Глава 29

Подарки и долги

Обледеневший свод, стены и пол домашнего храма Арэнк переливались и искрились. Стоило мне перейти незримую грань между мирским и потусторонним, в храме-пещере началась метель — это уже моя магия чудит, прорываясь наружу. Я аккуратно ступаю по льду, следом стелется поземка. Но никто не злится, не упрекает за «непогоду» в сердце рода, ведь сила леара — это еще и поддержка, подпитка бестелесных защитников дома. Наоборот, в толще льда все ярче разгораются голубые огоньки: духи просыпаются, «оживают» и меня это радует. Всего каких-то четыре месяца назад это место пугало до дрожи, я считала его жутким, а сейчас ощущаю себя здесь как дома.

Вопреки всем «нельзя», я присела на скамеечку у огромного кристалла- алтаря. Последнее время почему-то быстро устаю и вообще по всяким пустякам расстраиваюсь. Вот и сегодня проснулась с утра разбитая, в голове одни грустные мысли.

Резать ладонь, как Йелли, чтобы пробудить алтарь для обращения к ларам, я не стала. С трудом преодолев жалость к себе, которую предпочла назвать инстинктом самосохранения, поранила палец. Затем быстренько размазала кровь по алтарю, благодаря духов и ларов… уж как получилось. Ждала-ждала отклика, тоже хоть какого-нибудь, но тщетно. Тихо-мирно, уютно и я, привалившись к светящемуся ровным голубым светом алтарю, вновь погрузилась в свои грустные мысли. Так хотелось повидать родных, хоть одним глазком.

Почему-то вспомнилось благословение у горы Дамарис. Интересно, что бы я сказала Игорю, если бы подобная ситуация сложилась в нашем мире, и он выбрал меня, а не Машку? И поняла: ничего бы «такого» не сказала. Наверное, какую-нибудь банальщину несла, которую придумывала перед ритуалом здесь — высокопарную чушь, лишь бы выпендриться «на камеру». Скорее всего, нас бы земные боги так же «завернули», как ту пару не влюбленных. Ведь Игоря, я теперь знаю совершенно точно, не любила. И все же, как он там, на Земле? Что с ними стало?

Да фиг с ними! Конкретно на Игоря с Машей мне плевать, если уж совсем честно. Я переболела, пережила их предательство и забыла. Только сейчас зачем-то вспомнила, не иначе время пришло. Пусть живет, как хочет; в конечном счете я выиграла от их предательства. Если вернуть время вспять, я бы ничего не изменила, потому что теперь у меня есть Йелли. Ради него и для него что угодно сделаю…

Как там бабушка, папа и мама? Неизвестность терзала и мучила. Положив руки и голову на алтарь, я выдохнула в космос:

— Помогите мне, духи! Родненькие, ну хоть маленькую весточку получить, чтобы душу успокоить.

Закрыла глаза, посылая тоску и жажду алтарю, от всего сердца взмолилась — и лары, похоже, услышали. По сомкнутым векам полоснула вспышка света, я даже зажмурилась. Затем цветные пятна истаяли, и я одновременно увидела и услышала…

В нашей гостиной, большой, отчасти помпезной, но красивой стоит у окна отец. Бабуля сидит за столом, живая, какое счастье! Сердце пойманной птицей забилось от радости. Только бабушка еще больше ссутулилась и поседела. Но Елена Петровна Шмырь по-прежнему остается образцом настоящей женщины. Женщины с большим сердцем.

Вот бы подбежать, обнять обоих, погладить папку по широким, слишком напряженным плечам, чтобы успокоился и расслабился. И окунуться в родное бабулино тепло.

— Что там? — ледяным голосом спросил отец, оказывается державший новый смартфон у уха.

Так-так, на Земле вышла новая модель айфона. Я тоже хочу… Стоп! Папа плотно прижимает его к уху, но мне прекрасно слышен глухой, недовольный голос его собеседника:

— …европейские партнеры беспокоятся, господин Хелле, что излишне активные поиски бывшего жениха вашей дочери, господина Лесина, и его подруги Марии, которые сбежали… которых видели в Колумбии, могут негативно сказаться на общем климате инвестиций в ваш новый проект. Особенно, учитывая нестабильную обстановку в той стране и крайний негатив местных… известных на весь мир предпринимателей, числящихся в международных базах. Насколько нам стало известно, некоторые из них посчитали, что вы залезли на их территорию. Может возникнуть конфликт интересов, а наши европейские партнеры не хотят, чтобы их имена и репутация хоть как-то ассоциировались с… колумбийскими наркобаронами.

— Успокойте наших европейских инвесторов! Свои проблемы с колумбийскими, известными на весь мир предпринимателями, я уладил к обоюдному удовольствию. Как раз сегодня получил от них, за весьма солидное вознаграждение, прекрасную открытку, где запечатлены бывшие друзья моей исчезнувшей дочери. Они решили остаться в Колумбии. Навечно! И сердечно со мной попрощались, принеся глубочайшие извинения и пожелав удачи.

Несколько секунд тишины — а потом ехидное уточнение:

— Это не та ли «открытка», которую пару дней назад по всем каналам показывали колумбийские и соседние СМИ, сожалея о гибели двух русских туристов? Помнится, всех возмутил жестокий способ их… кончины.

Папа хмыкнул, затем флегматично ответил:

— Не знаю, о чем вы, господин Фурш. У меня даже на местные новости времени не хватает, что уж говорить про колумбийские. Может быть, позже посмотрю… отмечу их профессионализм.

— Хорошо, я рад, что вы все решили, господин Хелле и вновь в деле. Я передам инвесторам, что проект будет успешно развиваться дальше.

Папа отключил телефон и медленно, устало обернулся к бабушке.

— Миш, зря ты их так жестоко… Я думаю, Игорь не врал, когда сказал, что не виноват, — задумчиво сказала бабуля, а потом добавила почти шепотом: — Я уверена: она жива. Не знаю, почему Кайя не вернулась, но однозначно — жива. Я чувствую.

Отец раздраженно швырнул айфон на стол, с болью и яростью в голосе ответил:

— Мы нашли ее парашют. Точнее, рыбаки выловили километрах в ста от места высадки. Он был весь изъеден кислотой. Вовка рассказал, как дело было в клубе. Либо эта тварь Машка, либо сам Игорь, а мне плевать — кто! Они убили мою девочку. Оба! Значит, и ответили оба!

— Она жива! — упрямо заявила бабушка. И глухо добавила: — Кайя мне недавно снилась, такая красивая, счастливая, с белыми крыльями. Над облаками, а вверху — невиданный дворец. И мужчина рядом с ней тоже с белыми крыльями, красивый… Ты бы видел, как он смотрел на нашу девочку. Словно она для него — весь мир. Самая прекрасная и единственная…

Папа прямо на глазах осунулся, широкие плечи опустились после бабушкиного рассказа о видении, затем он сипло произнес:

— Ангелы, значит… Ну да, Кайя — добрая и светлая девочка, куда ей еще… Ну пусть так, может Бог за ней присмотрит лучше, не то что я… не уберег. И так виноват… — последнее он сказал с сильным душевным надрывом.

— Кайя точно простила, да и Боженька тоже, иначе зачем второй шанс тебе подарил? — сурово осадила его мать. — Так что учти прежние ошибки!

— Мать, ты знаешь, как я тебя люблю? — Папа впервые на моей памяти опустился перед ней на колени, обнял, положил, голову ей на колени. — Ты у меня самая родная и любимая. Прости дурака, если сможешь, и помоги, а?

— Да куда я от вас теперь денусь? — мягко улыбнулась бабушка, потрепав своего Мишеньку по волосам.

Душа плакала от боли и грусти. Мои родные, такие любимые и одинокие. До дрожи хотелось перенестись к ним, обнять, пожалеть и сказать, что все у меня отлично. Эх, если бы все желания исполнялись…

— Мы дома! — из прихожей донесся женский голос, родной, звонкий, счастливый.

Совсем скоро, не веря своим глазам, или чем это «кино» смотрю, я увидела маму. Солвейг Хелле в сопровождении пожилой норвежки, своей мамы, вплыла в гостиную. В свободном шерстяном голубом платье мамочка даже в свои сорок шесть с хвостиком выглядит максимум на тридцать пять. Идеально красивая! Она уже несколько лет не модель, но активно подвизается на ниве модной индустрии. Папа встрепенулся и словно большой верный пес кинулся ей навстречу, обнял и заботливо усадил в удобное глубокое кресло:

— Солли, родная, ну как?

Бабушка тем временем приветливо и старомодно раскланялась с фру Солвейг, своей сватьей номер один, на английском и сразу переключила внимание на экс-невестку. Да что же там у них происходит? Мама с папой друг друга только ради меня терпели, встречались на нейтральной территории. И что я слышу? Не ироничное «Соль», а «Солли» — с нежностью и любовью. Эти тональности в голосе папы я слышала редко, и то в отношении нас с бабушкой.

Мама погладила папу по щеке, ее фиолетовые глаза сияли ответными чувствами, я никогда не видела столько света и эмоций на ее лице.

— Все анализы и скрининги в порядке. Врач сказала, несмотря на ранний срок в три месяца, что у нас — сын! По всем полученным данным, ребенок совершенно здоров. Беременность развивается, как положено, отклонений нет.

— Спасибо, Господи! — выдохнул счастливый папа.

— Пока ходила с Каечкой, все время хотела мяса, а сейчас меня тянет на сладкое. Странно, Миша, ведь, вроде бы, должно быть наоборот? — рассеянно улыбнулась мама, поглаживая пока еще незаметный животик.

Я плакала от счастья. Моя потеря сблизила родителей, вернула им утраченную так быстро и рано любовь. Да еще и в приличном возрасте подарила второй шанс — сына.

Бабушка присела на широкий мягкий подлокотник кресла, взяла моих родителей за руки и — шмыгнула носом! Сколько раз она меня за эту «выходку» журила, мол, неприлично, девице из хорошей семьи, а сейчас сама не сдержалась. Зато я поняла, что помогло ей пережить мою пропажу…

Вдруг звуки начали отдаляться, а потом и вовсе исчезли, картинка растаяла, как снежинка. Я запротестовала в панике:

— Нет-нет!

— Подарок… подарок… но далеко, сложно… тяжело… — знакомо зашептали голоса.

— Благодарю вас, — всхлипнула я, вытирая слезы. — Для меня эта встреча значит очень много.

— Подарок… подарок… — снова настойчиво шептали боги этого мира.

— Спасибо, спасибо, мои дорогие, — повторила я и с содроганием подняла узкий маленький ритуальный стилет, намереваясь снова окропить алтарь кровью.

— Береги их… береги их… развлеки их… развлеки… покажи им весь Мир… нет белого… нет серого… нет черного… все любимы и едины, — яростно, наперебой шелестели лары, словно торопясь взыскать с меня плату другим средством. — Береги их… покажи весь Мир…

— Да кого, их-то?

— Всех… их… — весьма расплывчато вторили лары, но очень настойчиво и как-то зловеще.

У меня в голове рефреном божественному наказу перед глазами возникла сценка из старого фильма-сказки «Варвара-краса, длинная коса», где из воды высовывается жуткая когтистая зеленая рука и грозит корявым пальцем с угрозой, а следом старушечий мерзкий голос Милляра напоминает: «Долж-жо-ок за тобой!»

Фух-х-х… я невольно передернулась: долг высшим — это серьезно. Но именно ассоциация со старой кинолентой помогла понять: лары поддерживают мое стремление развить телевидение, новости и показать леарам, как огромен мир. И вместо вражды и прочего негатива, можно обратить их внимание на более интересные предметы: кино, театр, музыку, науку…

— Вот так и вырастает самомнение за рамки приличий, — остановила я поток своих мечтаний со смешком. — Ладно, потом разберемся, кого «их» и что показать.

— Пока у тебя лишь сынок растет, а самомнение — не очень. Слишком трусливая, — проворчал рядом дух.

— Вы меня до икоты доведете, без предупреждения являясь, — буркнула я, а когда смысл его «комплимента» дошел, осторожно переспросила: — Сынок? Ты хочешь сказать, я беременна?

— Вы с эратом так усердно для этого трудились, что сложно было бы не получить чего-то дельного… и полезного для рода.

— Сынок? — повторила я сухо, при этом задыхаясь от переизбытка эмоций и недоверчивого восторга. — У нас с Йелли будет ребенок? Уже?

— Может Амилу позвать? — обеспокоился призрак. — А то ты не слишком радостно приняла прекрасную новость. У тебя с головой все в порядке?

— Нет! Ой, все в порядке, но позвать лучше Йелли! — на ходу сориентировалась я. Подумала и пока призрак никуда не смылся, набравшись сил, спросила: — Какой у меня срок?

— За беременность в тюрьму не сажают. Ты головой точно не повредилась? — опасливо отодвинулся от меня дух. — Все только обрадуются, поверь.

Я фыркнула, как Амила, когда все ее представления о суперзащитниках развеялись после общения духов со мной:

— Молодняк!

И с досадой отмахнулась от привидения.

Пока летела к своей террасе радовать мужа новостями, заметила поднимающегося к дворцу в образе снежного барса Ррева. Прекрасный зверь легко и, казалось, играючи, преодолевал любые препятствия, перескакивая с одного уступа на другой. Явно торопился. Еще бы, теперь его нежно обожаемая жена Ррана здесь ждет. Оборотни поселились в нашем дворце, неподалеку покои занимают. К тому же, ждут своего первого ребенка-котенка.

Это Йелли предложил Рреву переселиться к нам всей семьей. Так барсу будет проще караулить меня и весь наш выводок, как он выразился про моих будущих детей. Но какие претензии к оборотню? Зверь — он и есть зверь.

Ррев проводил меня взглядом, а я, помахав, мол, привет, отметила его довольную морду. Ага, значит миссия удалась. Ниол с Йелли не захотели посвящать меня в «незначительные детали». А Делла добросовестно подслушала: оказалось, что Ррев отправился мстить подлому аяшу Тейшу за мое пребывание на невольничьем рынке, заодно и за себя «поблагодарить» вашана. Потому что рейты никому не прощают обид, даже незначительных, а уж отраву, подсыпанную в вино в таверне, с последующей продажей хаоши — тем более. Что моя семья и друзья решили по поводу квошиков, даже спрашивать не стала — нервы целее будут.

Зато эпопея с наказанием ордена убийц хаоши меня, можно сказать, кровно заинтересовала. Более того, мы, наконец, запустили блок новостей. Сначала их, правда, приносил сам Кренд. Уже первые выпуски привлекли к нам все больше и больше внимания и, как следствие, журналистов. Благодаря им, весь Леарат следил за государственным ответом ордену.

Шаэр развернул хорошо спланированные и продуманные действия против хаоши за двукратное покушение на эрата второго шаазата, за пособничество предателю и проклятому ларами Керуку и прочее. Им припомнили все до мелочей. Йелли вчера обмолвился, что к уничтожению пустившего корни по всему миру ордена присоединяются главы других стран. Видимо, достали!

Работа в этом направлении дала неплохой результат. Раз, впервые глава ордена вышел из тени и связался с шаэром. Два, нам готовы выдать тех, кто сотрудничал с Керуком. Три, навсегда вычеркнуть Леарат из зоны любых противоправных действий ордена; заодно забыть о существовании рейта Ррева в рядах хаоши — это отдельное условие эрата Арэнк. Насколько я поняла, шаэр и Совет Девяти готовы подписать договор на этих условиях. Все-таки, лучше худой мир, чем постоянно оглядываться и ожидать удар кинжалом.

Прилетев в покои, послала весточку мужу, а сама тщательно подготовилась к встрече. Надела черный шелковистый комплект: неглиже и халатик, откинулась на подушках для лучшего контраста и томно уставилась на дверь. Как я и предполагала, Йелли вскоре пришел. Его снежные брови в удивленном восхищении взметнулись на лоб.

Но эрат Арэнк не был бы таковым, если бы спокойно не прошел дальше, остановился у кровати и, внимательно разглядывая меня, с улыбкой спросил:

— Как там твой шоубизнес поживает?

Я чуть поморщилась, вспомнив массу проблем, связанных с моим делом. Даже забыла про соблазнение мужа:

— Шоу есть, бизнеса нет. Но это пока! Сейчас только придумаю, как вашу заунывную ледяную музыку переложить на наш современный бодрый лад — и соберу бойзбенд из чернокрылых парней. Они у меня взбодрят вашу закостенелую публику…

— Кого соберешь? — нахмурился разом потерявший насмешливо невозмутимый вид Йелли. — Чтоб я возле тебя никаких парней не видел!

— Ой, да кому я нужна буду с пузом… — махнула я рукой, а потом, уловив, что же сказала, машинально прикрыла рот ладонью.

—- С пузом? — вкрадчиво переспросил Йелли, хищно подбираясь к краю кровати. — Ты хочешь сказать…

— Угу, — хихикнула я нервно. — Сейчас духи сказали, что я беременна. Сыном…

Йелли замер рядом, нависая надо мной. Сначала рваный вдох-выдох, словно ему воздуха не хватает. Затем у него глаза потемнели от взбунтовавшихся эмоций, магия начала шалить, закрутив в спальне метель сродни моей в храме. Он медленно склонился надо мной, коснулся лица с невыразимой нежностью и любовью, погладил по щеке, потом, наслаждаясь каждым миллиметром моей кожи, добрался до живота, прикрытого черным шелком. Крупная мужская ладонь на моем животике смотрелась так основательно, так утверждающе и собственнически, в хорошем смысле этого слова, что глаза защипало от подступивших слез.

Йелли медленно присел, затем и вовсе опустился на колени, уткнулся лицом мне в живот и жадно, глубоко вдохнул. Это восторг и счастье. Все, что он делал, как выглядел и дышал за то, что мой мужчина, прожив сто восемьдесят лет, наконец-то дождался! Вот теперь его список достижений и мечтаний абсолютно полон. Дерево посадил, ну ладно, скажем, статуи ледяные поставил, врагам крылья поотрывал, удачно женился и, как завершающий этап, сына родил. Почти!

— Ай, — пискнула я, когда Йелли, неожиданно подхватив меня на руки, стремительно сорвался с колен.

Крепко прижав меня к груди и выпустив крылья, ракетой земля-воздух вылетел на террасу и там закружился. Вдобавок еще и кричал, выплескивая восторг. Эх, недолго моя тайна хранилась. Уже через пару осколков как ненормальные рядом орали Амила с Ниолом. Свекровь сначала пыталась сдерживаться, но вскоре счастливо вопила мне на ухо. Ведьма! Правда тискала тепло, заботливо и по-матерински. Любимая моя ведьма! Апофеозом картины «Мы ждем ребенка» было явление Ррева в звериной ипостаси. Поводил усами и испарился.

Я люблю этот мир и надеюсь, что он тоже хоть чуть-чуть полюбил меня, люблю своего мужа и новых родных. У старых все налаживается, добавляя мне пузырьков счастья. Своих подруг люблю, Деллу, за которой, к ее тайной радости, начал ухаживать Льил; скромницу Байли, оборотней Ррану и Ррева. И дворец Арэнков с защитниками. Ларану и даже ларов.

Прекрасный Мир, спасибо, что принял меня и подарил счастье и любовь!