Глава 24. Бой говорящего кота

Васька принюхивалась к ночным запахам за окном. Она – кошечка городская, и одна ещё ни разу ночью не уходила. Мяун очень старался её не отпускать, и везде на даче ходил с ней, особенно после того, как Черныш ей мышек носил. Но, сейчас Мяун крепко спит, да и болит у него всё, с ним не побегаешь, а от запахов и шорохов, доносящихся из темноты, кружилась голова и даже лапки подрагивали в предвкушении. Невозможно, совершенно невозможно было усидеть в тёплом и уютном доме, когда так призывно посвистывает ветер, когда глаза сверкают от предчувствия приключения!

– Ну, я совсем чуточку! Немножко! За забор не пойду. Только рядышком, – заверила себя Василина и выскользнула из окна.

Ночь на даче пахнет по-другому, тревожно и маняще… От этих запахов настораживаются уши, шаг сам собой переходит в лёгкий, почти неслышный бег, забор становится практически незаметной преградой, которую так легко перемахнуть, словно у тебя выросли крылья. Перемахнуть и нырнуть в совершенно иной мир, полный звуков, шорохов, теней, переплетения ветерков, несущих будоражащие ароматы.

Васька себя со стороны видеть никак не могла, а то удивилась бы. Она стала похожа на дикую кошку, настороженную, стремительную, счастливую от своей ночи. Первой ночи, которая принадлежала только ей.

Утром, отлично выспавшийся Мяун, потянулся, поморщился от слегка ноющих ребер, и отправился уточнить, что нынче на завтрак.

– А где Васька? – спросил он, оглядев кухню.

– А разве она не с тобой была? – удивилась Аня.

– Когда засыпал, была со мной, а сейчас и запаха её рядом не было. Я думал, что она здесь… – Мяун растеряно оглянулся по сторонам, словно ожидая, что на него из-за угла вот-вот выпрыгнет Васька, и заявит, что просто пошутила.

Аня и Олег переглянулись. Видеть Мяуна растерянным им ещё не приходилось.

– Так, спокойно! Мы её сейчас позовём, поищем. Не переживай! Она обязательно найдётся! – Нина Ивановна тревожно вспоминала, кто из соседей жаловался на пропажу кошек. И чем больше вспоминала, тем больше пугалась. По всему выходило, что пропадало много!

– Я тоже пойду искать! – Мяун попытался побежать к двери, но лапа отозвалась резкой болью, а бок словно обожгло.

– Нет уж. Ты лучше тут подожди. А если она прибежит, а никого нет? – Аня погладила своего бесценного кота, который сейчас выглядел, словно побитый и перепуганный котёнок.

Мяун метался по крыльцу уже минут сорок. Он, конечно же не послушался, рванул за остальными, но был вынужден вернуться и вот теперь мерил лапами крыльцо…

– И чего это ты мечешься, как подстреленный? – Мяун обернулся, на насмешливый голос Черныша.

– Ты Ваську не видел?

– Видал, а как же! Вчера ты дрых, а она тебя рядом караулила, – фыркнул Черныш. – А что, надоело ей так она сбежала?

– Пропала! – обреченно вздохнул Мяун.

Черныш вообще-то собирался поразвлекаться над вальяжным лентяем, но осознав, что всё серьёзно, подобрался и хмуро глянул на Мяуна.

– У нас тут многие пропадают в этом году… – тихо сказал он.

– Что? Почему?

– Один урод завёл двух псов, а кормит впроголодь, вот они и приноровились… Один загоняет, а второй в засаде за кустами ждёт, – ещё тише сказал Черныш.

– Где обычно? – Мяун обернулся и Черныш подался назад, настолько изменился рыжий кот. – Что застыл? Есть у них любимые места?

– Дааа, есть, – кивнул головой Черныш.

– Пошли!

– Может, своих позовёшь? – Черныш нервно оглянулся. – Ты же можешь им объяснить!

– Времени нет, они далеко ушли. Давай, двигайся!

– Да ты сможешь ли сам? – Черныш был котом незлым, и то, что Мяун ранен и не до конца выздоровел, понял сразу

– Смогу! – Мяун не собирался давать себе поблажек. Он, до того как нашел Аню, жил сложной и тяжелой жизнью, и много чего уже пережил. Собак, которые на кошек охотятся, знал отлично, и одна мысль о том, что, может быть сейчас его Васька мечется перед мордой такого котоеда, пытаясь спастись, но не зная, что бежит прямиком в засаду, привела его в дикую ярость! Он побежал сначала небыстро, заставляя себя привыкнуть к боли, а потом всё быстрее и быстрее, держась на уровне с Чернышом. Задержался только пару раз. Кое-кого окликнуть.

У леса дома стояли далеко друг от друга, заборы были кое-где не установлены, а местами сломаны, и вот там-то и было любимое охотничье место собак.

– Видишь? Вот там один сидит, а вот и второй, – Черныш показывал Мяуну двух псов, белого и пятнистого, настороженно сидящих у недостроенного сарая. – Чего они там застыли?

– Васька. Смотри! – Мяун увидел рыжую изящную кошечку, которая сидела на крыше за вздыбленным листом кровельного железа. – Загнали и караулят. Живая…

Он коротко выдохнул. Больше пока не мог себе позволить. Судя по всему Васька, не видевшая другого выхода, решила прыгать на соседнее дерево, а уж с него перебираться на обломки забора. Она топталась по краю крыши, примеряясь, присаживалась на задние лапки. Потом, всё-таки, не решалась, отходила от края.

– Ветер встречный. Она не допрыгнет, – хмуро сказал Черныш. – Да и некуда ей. Оттуда не видно, но забор в середке провален, и не устойчив, псы её с забора скинут запросто.

– Не скинут! – Мяун выглядел настолько дико, что Черныш опасливо отстранился.

– Ты что надумал?

– Да так… Кое-что… Только бы не прыгнула! Только подожди, маленькая, немного подожди!

Но, Васька, замученная ночной гонкой по незнакомой местности, с трудом увернувшаяся от выскочившего из засады пса, чудом запрыгнувшая на эту крышу, и полная уверенности, что никто не знает где она и не поможет, собралась действовать сама.

– Черныш, там бежит козёл, веди его сюда! – скомандовал Мяун.

– А ты куда? – Черныш псов откровенно боялся, и теперь, вдруг осознав, что Мяун собирается прямо в пасть к тем страшным собакам, даже задрожал.

– Козла веди! Быстро! – Мяун набирал скорость, понимая, что шансов отвлечь сволочей от Васьки у него немного, но надо использовать всё, что есть!

Черныш метнулся в указанном направлении и практически сразу наткнулся на козла Гаврюшу, прибывшего вместе с имуществом. Роль козлиного имущества играла верёвка и колышек, к которому она была привязана наивным бантиком. Зато Гаврюша без мячиков на рогах. Козел умел филигранно их снимать!

Васька посмотрела на небо. – Зря я ушла. Так жалко… Наверное, не получится. Но, меня сдувает с этой крыши, и листом уже два раза чуть не прибило. Надо прыгать, пока есть силы!

Она невольно опустила глаза на жадные пасти внизу, подобралась для прыжка, и вдруг, не веря своим глазам, увидела стремительно несущегося к псам рыжего крупного кота.

– Мяун! Нет! Не надо! – её крик отнесло ветром, она вцепилась когтями в край крыши, удерживаясь на скользкой поверхности и со страхом глядя вниз.

Ни один щенок не свете не рождается злым или жестоким. Любой пёс – отражение хозяина, а иногда, когда им совсем не занимаются, просто чистый лист готовый принять то, что на нём пишут. Этим псам не повезло. Попали они к неумному и недоброму человеку. Вот и вышли жестокие, любящие измываться, и трусливые! Такие кидаются на животных, которых считают слабее себя, или на людей, а стоит им только получить отпор, бегут, поджав хвост!

Мяун знавал таких, и крепко рассчитывал на внезапность своего появления и на трусость псов-убийц.

Васька в ужасе увидела, как Мяун прыжком взлетает на шею белого пса, с диким воем рвёт когтями ему голову, так, что только летят в стороны окровавленные клоки шерсти, а когда опешивший второй пёс пытается схватить кота, перескакивает уже на его голову.

Надолго Мяуна, конечно, не хватило бы. Но, уже радостно взбрыкивая, мчался к забору черный козёл, которому Мяун пообещал, что можно будет без опаски пустить в ход рога и копыта. И тут же сверху на белого пса, решившего точным броском убить кота, спикировали несколько крупных грачей. Грачатами-слётками эти псы отнюдь не брезговали и нескольких детей грачи не досчитались. Днём-то никому не удавалось причинить вред их детям, но эта пара псов охотилась и ночью…

Мяуну приходилось туго, пятнистый пёс сильно мотнул головой и кот не удержавшись, отлетел в сторону, оказавшись в уязвимом положении. Пятнистый, раскрыв пасть, ринулся на кота, но схватил лишь воздух. Мяун уже дрался с такими противниками и знал, как уйти от броска, понимал он и то, что силы уже на исходе… И когда забор за спиной пятнистого пса дрогнул и начал валиться на землю, задев по пути обоих агрессоров, облегченно выдохнул.

– Кавалерия прибыла! – промелькнуло в голове Мяуна при виде радостной козлиной физиономии.

– Гаврюша! Вот они! Это они твоих коз пугали! И Беляну за ногу укусили! – взвыл за спиной козла Черныш.

Гаврюша своих жен любил, и, увидев виновников их страхов, напрочь забыл первоначальное желание просто позабавиться.

Псам уже не было никакого дела до рыжего безумца или до той тощей шустрой добычи, которая им так и не досталась. Они внезапно попали из огня да в полымя! Ошарашенные нападением рыжего психа-кота, ненормальных птиц, падением забора, да ещё и этой рогатой твари, оба пса, поджимая хвосты мчались по заросшей дороге прочь от места сражения, а не отставая от них, и яростно взмемекивая, со всех копыт мчался мстительный Гаврюша. За Гаврюшей волочилась верёвка с бантиком и обломками колышка.

Мяун устало опустился на землю, усыпанную клоками шерсти. Васька оказалась рядом через секунду. Они даже не говорили, просто крепко прижались друг к другу. Черныш потоптался в проломе забора, и рассудив, что тут и без него обойдутся, а вот чем дело кончится, узнать интересно, растаял в тени придорожных кустов.

– Пррривести твоих? – Мяун с трудом поднял голову и увидев крупного грача, только кивнул. Говорить сил не было. Ещё он подумал, что хорошо бы Гаврюша отогнал собак подальше, потому что он, Мяун, даже встать не может, а если псы вернутся, будет беда.

– Вась, беги скорее, наши тебя ищут, зовут. И не факт, что грача поймут, а ты сможешь позвать… – тихо сказал Мяун Василине. Как он и думал, она кинулась в кусты, через секунду вернулась, прикоснулась носом к его носу, нежно лизнула ухо и бросилась бежать, не подумав, а зачем он её отсылает на самом-то деле. – Беги, маленькая. Если они вернутся, хотя бы тебя тут уже не будет!

Васька неслась напрямик, пролетая немыслимыми прыжками над заборами, через улочку, проулок, на голос любимой хозяйки, за спасением!

– Васенька! Милая! – Аня первая увидела летящую к ней кошку, поймала в воздухе, прижала к себе и с ужасом услыхала о Мяуне. Плюшка у ног заскрипела отчаянным лаем.

– Скорее, он там… Он меня отбил у собак. Скорее! А вдруг… Ой, он меня послал… А вдруг они вернулись? – сообразила Васька.

Олег так не бегал с армии! Рядом нёсся Дик, а перед ними летел грач. Грач принёс в клюве клок рыжей шерсти, сделал круг прямо перед Олегом и полетел, оглядываясь и так явно приглашая за собой, что слова были не нужны. Шерсть была явно Мяунова!

– Куда он полез? И жива ли Васька? – мысли бились в висках, какой-то хлипкий, дрогнувший под руками забор Олег форсировал одним махом, и увидел медленно идущего к Мяуну белого крупного пса, изрядно подранного и окровавленного. Пёс не торопился, Мяун напряженно ожидал его нападения, и облегченно осел на землю, увидев метнувшегося над ним в прыжке Дика.

Дику хватило одного броска. Он крепко взял белого за шею и уложил на обломки забора. Тот заскулил, извиваясь и демонстрируя полную покорность.

– Сожррру! – Дик был в ярости, шерсть стояла дыбом, он немного сжал челюсти, давая возможность белому на собственной шкуре прочувствовать, каково это, а потом брезгливо отпустил. – Пшел вон! И не смей трррогать моих!

Белый пёс, втянув голову в плечи, и поджав хвост так, что он оказался подвернут под живот, удалился бегом, а Дик тронул носом Мяуна. – Ну, ты даёшь! Это ты его так порвал?

Кот только кивнул, с трудом встал, и, сделав шаг, увидел, как к нему бежит Васька, а за ней Аня и Плюшка.

Олег с изумлением смотрел на Мяуна, лежащего на лучшей подушке, найденной в доме. Кот так измучился, что когда его принесли домой, просто уснул и спал мёртвым сном. Васька, словно памятник воплощенному раскаянию, не отходила от кота ни на шаг.

– Зачем я ушла, ну зачем? Дура какая! Он же чуть не погиб! – она рассказывала, как сражался Мяун, с трудом выговаривая слова. Горло перехватывало.

– Васенька, да как же он сумел? – Аня запоздало плакала. Впрочем, у Нины Ивановны тоже глаза были на мокром месте.

– Как-как, да так! Потому что настоящий мужик, хоть и кот! – объяснила она, вытирая слёзы. – У меня муж был такой. Я-то знаю! Так, Аня, не соли слезами пространство, пошли готовить вкусные и легкоусвояемые блюда для героя, Олег, дуй за продуктами, есть что отпраздновать! А! Да, вы же ещё не знаете, Гаврюша пригнал второго пса в сарай к козам.

– Зачем? – удивлённо обернулся Олег. Он уже прихватил кошелек и ключи от машины, но такая новость заставила его затормозить в дверях.

– Как зачем? А развлечение женам? Побили его всем стадом. Соседка сейчас спасала бедолагу. Он скотина конечно, но его козы чуть не затоптали! Ещё свезло дурню собачьему, что там один Гаврюша рогатый, а козы комолые. Живой остался! – она подняла бровь, глядя на Олега. – Ты ещё здесь? Кыш в магазин! А ты! – она обернулась и ткнула указательным пальцем в Ваську. – Имей ввиду, такие коты на дороге не валяются! Уж я-то знаю!