Глава 83

Есть вещи, которые не меняются, даже если ты уезжаешь за тысячи километров.

Идею снять для американских гостей отель яхт-клуба прямо в посёлке, где уже жили Орловы, Егоровы и Акимовы, подала Соня. Ей нравилось это место у воды. И они уже несколько раз бродили по своему пока пустому участку у леса, прикидывая, где и что можно построить.

— Ты же всё равно даёшь машину сопровождения. До центра по прямой. Для наших можем снять ещё соседний коттедж на выходные. И все будут рядом.

Из аэропорта поехали через город насквозь. Не то чтоб обзорная экскурсия, просто красивые виды летней Москвы.

— А вот тут раньше троллейбус ходил, — показывал доктор на Манежную площадь. — А памятник куда дели? — это уже на Лубянке (памятник Дзержинскому).

— Возле Дома художника теперь, — отозвалась Соня.

У неё что-то по-английски спрашивала Саманта. Соня отвечала тоже по-английски. Саша старалась, аккуратно подбирая слова, спрашивать по-русски. Янек поглядывал на жену с гордостью.

— Папа, — Саша тронула Мишину ладонь, — а что такое "Пектопа"?

— Где? Где ты видишь?

— Там, — Саша показала рукой на фасад дома. Микроавтобус встал на светофоре.

— Ресторан, — прочитал Миша вслух.

Янек постарался сохранить непроницаемое лицо, а вот Соня, Миша и бабушка с дедушкой заулыбались.

Возле деревянного коттеджа вполне в русском стиле выгрузились.

— Вот это терем-теремок! — восхитилась Мишина тёща.

— Питание ресторанное. На заказ, но мы тут кое-что домашнее приготовили, — объясняла Соня. — Надеюсь, вам понравится.

Миша выгружал багаж из автобуса.

— Сержант Юдин! Ко мне! — раздалось у него за спиной.

Замерли все. Миша застыл как был. С чемоданами в обеих руках.

Сначала поднял глаза на улыбающегося во весь рот Янека. Разжал кулаки и выпустил из рук багаж. Обернулся. Уже понимая, чей голос слышит, но ещё не веря собственным ушам.

На дорожке стоял Симонов. По гражданке, но в орденах.

— Хрен тебе, Батя! Я трижды разжалованный ефрейтор!

Несколько шагов строевым шагом. Рука в воинском приветствии. Правда не к фуражке, а к бейсболке.

— Товарищ майор, сержант Юдин по Вашему приказанию прибыл!

— Здорово, Мойша!

— Здравия желаю! Товарищ майор! Вот это сюрпрайз!

— Ты же знаешь, что твой муж тоже Мойша? — тихо спросила Аня у Сони. — Да, я слышала эту историю.

— Для них это важно. Миша иногда, когда спит, то у него война в голове. Он говорит, что Батя — это отец. Понимаешь? — Аня очень старалась выразить свою мысль по-русски более точно.

— Понимаю. Янека Алексей Фёдорович буквально вырастил. Так что тоже отец.

Мишино семейство разместили и оставили отдыхать. Сказался и перелет. И смена часовых поясов. Соня осталась помочь. Но доктор и сам Миша были полны решимости провести вечер в компании Янека и Симонова.

В доме Акимова их ждал сюрприз. Янек сначала позвонил в дверь каким-то условным звонком. За дверями послышался топот. И когда дверь распахнулась, Миша не смог дышать.

Они были здесь. Его боевая семья. С кем он делил флягу воды, банку тушёнки и сигарету. Те кому прикрывал спину. И кто прикрывал спину ему. С кем он отходил к крайней "пчеле" под крышей "крокодила" прикрывавшего их отход с воздуха (пчела — вертолёт МИ-8, крокодил — ударный вертолет Ми-24).

Было бесконечно жаль, что тут не было никого из "экипажа". Все растворились на просторах жизни. Но ему никогда не забыть первую встречу с Синегрибовым ещё в военкомате. И то, чему научил его Петрович. Занятия по минно-взрывному делу, которые вёл тогда ещё старлей Васекин с позывным Васёк. И настоящую отеческую заботу Симонова.

Сердце стучало в висках. И дело было не в перелёте и усталости. Душа наполнилось радостью, а в голове понеслись с бешеной скоростью воспоминания. Те, от которых захочешь — не избавишься. И те, что и есть основа его жизни, что не дали сломаться в трудные моменты.

Крайний раз он всех видел в день дембеля. Майора на свадьбе у Хаима. Связь с Симоновым была, он надеялся, что однажды сможет его увидеть, но всех — даже не мечтал.

"Младшая" команда: Егоров, Самарин, Акимов и Горовиц наблюдали чуть со стороны. Им не по рангу лезть в такой момент. Но отлично понимали этих седых уже мужиков.