Глава 26

Успех

— Рейтинги растут, согласно отчетам по отзывам, последняя постановка покорила шаазат, — доложил Кренд.

Его опекун Жень был менее позитивен:

— Поверенный эрата по торговле уже несколько раз просил связаться с тобой, шааза, и потребовать переноса вещания на глыбу. Говорит, мы срываем полевые работы. Рабочие даже на осколок не хотят задерживаться и спешат домой, чтобы семьей просмотреть очередную серию.

— Хорошо, проведем совместное совещание, — согласилась я и добавила, — тем более, мы в любом случае планируем расширить сетку вещания.

— Чем на этот раз? — заинтересовались оба моих помощника. Самых лучших помощника!

— Думаю, ввести новости, — улыбнулась я. — Мировые новости!

— Новости? Какие новости? — удивились оба. — Слухи и сплетни?

— Самые разные, нам надо найти умных, молодых и, главное, активных мужчин, которые хотят и любят путешествовать. Я уже заказала несколько накопителей для записи. Выдадим их нашим новым работникам, назовем их журналистами, и они будут собирать интересные новости или истории, а мы — показывать по телевидению.

— Думаешь, будет кому-то интересно? Чужие новости… Зачем? — недоумевал юный Кренд.

Апик тоже сомневался:

— Разве кому-то будет интересно, чем и как живут апики? Или, к примеру, квошики?

Сначала пожав плечами, я решила заинтриговать помощников:

— Важна точка зрения на событие, о котором можно или нужно рассказать народу. Давай вспомним разыгравшуюся недавно во дворце Иси трагедию. Это происшествие можно подать в двух вариантах. Первый: уважаемые жители Леарата, на известный, всеми почитаемый и уважаемый род, обласканный самими ларами, покусились презренные негодяи. Они попрали все нормы морали, нарушили устои и традиции, которым мы следуем веками. Но наш шаэр, сильнейший и храбрейший из леаров, вместе со своей прекрасной супругой с честью справился с этой бедой. Заодно защитил цвет Леарата, достойнейших эратов и их супруг и так далее.

— Разве было по-другому? — недоуменно спросил Кренд.

— А теперь второй вариант того же события: вчера группа серокрылых храбрецов попыталась ограничить влияние рода Иси, повлиять на этих кровопийц, воров и обманщиков, которые положили свои загребущие крылья на все в Леарате, но, увы, лары не были к ним благосклонны — героическая попытка освободить угнетенных провалилась. Доколе нам еще мучиться?

— Повлиять? — воскликнул потрясенный Кренд. — Там с десяток шаазов погибло, не меньше. Траур еще не закончился и…

— Просто ты в курсе ситуации, но те, кто не видел все своими глазами, простые леары, не вовлеченные в политику, могут услышать где-нибудь, скажем, на базаре второй вариант и будут думать именно так. Поверят в ложь, выгодную кому-то!

— Немыслимо! — проникся возможностями СМИ леар.

— Теперь представь в каком ключе ты бы хотел, чтобы рассказали об участии в решении проблемы Иси о нас, роде Арэнк? Что храбрецам повстанцам помешали проклятые, вымирающие Арэнки, сующие свой нос в любую грязную дыру? Или что неповторимая шааза Кайя, посланница самой Великой Язы, и ее непобедимый муж, эрат Йелли, спасли первый шаазат от мучительной гибели и низвержения?

— Но кто поверит, что шаэр плохой? — ошеломленно возопил мой юный секретарь, еще не утративший наивность.

— Поверит и легко, — мрачно ответил Жень. — Послушай, что об Иси говорят в тавернах вдоль Великого Восточного Пути.

Я подбросила дров в костер:

— Если к плохой новости добавить еще и жуткую картинку, на которой шаэр будет запечатлен в не самый красивый и эпический момент, к примеру, с перекошенным от ярости лицом, то поверит даже самый неверующий. А если еще и музыку добавить траурно-мрачную — все сложится! Мало того, шаэр сам поверит, что он проклятый монстр…

— И это нам вещать? — у ошарашенного, испуганного Кренда сорвался голос.

— Понимаешь, у вас… у нас это и так происходит, только на уровне подзаборных слухов и сплетен, медленно, но не менее разрушительно для эратов, шаазатов, Леарата, в конце концов. Мы постараемся исправить ситуацию. Наша цель — второй шаазат, его безопасность, защита, место в Леарате и целом мире. Прогресс не остановить, но направить в нужное нам русло можно и нужно.

— Надеюсь, мы справимся, — тяжело вздохнул Кренд.

Я многообещающе усмехнулась, предвкушая, какими будут Мировые новости:

— Еще как! И вообще, пора начать расширять кругозор и интересы леаров. А то вы… мы, как грызуны в одной банке, кусаем друг друга, задираем, пытаемся сожрать слабых или самых сильных. Мы перенаправим их интересы в различные сферы жизнедеятельности всего мира. Надо показать, как огромен и прекрасен Мир, сколько всего в нем необычного. Сколько разных сфер деятельности можно развить, помимо козней и заговоров против соседей.

— Надеюсь, после этого ваши горячие умы не заинтересуются Байсом … — хмуро заметил Жень.

— А это как раз и зависит от нас! — я наставительно подняла указательный палец вверх. — О чем расскажем, как, какую выберем тональность новостей. В мире, откуда я родом, телевидение — самый действенный способ управления и контроля массовым сознанием. Наша задача: направить на созидание, а не разрушение.

Жень пожевал верхнюю губу, как делал обычно, подбирая слова, чтобы сообщить интересную новость. Затем строгое выражение лица сменил на довольное:

— Гидум торговцев Байсакала готов рассмотреть наше предложение по телевещанию и у нас, апиков.

Глаза Кренда вспыхнули восторгом. Юный серокрылый леар подался ко мне, желая услышать ответ. Я не верила своим ушам, восторженно глядя на апика:

— Неужели ты смог продавить его там? Так быстро? Мы же только третий месяц работаем?

— Моя мать состоит в родстве с теткой секретаря-распорядителя Гидума. Он подсобил: нашу папочку положил сверху, когда решали важные вопросы на ежегодном собрании главы торговых палат Байсакала, — хитро улыбаясь, ответил Жень.

— Ты чудо, сак, не иначе! — похвалила я и вернулась к предыдущему вопросу: — Давайте сегодня же перед показом известим о наборе журналистов.

— На ком делаем упор? — деловито открыл тетрадь Кренд.

Я нахмурилась, раздумывая, но решила честно сказать, о чем тревожилась:

— Отбираем самых деятельных и инициативных. Желательно побольше ша набрать. — Оценив некоторое замешательство моих собеседников, объяснила: — Если дать шанс чернокрылым проявить себя, не только собирая урожай на полях, но и в других делах, мы сможем хотя бы немного снизить общественную напряженность. Здесь необходимо что-то менять, ваши стародавние порядки не удовлетворяют нужды населения. Верхи слишком оторваны от низов, а серые хотят задавить и тех и других. Так что, нужно как-то все смешать и уравновесить.

Кренд осторожно заметил:

— В Мире без магии опасно, а чернокрылые пустые и почти беззащитные…

Я даже хихикнула, вспомнив собственные приключения:

— От змейсов меня спасли именно чернокрылые. Ты бы видел скорость и мощь, когда они впятером штурмовали огромный дом. А страх и уважение к ним в Байсакале?! Серые и белые в основном рассчитывают на магию, а вот пустой ша — исключительно на себя, свои силы и навыки. Поэтому чернокрылые и темно-серые — вот наши самые надежные журналисты. Неизбалованные положением и деньгами, они будут землю грызть, но принесут на крыльях самые свежие и интересные новости. Чтобы выделиться, прославиться, обрести уважение и популярность. И мы им в этом поможем, заодно и другим покажем, что мозги и магия могут отлично соперничать в достижении успеха.

Кренд поймал вестник, впитав снежинку в ладонь, доложил:

— Наши артефакторы готовы показать новую задумку, как раз то, что вы просили… с таймером и расширили информационный накопитель.

— Боги, я их обожаю, работают как пчелки, — подскочила я, захлопав в ладоши.

Жень спохватился:

— Так что с предложением к апикам? Не забудь, мы пообещали им два осколка рекламы товаров в ежедневной сетке сериала бесплатно. Только для продвижения своих товаров они решились на авантюру с кино.

— Ох, — хлопнула я себя по лбу, — да, конечно, сотрудничаем. Но уточни, что только месяц! А дальше, если понравится, будут платить. Вообще, реклама должна приносить основной доход… в идеале. Назначай встречу в конце недели, как раз все успеем составить.

Выпорхнув из кабинета, я в сопровождении Кренда рванула к артефакторщикам. Их лаборатории мы назвали научным центром. Йелли согласился выделить им отдельное крыло для безопасности. Всего за месяц они для него и для меня совместным мозговым штурмом придумали много чего полезного, поэтому эрат согласился, что идея верная. Вложившись в «науку», Йелли не прогадал — все обернулось на пользу.

Теперь я почти все время летаю, потому что времени катастрофически не хватает. С утра занятия с мастером Фэем. Конечно, мне невероятно облегчили жизнь духи, поделившись знаниями, но правильно их использовать, к месту и ко времени, я продолжаю прилежно учиться. Потом обязательный час-глыба работы с магией у Амилы, которую иной раз заменяют Ниол или Йелли, если та занята, а кто-то из них свободен. Все время после полудня посвящено театру, где я наслаждаюсь своим делом. Тем не менее, за почти три месяца жизни в Леарате я очень многое освоила и уже использовала на практике.

После трансляции и ужина в покои я, можно сказать, приползла. Устала зверски. Йелли сегодня весь день был занят, даже ужинал в кабинете с поверенными, — столько дел накопилось. Как обычно, перед сном я вышла полюбоваться закатом — и едва не уронила бокал с любимым фрешем, увидев, как от нашего дворца к восьми другим и в долину разлетаются леары. Прямо как толпы народа из кинозала после нашумевшего блокбастера.

Ветер доносил горячий спор нескольких юных серокрылых подружек о том, правильно или нет поступили сестры Аленушки из «Красавицы и Чудовища», созданного по мотивам русского «Аленького цветочка», убедив духов переврать время и задержать младшенькую, собравшуюся лететь к проклятому эрату в заброшенный дворец.

Некоторые зрители рыдали в голос; другие — гадали: убьет или нет жестокосердная шааза Арэнк очередного героя или в этот раз сжалится над бедняжкой и всем дарует ХЭ. В общем, волшебное сочетание всего двух букв, но с огромным смыслом, теперь упоминалось подданными не только второго шаазата и начало входить в леарский быт, как и многие другие слова моей родины.

В Ларану мы вернулись из турне по шаазату неделю назад. И если подобные приливы и отливы гостей в наш дворец по началу я не ассоциировала с кино, то теперь места сомнениям не осталось. Это открытие буквально окрыляло — радостно обняв себя крыльями, я торжествующе выдохнула:

— Получается!

— Что получается? — раздалось позади меня.

Обернувшись, я столкнулась взглядом с Йелли, выходящим ко мне из покоев, уставшим, но улыбающимся.

— Посмотри, — я с гордостью махнула рукой за спину. — Видишь, даже соседи слетаются на мои сказки!

Йелли подошел и обнял меня, прижал к широкой родной груди. Если подумать, то наверняка ему об этом было известно, но он посмотрел, покачал головой и ласково прошептал:

— Знаешь, я лишний раз убедился, что ты совершенно непредсказуемая, невероятная и…

— Твоя? — подлизалась я к мужу с заискивающей улыбкой.

— Только моя! — выдохнул он довольно. А потом глухо, куда-то в макушку добавил: — Родная и единственная.

Я встала на цыпочки, вытянулась вдоль моего леара, высокого, мускулистого, обняла ладонями его лицо и, глядя в удивительно чистые, почти прозрачные глаза, хрипло призналась, точнее, решилась:

— Я люблю тебя, Йелли. Очень-очень сильно, всей душой и сердцем.

Слова легко слетели с моих губ — я свято верила свои чувствам.

— Правда? — неуверенно, сипло проскрежетал он.

— Мыслями, чувствами, душой и телом — всем-всем, я люблю тебя. Думаю о тебе, мечтаю быть рядом… любить и быть любимой.

Теперь его ладони обнимали мое лицо, ласкали. Глядя мне в глаза, Йелли почему-то хмурился, когда клялся:

— Я всегда буду рядом, до последнего вздоха. Обещаю, что буду твоей стеной, опорой в мыслях, чувствах и ощущениях. Чтобы ты не сделала, не задумала или не захотела. Просто знай: я рядом, я с тобой всегда!

Воздух вокруг нас вспыхнул голубым огнем, мне показалось, даже слегка опалил. Видимо, клятва Йелли оказалась слишком большой, слишком клятвой. Но мне больше не страшно, хоть и не услышала привычное: я тебя люблю. Его обещание — это гораздо больше, неизмеримо. Я не буду одинока и безответна в своих чувствах.

Я первой потянулась за поцелуем, коснулась его губ, таких горячих, сладких. Во мне бушевала магия, эмоции, страсть. Йелли мое признание в любви тоже выбило из равновесия. Вокруг нас закручивался снежный смерч, снег ложился у наших ног, пока мы, забыв обо всем на свете, отключившись от всего мира, любили друг друга.

Ледяные простыни чуть остудили спину — жар терзал мое тело. Мы жадно ласкали друг друга губами и руками, трогали, касались, любуясь и открывая снова и снова. Мы неповторимы, уникальны, мы есть друг у друга. Как же я жила раньше без Йелли, его прикосновений, вкуса и запаха!? Его тепла и сильных, уверенных толчков, что рождали у меня внутри вулкан наслаждения. Было так естественно прогибаться под ним, подстраиваться под ритм, принимать его и стонать от удовольствия. Мы были идеальными половинками одного целого, в эту ночь я это приняла и поняла окончательно.

***

Утро я встретила не с розовым светом Комка, как обычно, а с ласковыми поцелуями мужа, облюбовавшего мое чувствительное плечо. Короткий бурный секс еще больше расслабил, хотелось растечься по кровати ленивой счастливой лужей и валяться до обеда, не думая о делах.

— Совсем забыл тебе сказать, — хрипло со сна и после страсти вспомнил Йелли, — вчера у меня были по очереди эраты Ланей и Одэко, а Иси вестник прислал. Все просили охватить твоим телевещанием их шаазаты…

Я рывком села, мгновенно вынырнув из чувственной неги:

— Что? И ты молчал?!

— Сладкая моя, после твоих признаний я забыл о таких мелочах! — мой великолепный леар лежал вальяжно и расслабленно, как огромный сытый кот, закинув руки за голову, и довольно смотрел на меня, голую и растрепанную.

— И что ты им сказал? — я кошкой скользнула ему на грудь, требовательно, но вместе с тем мучаясь от неизвестности, ожидая ответа.

Йелли перевернул меня на спину, навис сверху, нежно погладил щеку, а потом мягко ответил:

— Что вопросами телевещания у нас занимается первая шааза Арэнк и никто больше.

— А они? — счастливо выдохнула я и, наверное, светилась при этом ярче Великой Язы, да простит меня моя покровительница.

— Они остались недовольны тем, что придется идти к шаазе на поклон, но терпеть ежедневные отлучки своих подданных для них еще хуже. Яхто еще и возмущался, что моя жена своими сказками морочит голову его супруге и родственницам. Ему, бедному, оказывается, приходится терпеть их слезливые переживания, поэтому как шаэр требует ХЭ и побольше радостных сцен, а не то придумает, как заставить тебя рыдать вместе с ними!

— Гы-ы!.. — вырвался у меня истеричный смешок. — Очень убедительный довод. И что теперь делать?

— Как что делать, мой свет? — белоснежные брови шааза слегка выгнулись. — Через глыбу у тебя встреча с Иси, в Кристальном, сама понимаешь, шаэры на заключение договоров сами не летают. А Одэко и Ланей явятся лично ближе к полудню.

— Так что же ты молчал? — вскрикнула я, вскакивая с кровати. Дальше я металась по спальне, обернувшись простынкой, одновременно отправляя вестники секретарю и горничной: — У меня договор еще не готов типовой. И сама не готова, лохматая и страшная и…

— Можешь сослаться на меня, де задержал в постели, никак насытиться не мог.

— Угу, тогда они решат, что я ущербная: либо в постели бревно, либо магии совсем нет, — проворчала я из гардеробной.

— Теперь понятно, почему этот пресловутый хэ требуют, ты во всем видишь только мрачные тона, душа моя! — рассмеялся муж.

— С вами по-другому не выходит, только расслабишься, повернешься спиной — и ба-бац кинжал в… тыл.

— Кстати, мама просила тебе напомнить, что через неделю празднование Марва Лютого, тебе надо подготовиться!

Я остановилась, лихорадочно соображая, о чем опять забыла:

— Э-э-э… а что там за празднование?

Йелли снисходительно укоризненно покачал головой, вновь заложил руки за голову и выглядел, как олицетворение похоти. Меня точно проняло, глядя на его рельефную, поджарую фигуру, чувственную лукавую улыбку, искрящиеся насмешливые глаза.

— Эх ты, шааза называется. Пробелы по истории Леарата по самым обычным…

Мне стало неловко и стыдно и, срочно покопавшись в памяти, я триумфально объявила:

— А! Это самый холодный день в году! Вот!

— И-и-и? — ухмыльнулся Йелли.

— В этот день великие лары на горе Дамарис, колыбели леаров и месте исхода ларов на небеса, благословляют всех истинных новобрачных… — отчиталась я.

— И-и-и? — продолжал забавляться муж.

— Что «и-и-и»? — не поняла я, а потом вспомнила и процитировала свекровь вместе с ее интонацией: — Надо сшить шикарное платье, потому что это, по сути, второй шардис. Надо блистать, поражать и раздавить любые сомнения недоброжелателей, что Арэнки — самые крутые и сильные.

— Умница! — похвалил Йелли, улыбаясь.

Мне в голову пришла прекрасная идея:

— Хвала ларам, у меня есть Байли, вот она и займется самым крутым нарядом. А то служба горничных есть, Байли есть, а задач у нее пока мало, крылья опустила… скучает.

Йелли медленно сел, положил ладони на обнаженные колени. Голый, но не менее значительный и суровый.

— За Байли тебе отдельное спасибо. Мы с отцом уже думали, как вернуть отщепенцев в род, но повода не было, пока ты ее главой службы не назначила. Причем не унизила древний род, наняв девушку простой горничной, а принародно поставила ее над всеми. Выделила.

Я невольно выпустила крылья и победно крутанулась вокруг своей оси с воплями:

— Кто умница? Кайя — умница!

И под хохот Йелли рванула собираться на прием к шаэру продвигать свое кино. И трясти деньги, а то муж на мои кино и театральные хотелки сильно поиздержался.

Оглаживая наряд на бедрах и проверяя все ли идеально сидит, я подумала о том, что надо бы в благодарность местным духам и ларам что-нибудь преподнести. И еще поблагодарить Великую Язу. Подождать сто лет или она меня на расстоянии услышит? Даже если не услышит, сделаю на всякий случай. Лишней благодарность никогда не бывает — это я уже тоже поняла!