Глава 57

Армия — школа жизни.

Своих из Нью-Йорка Янек встречал в аэропорту уже в самом конце лета. Несколько месяцев пронеслись, как один день.

Янек, конечно, соскучился. Но предвкушал, что все события этих месяцев будут пересказаны ему не единожды, в подробностях, обрастая все новыми смыслами и деталями. А главное — далеко идущим выводами.

Измученной перелётом выглядела мама. Бабушка же наоборот — была полна энергии и энтузиазма. Ушла некоторая скованность движений, которая была перед операцией из-за неуверенного зрения. Она соскучилась по российским продуктам и своей кухне.

— Янкеле, у них же ничего такого, как у нас. Всё нормальное только в русском магазине. Хлеба дарницкого не найти. А картошка замороженная. Приличный фаршмак сделать не из чего!

— Ба, зачем ты там делала форшмак?

— Так мы же тебе рассказывали, только ты, как всегда, одним ухом слушал телефон, а другим глазом смотрел свой компьютер. У Сарочки же внучка вышла замуж.

— Что, та самая?

— Да, та, которая пела. Только теперь она не поёт. Работает страховым агентом. Муж у неё американский еврей.

— Ой вей, мама! Сколько говорить, что в Америке нет своих евреев. Все импортные. У них свои только индейцы. Даже негры привозные. Но их нет на Брайтоне. А этого Марека дедушка и бабушка уехали в тридцать восьмом из Гданьска. Как чуяли.

— Так, я понял. Сарочкина внучка вышла замуж за кошерного парня. А почему форшмак готовила моя бабушка, а не Сарочка, чтобы она была трижды здорова?

— Янкеле, — бабушка покачала головой, — Но разве Сарочка умеет форшмак? У неё же, ты знаешь, руки растут из одного места с ногами. Обе левые, но она таки правша. Вот женишься, я научу твою жену гефельте фиш.

— Сыночек, мы хорошо жили. Все родственники к бабушке с почтением.

— Да, я всем сказала, что у тебя медаль и ты герой!

— Ба, ну зачем?

— Ой, Янкеле, так само получилось. Сарочка зашла как раз на немного поговорить за пару пустяков. Тут Миша приехал. Привёз рыбу на форшмак. И спросил, как Мойша. Сарочка сделала глаза, как у совы. Миша смеялся. А когда он ушёл, Сарочка чуть от любопытства не порвалась. И я рассказала, как тебя в армии командиры назвали Мойшей в честь этого героического мальчика, который был в Афганистане с другими ещё. Ну теми, что ты говорил. Что с Одессы. И что командир их — это твой тренер. А "Мойша" — это не то, чтоб антисемитизм. А значит, что наши еврейские мальчики — тоже герои. Сарочка челюсть на коленки уронила, когда я ей за ваши медали рассказала. И тебя, и про Яричка, и про Костечку, и про Илюшу. И про Тимочку нашего. Про всех наших героических детей.

— Сыночек, нас конечно спрашивали, с чего наш Янкель теперь не то, чтоб не халамидник, а таки совсем наоборот. Мы с бабушкой сказали, что у тебя с друзьями серьёзный бизнес. Так Сарочка руки к небу: "Вей из мир! Янкель-диверсант теперь таки серьёзный человек!". Так к нам подходили знакомиться родители хороших девочек.

— Мама, ша! Я рад что мной таки гордилась сама Сарочка, хотя лучше бы она сама умела форшмак. Но ша. Мне только американских девушек не хватало!