Глава 23

Рекрутинг

Всем семейством мы с террасы наблюдали за нескончаемым круговоротом леаров около Кристального дворца. Я — положив руки на поручень, а Йелли — встав у меня за спиной и поглаживая мои плечи, порой легонько сжимая, словно хотел прижать к себе, но сдерживался. Ниол обнимал за талию Амилу, устало положившую голову ему на плечо.

— Почему красные? — спросила я, когда на стенах Кристального начали развешивать красные полотнища.

Кроме родителей сегодня вместе с нами ужинали родственники —близнецы Тукела и Туонис Арэнк, двоюродные братья Йелли, — которые остановились у нас и присоединились к столу. Раз им никто не возразил, имели на то полное иерархическое и родственное право. В Совет Девяти им не войти, серого в них больше четверти, но присущие Арэнкам четкие, мужественные черты на лицо однозначно. Четверо мужчин в нашей родственной компании похожи как внешне, так и разговорчивостью не отличаются. Кажется, если бы не я, они сидели бы молча — отдыхали, отдавая должное дворцовой кухне и бокалу вина, перебросившись парой фраз о самом важном.

Дополняя друг друга, близнецы рассказывали мне о традициях Леарата, когда я смотрела на них, включая в беседу:

— Красный — цвет трагедии, он символизирует невинно пролитую кровь. Сегодня погибло несколько шаазов и шаа из сильных шаазатов. Причем, не в бою, а случайно, из-за чьей-то подлости. Это чистый, светлый траур, когда разделяют горе и беду.

— А если бы Адана оказалась виновной?

— Тогда, если бы от Кристального хоть что-то осталось, последние представители рода Иси вывесили черные флаги.

— Символизирующие признание вины, сожаление и искупление.

— Достойная традиция, — вздохнула я и уточнила, задумавшись о зачинщиках сегодняшней бойни: — Сегодня сразу в нескольких шаазатах объявят новых эратов? Сменится власть…

— Да, — проскрипел Йелли. — Кто-то очень хитромудрый решил убрать Иси руками самих Иси. Вскоре после нападения на нас.

— Думаешь, это связанные события, эрат? — усомнился Туонис.

— Абсолютно! — ледяной тон Йелли не оставлял сомнений.

Ниол его поддержал:

— Да, поразительный размах и тщательно продуманная подготовка. Руководил один умник, без сомнений высокого полета, с огромными ресурсами и возможностями, который раскинул сеть куда смог дотянуться. Против Йелли использовали кинжал, отравленный хаоши. Те твари редко с кем сотрудничают, тем более, раздают артефакты, заряженные своей магией. Для Аданы браслеты Канубы где-то нашли. Создатели этих браслетов — ледяные — и сами теперь считают их практически утраченными. После казни жрицы Темной стороны Моики мы их повсеместно уничтожали.

— Кануба — это темная жрица? — тихо обратилась я к Йелли.

— Да. Дочь леары и змейса, единственная из потомков подобного союза с хвостом и крыльями, в которой так соединились особенности обеих рас. Воспитанная в Подземье, ненавидевшая леаров и ледяных, она основала культ Ночи. К тому же, Кануба была сильным магом и создавала жуткие артефакты, в частности браслеты подчинения леаров — магии и души. Темную жрицу казнили тысячу лет назад, но ее коварные «игрушки» до сих пор попадаются, несмотря на наши усилия.

Я обернулась в пол-оборота, слушая мужа, и заметила, что гости и родители поморщились.

— Может не настолько этот умник и мудрый? — вновь высказал сомнение Туонис. — Ведь наш эрат с Кайей, хвала ларам, живы.

Йелли хмыкнул насмешливо; на безупречно красивых лицах его родителей «расцвели» такие кривые зловещие ухмылки, что пробрало и меня, и братьев. Амила высказала свою точку зрения:

— Просто этот «умник» уже второй раз не взял в расчет подкидыша Язы. Прости меня, сынок, за это прозвище, но оно как нельзя лучше отражает действительность. Кайя — слабая, почти ничего не знает и не умеет… — У меня от удивления чуть глаза на лоб не вылезли, пока Амила переводила дыхание! — …на первый взгляд, но ее действия невозможно предугадать. Как, например, сегодня — клятва на осколке алтаря! Кто знал, что даже частица святилища пригодится? А их клятва с младшим Иси окажется столь искренней и проникновенной?

— Или когда леара, которая не в состоянии даже вестник сформировать, поставила защитную стену и спаслась вместе с супругом, — добавил с мягкой улыбкой Ниол.

В очередной раз убедилась: свекор — лапочка, а его жена — ведьма! Эх, жаль сын пошел в Амилу, а не в отца. Неожиданно вспомнился Хинто — хваленый наследник Керука с ледяным, ощупывающим, раздевающим взглядом. И невольно передернулась, словно мне за пазуху пауков пустили.

— Что случилось? — с нежной заботой спросил Йелли, прижав меня к груди.

Я поделилась, не раздумывая:

— Ничего особенного, почему-то вспомнился Хинто Керук, он так жутко смотрел при знакомстве.

— Хинто? — ледяным тоном повторил Йелли, потом, взглянув на отца, вспомнил: — Кстати, ни отец, ни сын клятву духам Иси не принесли.

— Неплохо, решение легче принимать, — отозвался Ниол.

Это то, о чем я подумала? Но спросила осторожно:

— Скажите, уже есть предположения, кто за провокацией в Кристальном стоит? И за нападением на нас?

— Есть, но пока нет твердых доказательств, — с глухим раздражением признался Йелли.

Я обернулась к пострадавшему, но уцелевшему дворцу, сияющему еще сильнее. К сожалению, светится он благодаря магии тех, кто начал восстанавливать разрушенные взрывами или толчкам землетрясения башни, стены, переходы и ледяной декор, украшавший этот потрясающий воображение архитектурный ансамбль. Вокруг него летали сотни леаров: одни что-то несли туда, другие, наоборот, выносили, чаще всего трупы спускали в долину. Как здесь говорят, возвращали в родные шаазаты погибших. Страшная картина.

— Долго его восстанавливать будут? — шепнула я в грудь Йелли, обнимая его за торс.

Йелли расслабился и, чуть ссутулившись, тоже обнял меня, потом прижал еще крепче. Видимо, обнимашки и нежности не в его характере. Ну раньше не были, а теперь, наверное, он восполняет, удовлетворяет новую внутреннюю потребность. И появилось это желание быть рядом со мной, касаться и, не побоюсь этого вряд ли известного моему суровому Арэнку слова «нежничать» совсем недавно:

— Такие множественные большие разрушения и повреждения восстановят дней за тридцать-сорок, не раньше. Вдобавок энергозатратные работы ослабят магию рода Иси, поэтому года два остальные шаазаты, заговорщики, недовольные и откровенно безмозглые леары постараются вести себя тише камня и ниже наста.

— Да? А я подумала, наоборот, кто-то может попытаться занять их место, если они ослабеют?

— Иси — самый сильный и многочисленный род. Сейчас у них одиннадцать крупных городов. Отправят во дворец усиленную охрану, ни одного заговорщика не пропустят, проведут массовую чистку неблагонадежных. Шаэр высушит любого, кто распустит крылья у него на пути. Столько силы на восстановление естественным образом не набрать, а вот забрать ее у врагов и неугодных — вполне. И повод для преследований и суровых мер вполне законный!

— Ясно, все как обычно, — мрачно констатировала я. И на всякий случай решила поинтересоваться про духов, раз мы с ними по соседству, вернее, в непосредственной близости проживаем: — Скажите мне кто-нибудь, почему духи рода поверили Адане? Не разглядели браслеты Канубы! А сразу бросились мстить Иси, крушить дворец и чужих походя убивать. Они же умные, защитники и должны беречь всех Иси, я правильно понимаю?

Йелли развернул меня, обнял лицо ладонями и, вглядываясь в глаза, негромко пояснил:

— Духи рода — это души, ты верно тогда заметила. Но в них уже нет былой семейной общности, они мыслят узкими категориями, такими как защита дома, свой-чужой по крови и магии, сытый-голодный. Они не прослеживают закономерности чьих-либо поступков или действий — а видят ситуацию, принимают ее или нет и действуют. В данном случае Адана уничтожила алтарь — сердце дворца, место для обращения к ларам и главный источник питания духов дома. Затем разгневанные, обозленные, потерявшие связи и источник, духи услышали, кто виноват в том, что они остались без дома, без еды, более того, от них отказались и предали. Духи начали воевать!

— Кайя, подробности про браслеты Канубы уже никого не волновали, — добавил Ниол.

Близнецы искренне удивились:

— Шааза Кайя, можешь пояснить — как? Нет, почему ты решилась использовать осколок?

— Откуда у тебя взялась мысль, что духи услышат призыв и клятву?

— Камень испускал магию, я подумала: еще живой… действующий… — Я неуверенно пожала плечами. — Э-э-э… Йелли во время шардиса сказал, что самое главное — поделиться сокровенными… Кровь тоже отлично подойдет. Вот я и решила: почему бы и нет?

Тукела, крутивший бокал в руке, залпом допил вино и резко поставил его на стол.

— Действительно — сюрприз от Язы! — усмехнулся он. — Ты знаешь, что дворцовые и домашние алтари создавались тысячелетиями, они выращены магией множества поколений леаров? У каждого свой алтарь — неповторимый, с присущей роду мелодией магии, — и обращаться к нему может только кровник, то есть родич духов по крови. Поэтому храмы готовят к ритуалам в основном сами эраты. Раньше считалось, что уничтожение главного алтаря шаазата равнозначно гибели всего шаазата. Так в старину пытались убрать соперников за власть, но вмешивались лары и жестоко карали посягавших на святыни.

— Поэтому коварный умник разрушил алтарь руками самих Иси. Если бы не ты и наследник, от первого шаазата и рода Иси совсем скоро ничего не осталось. Что не уничтожили духи, прокляли бы лары, потому что Иси не сохранили самое себя. По сути, душу и сердце рода.

— Какой кошмар! — ужаснулась я масштабу чужого вероломства. А потом встрепенулась: — Ну хорошо, если лары с духами теперь знают, что не Иси разрушили алтарь, проклятие и наказание падет на настоящего виновника?

— Воистину устами младенцев и дураков говорит сама Истина! — проворчала Амила.

Я возмущенно посмотрела на нее. Йелли поцеловал меня в лоб, успокаивая, отчего у его кузенов брови от удивления взлетели на лоб. Видимо, желание поцеловать и успокоить тоже не в привычках эрата. В пику свекрови я с легким пафосом присвоила себе чье-то высказывание:

— Идеальных преступлений не бывает, бывает возмездие настигает не сразу.

— Какой-то ты странный противовес для Йелли: умные слова должен произносить он, — ворчливо буркнула Амила.

Зато мужчины развеселились.

— Происки врагов немного перекосили наше равновесие, — делано опечалилась я. Но усталость взяла свое, пришлось попросить Йелли: — Можно я спать пойду?

— Пойдем, — легко согласился он.

Эрат попрощался с родными, я вымучила улыбку, и мы ушли к себе. Наши покои привели в порядок всего за три дня и теперь они нравятся мне гораздо больше, потому что цветные. По моей просьбе добавили коричневого, зеленого и желтого в отделочные ткани мебели и стен. Скоро должны доставить из Байсакала мягкий ковер — ткут на заказ. Швеи и отделочники без охов и ахов слушали мои указания по части «иномирных безумств». Кажется, они с любопытством ждали очередной моей «выходки», как ворчала Амила. Уж она-то истерила наедине со мной: «Первая шааза Арэнк устраивает из покоев эрата непотребный домик для чернокрылых!» Пора бы ей уже начинать избавляться от стереотипов.

Приняв ванну и надев легкую ночную рубашку, я легла в постель и, не спрашивая разрешения, забралась к Йелли под бок, прижалась к нему. Его большая рука ласково легла мне на макушку, погладила, пальцы зарылись в волосы, провели до кончиков прядей, снова и снова. Затем к левой руке присоединилась правая — ласкала мое лицо, плечо, постепенно спустилась на талию, на спину. Йелли замер, прижав меня к груди, будто к чему-то прислушивался, но не настороженно, а как к чему-то новому.

— Скажи, что ты хочешь в подарок? В этот раз?

Я подняла лицо, заглядывая в его потемневшие глаза — верный признак хороших эмоций.

— За что подарок?

Хмурая морщинка залегла между его белоснежных бровей. Через несколько долгих мгновений я услышала:

— Просто так.

И улыбнулась с ехидцей:

— О, лары, Йелли, душа моя, неужели ты, наконец, понял, что я — твой самый ценный подарок?

— Где-то так, — копируя мой тон, ответил Йелли.

Мы смотрели друг на друга, на смену ехидству и иронии приходили настороженность и ожидание. Внимательно вглядывались друг другу в глаза — еще не друзья, хоть уже супруги и половинки одного целого; еще не любим, но уже любовники, ближе которых больше не будет.

— Подари мне свое тепло и страсть, — выдохнула я, потянувшись к его губам.

— Это твой подарок, а не мой… — нисколько не возражая, муж ответил на поцелуй.

Лаская его губы, я не согласилась:

— Ты снова ошибся в моей оценке.

— К таким ошибкам и пристраститься можно… — Я губами ощутила улыбку Йелли.

Дальше нам было не до слов. Мы пили друг друга, делились, отдавали и забирали. Принимали свои новые чувства со страстью, согревали друг друга жаром тел, испытывая дикое желание. Возможно, после случившейся трагедии мы хотели вновь ощутить себя живыми и едиными самым желанным образом.

***

Большой зал, не торжественный, а рабочий в моем личном крыле сегодня был забит народом. Еще бы, первая шааза второго в иерархии шаазата проводит отбор личной прислуги и доверенных лиц. Мы с Амилой восседали в креслах с высокими спинками, как королевы, с одной стороны, с другой — собрались кандидаты. Рядом с нами замерли Алел и Льил, за моей спиной лопалась от гордости Делла, ни много ни мало, тень первой Арэнк, единственная и неповторимая. Я ощущала себя в театре: сижу в отдельной ложе и смотрю спектакль из жизни князей и их челяди.

За стенами замка, вопреки всякой логике, живем-то над кучевыми облаками, с ночи лил дождь. Как пояснил мне Йелли, жарко целуя утром перед уходом, Иси тянули холод отовсюду, чтобы помочь духам и строителям быстрее восстановить Кристальный. Я с минутку-осколочек постояла на террасе, в полном удивлении наблюдая почти тропический ливень, смывающий снег с гор.

Передо мной выстроились «тридцать витязей прекрасных» — двадцать семь мужественных, весьма симпатичных леаров от светло-серого до черного, претендующих на очень важные должности — голосов шаазы. Они будут передавать мою волю, призывать или наказывать. Как обычно, Амила пыталась навязать свое мнение, а у меня от волнения буйствовала магия: зал медленно, но неуклонно покрывался снежной поземкой. Правда, неловко от этого чувствовала себя только я — остальные как ни в чем не бывало пользовались моментом.

Я глазами попросила подойти Льила. Серокрылый шаа, светлый, сильный и красивый склонился так, чтобы не касаться меня и чтобы к нему тянуться не пришлось. В его зеленых глазах светилось удовольствие от близкого «общения» с моей магией или от того, что я при всех выделила его:

— Помоги мне, пожалуйста, с выбором, ведь ты знаешь их гораздо лучше меня?

Реакция на просьбу запоздала на мгновение, в течение которого Льил любовался Деллой. Я совершенно нечаянно подметила интерес моего главного телохранителя к хорошенькой тени, а вот сама эта тень почему-то не замечала очевидного мужского интереса — хмурилась, вдруг мое благоволение не ей, а кому-то другому достанется. Артистка!

Осознав ответственность, Льил выпрямился, его глаза светились удовольствием. Не сказав ни слова, он указал на шестерых мужчин и жестом выпроводил остальных. Некоторые из «не удостоенных» упорно пытались поймать мой взгляд, но я уже рассматривала тех, кого выбрал Льил, пытаясь выявить, чем он руководствовался. По каким признакам или причинам указал именно на этих: расцветка у всех разная, от самых светлых, сильных магически, до практически обычного чернокрылого, но весьма большого и сильного с виду.

Они представились, затем мы провели ритуал наделения полномочиями, я выслушала кровные клятвы верности и преданности — на слово здесь не верят никому.

Следующими вышли секретари. Амила уже чуть не рычала, навязывая мне пожилого серокрылого мастера, а я приметила темно-русого парнишку, которого к претендентам вытолкнул представительный апик. Всем известно: апики — прекрасные торговцы, педантичные и правильные до мозга костей. Кроме того, мне очень понадобится поддержка представителей других рас, проживающих в Леарате и, несомненно, общающихся с сородичами. Вдруг мне повезет — телевидение продвигать начну? Выбор я быстро сделала, указала на парня:

— Ты! Я нанимаю тебя. Как тебя зовут?

— Шаа Кренд, шааза, — парень чуть не двумя руками лицо прикрыл, а вот апик, стоявший у стены, благодарно поклонился.

Любопытно: что связывает юного леара и солидного апика в возрасте? Скрипнула зубами Амила, с этой домоуправшей все понятно. Делла в унисон с ней хмыкнула, тоже не удивительно. А вот взгляд Льила, наоборот, был уважительно одобряющим. Отлично!

Швей выбрали быстро. Я сразу последовала совету свекрови, чем откровенно ей польстила. Но благостный вид она сохраняла недолго — пришел черед личных горничных. Сотня женских лиц, а выбрать нужно тоже шестерых. Краем глаза я косила на руку Деллы: только обращу на кого-нибудь внимание — сжималась в кулак, мол, ну давай же, выбери ее. Пятерых девушек наняла по ее подсказке, если она совпадала с моим положительным восприятием. На шестой кандидатуре мы замешкались. Ажиотаж начался нешуточный: место — одно осталось, а претенденток — сотня, как на бюджетное место в престижном универе. Но тут я приметила в дальнем углу, у колонны, девушку со светло-серыми крыльями. Явно сильная леара, значит и род должен быть состоятельным, так почему она здесь в горничные просится? Ну как просится, скорее устало и грустно смотрит в арку на дождь, льющий как из ведра.

Я помахала ей, привлекая внимание. Она недоверчиво уставилась на меня красивыми синими глазами, словно не верила, что ее зовут.

— Это Байли, дальняя ветвь Арэнк. Ее дед предал отца Ниола, пытался сместить и стать эратом, — гневно заявила свекровь, не понижая голоса и осуждающе глядя на меня.

— Амила, я не понимаю, почему дети, даже внуки, должны отвечать за предков? Веками! — тихо протестовала я, глядя ей в глаза. — Истинных нашего рода все меньше. Сколько их было на балу? Может, пришла пора простить своих изгоев?

Голубые глаза Амилы зло вспыхнули, но спустя несколько томительных мгновений, она кивнула, соглашаясь. Я на эмоциях улыбнулась и благодарно пожала ей руку. Сразу же обернулась к Байли, подзывая ее ближе:

— Ты согласна принести клятву, чтобы быть главой службы горничных первой шаазы Арэнк?

— Какой службы? — опешила Амила.

— Такой, — хитро усмехнувшись, я объявила, — службы горничных моего крыла и покоев!

— Йелли тебя совсем разбаловал, — зашипела мне на ухо Амила.

— А тебя — Ниол, но я же не жалуюсь, — шепнула я ей. А потом еще и подразнила: — Мне Йелли утром группу артефакторов для театра и сокровищницы моей новой пообещал. Представляешь?

— Знаешь что! — громко возопила свекровь.

— Знаю, нам еще кандидатов на половину должностей смотреть. А лю… леары ждут!

Но Амила оскорбилась и царственно удалилась, точнее, улетела заниматься более важными делами, как она громко заявила. Подозреваю, что стрясти с мужа или сына подарки, чтобы переплюнуть невестку и восстановить статус-кво. Мы с Деллой быстро и уже без пафоса решили вопрос с оставшимися должностями. Причем, я тайно развлекалась за счет моей тени, замечательно игравшей Начальницу или Директоршу. Одно выражение лица чего стоило! Она веселила меня больше, чем Амила. Затем была встреча с артефакторами и художником, которого вызвал во дворец Йелли.

Декорациями и артефактом для съемок я занималась с гораздо большим интересом и отчасти энтузиазмом, чем отбором обслуживающего персонала. А вот после полудня Амила вполне ожидаемо отыгралась на мне во время уроков, которые никто даже из-за траура не отменял.

На театр и репетиции вновь выделили лишь вечер, надо как-то переиграть свое расписание.