Глава 75
Если женщина входит в твой дом. Приготовь свое сердце к трудам, если ты удостоился чести — быть хоть сколько-то рядом и вместе, если стерпятся Рай и Бедлам, приготовь своё сердце к трудам.
Янек даже не думал, что их конфетно-букетный период будет долгим. Как-то сразу зашел с козырей. Ясно же, что всё более чем серьёзно. Нет, можно конечно выждать какие-то приличные сроки. Сколько это? Год? Но он, как выразилась Клара Львовна "уже очень взрослый мальчик". И Соне не шестнадцать, чтобы спрашивать согласие её родни. И она не из тех, с кем можно "пробовать".
Впервые порог его дома Соня переступала несмело. На дрожащих ногах. У Янека в голове мелькнуло, что следующий раз он просто занесёт её на руках.
— Надо же..., — оглядывала она его жилище.
— Что такое? — было интересно, что же её удивляет.
— Тут совсем не чувствуется женская рука, — бросила пробный камень Соня.
— Наверное потому, что её здесь не было.
— Совсем?
— Совсем. Ты ведь хотела спросить, жил ли я с кем-то?
Соня густо покраснела.
— Нет, не жил. В этом доме не жили женщины. Мама с бабушкой приезжали в гости, пока в Самаре жили.
Тим подошёл к Соне, ткнулся носом ей в ладонь. Она растерянно потрепала его за ухом. Глянула на Янека вопросительно.
Он обнял её. Прижал к себе крепко.
— Ты первая женщина в этом доме. И он твой, если ты захочешь. Я весь твой, — зашептал. Соня всхлипнула. — Ты, наверное, ждёшь каких-то правильных слов от меня. Но слова сейчас не выразят мою мысль максимально точно. Я попробую. — Янек взял Сонино лицо в свои ладони. Заглянул в глаза. — Ты перевернула мою жизнь. Просто своим появлением. Поставила на свои места многое. Что важно, что ценно. И мне хочется делить эту жизнь с тобой. Каждый день. Хочется быть тебе другом, мужем, любовником.
Казалось, краснеть дальше некуда. Соня снова всхлипнула, но горящего взгляда не отвела. Смотрела во все глаза. Только длинные тёмные ресницы дрожали.
Ладонь потянулась к его лицу. Обвела нежно. Коснулась скул и вечерней щетины.
— Это тётя тебя заставила, да? — вдруг выдала Соня.
— Не понял...
— Это она сказала, что "Соне уже тридцать и ей давно пора замуж"?
Янек уставился на неё. Вот такого ответа он совсем не ожидал.
— Я похож на того, кто слушает тётю? Даже если это твоя тётя...
— То есть... Ты хочешь сказать..., — снова длинный вопросительный взгляд.
— Что мне не нужно разрешение твоей тёти, пусть она будет трижды здорова, чтобы тебя любить.
Соня захлопала ресницами.
— Сонь... Только не думай сейчас, где будет жить тётя! Не тот момент!
— Как ты догадался, что я об этом думала?
— Это у тебя на лице написано.
— А что ещё написано?
— Там написано: "Янек, позвони тёте сам. И скажи, что я не приду домой ночевать."
— А я не приду?
— Нет. Сегодня точно. И будь моя воля...
— Пусть будет...
— Что?
— Твоя воля...
У Янека слова кончились. Но усилием воли он сделал ровно то, что озвучил. Позвонил Соне домой и сказал Кларе Львовне, что Соня с ним и не о чем волноваться. Ответ слушать не стал.
Соня смотрела на него в этот момент со смесью ужаса и восторга в глазах, прикрывая ладошками рот. Судя по тому, что на её телефон тётя не перезвонила, объяснение Янека было достаточным. Возражения не последовали. Да и разве можно ему возражать? Этому чудесному мужчине, свалившемуся ей с небес, а сейчас целующему её так нежно. Разве могла она думать, что и с ней может такое случиться? Что и ей выпадет в жизни счастье быть любимой. А там, глядишь, и женой. А если очень повезёт, то и матерью.