Глава 2

— Руслан, твоя жена уезжает, — истерично докладывает свекровь по телефону, пока я закидываю вещи в чемодан.

Все подряд и побольше.

— Поговори с мужем, — протягивает она мне телефон.

Я, не реагируя, застёгиваю чемодан, выдвигаю ручку и обхожу свекровь, двигаясь в коридор.

Пока обуваюсь, слышу, как свет очей Ирина Львовна склоняет меня сыну в трубку. Да, я именно такая, и отвалите. Ешьте свой правильный борщ. Вещайте свои правильные шторы, протирайте пыль. Это же ваша квартира!

И словно подтверждая мои слова…

— Неблагодарная! — Вылетает следом за мной свекровь. — Приехала ни кола ни двора. Учебники веревкой перевязаны. Забыла? Ох… — театрально обмахивается полотенцем, — а ведь я была против.

— Вот и прекрасно! — Рявкаю в ответ и открываю дверь. — Хорошо, что у вас прекрасный сын!

Слёзы жгут глаза. Мне хочется высказать ей, что это все она виновата. Что если бы не ее постоянный зудёж про детей, Руслан бы не пошёл на лево, что если бы она не закрывала все его потребности в чистой одежде и разносолах , то он бы больше понимал, почему сегодня на ужин гречка и сосиски. И что у меня, вообще то, там, на работе, люди…

— И куда это ты собралась? — Фыркает Ирина Львовна, — к себе в Днище?

— В Донище, — огрызызаюсь, прекрасно понимая, что свекровь не оговорилась. — Счастливо оставаться!

— Обратно не приходи!

Захлопываю дверь и бегу к лифту. Жму остервенело кнопку, боясь что за мной будет погоня, но ее нет. Кому я нужна?

Упаковываю вещи и достаю из кармана старый ключик. Ну и что, что дача. Сейчас май. Топить не нужно, как-нибудь проживу, а там уж вернусь в строй…

Завожу мотор и осторожно выезжаю на дорогу.

Радио начинает шипеть примерно в трёх километрах от города. Да, со связью тут по-прежнему беда. Но зато в посёлке лес, речка, воздух… Папа не просто так выбрал это место. Жалко, что веранду не достроил. Так и обветшала. Мама не смогла сюда приезжать. А сейчас ей давно не за чем. Новая семья…

Выключаю аудиосистему, чтобы не раздражало и включаю музыку с флешки. За окном поля постепенно начинает сменять лес. Ну вот, две трети пути пройдено. Можно и скорость поднажать. Здесь никогда патрулей не бывает.

Едва моя нога начинает нажимать на газ, боковое зрение выхватывает странное движение на обочине. Я поворачиваю голову и понимаю, что там машина. И не просто стоит, а торчит из дерева.

Бью по тормозам и резко разворачиваюсь. Паркуюсь на обочине. Да, разумнее было бы сейчас ехать дальше, но… но, но, но! Я же врач! А врач должен… Ничего он не должен. Ещё виноватым останешься. А, к черту! Ни связи, ни машин. Вдруг я — единственный шанс? Как спать то потом?

Захватив свою аптечку, я бегу к машине, мысленно отмечая, что «капсула» цела, а значит водителя ну максимум оглушило подушками безопасности. Если он, конечно, живой и трезвый.

Но все оказывается ещё хуже. Спустившись с земляной насыпи, я вижу, что на переднем сидении находится красивая, темноволосая женщина. Ну, конечно, красивая. Какие ещё бывают на белых тойотах?!

Девушка не зажата, не без сознания, потому что громко стонет, но почему-то не выходит из машины…

— Аааа… — вдруг разрывает тишину ее крик.

Я ускоряюсь. Подбегаю, распахиваю дверь и застываю в шоке. Вот это мне повезло… Или ей… Беременная! Она рожает! И уже явно не в себе.

— Эй! — зову девушку. — Откройте глаза и не кричите!

Не реагирует… мое сердце колотится. Ей сейчас нужно быть максимально в здравом уме, а она невменяема.

Размахиваюсь и бью девушке пощёчину. Замолкает. Икает. Распахивает глаза. Красивые они у неё. Голубые, но будто стеклянные.

Я быстро достаю из аптечки и засовываю девушке под нос вату с нашатырем.

— Вот, умница, — приговариваю тихо и перехватываю ее руку, считая пульс. — Я — врач. Вы рожаете. Скоро встретитесь с вашим малышом. Главное — слушайтесь меня, и все будет хорошо. Давайте перейдём на заднее кресло. Мне нужно вас посмотреть...

— Не могу, — выдыхает моя пациентка, а я вдруг чувствую запах алкоголя.

Ах ты ж зараза! Закипает внутри меня злость. Пьяная! Ох уж эти дамочки!

— В себя придите! — Рявкаю, буквально хватая девушку за грудки и вытаскивая из-под подушки безопасности. — Если хотите, чтобы ваш ребёнок выжил, придётся делать так, как я скажу. Или я прямо сейчас уеду.

— Пошла нах… — брезгливо кривится рот девушки, но новая сильная схватка заставляет передумать. — Аааа! — Скручивантся она и хватается за мои руки. — Не уходи…

Борясь в душе с желанием развернуться и не просто уйти, а убежать, я все-таки перетаскиваю девушку на заднее сиденье. Стаскиваю с неё джинсы. Джинсы! Нахожу у себя в машине пару чистых футболок с полотенцем и возвращаюсь к своей пациентке , чтобы хоть чуть-чуть подготовиться к родам. Страшно — жуть. Но раскрытие хорошее и ребёнок идёт правильно. Как ни странно, сейчас алкоголь девушке даже помогает.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я ее.

— Альбина… — хрипит она. Мокрая, как мышь.

Обтираю ее лицо.

— Ты здесь где-то живешь?

Кривясь, мотает головой.

— Муж у тебя есть? Отец ребёнка?

— Нет…

— Так не бывает, — говорю, как можно мягче. — Вы поругались? А родные?

— Я умру? — хнычет Альбина. — Да? Чертов Киров! Чтоб он сдох!

— Да нет же, — успокаиваю. — Все будет хорошо…

Мы обе вздрагиваем от визга шин со стороны дороги. Я оборачиваюсь. Два чёрных внедорожника.

— Сука, сука, сука, — психует девушка, захлебываясь на новой схватке, а я смотрю на бегущих к нам четырёх мужчин и перестаю окончательно что-то понимать.

Одно чувствую. Моя пациентка с этими людьми знакома и явно им не рада.

Мужчины подбегают совсем близко. Один из них делает характерное движение, ныряя рукой под пиджак. Врезается в меня злым взглядом.

— Ты кто такая? — рявкает, доставая пистолет. — Отошла…

— Вы с ума сошли, — шепчу, но просьбу исполняю, прижимаясь спиной к крылу машины.

Еще попасть под горячую руку психу не хватало!

— Подлая тварь… — слышу мужской злой рык. — Как ты посмела!? Думала, я тебя не найду?

От ужаса даже закрываю глаза. Чтобы не видеть, как тот самый мужчина хватает мою новую знакомую за волосы и прижимает к ее груди пистолет.

Она истерично смеётся ему в лицо.

— Да, да, выстрели! Пусть сдохнет твой ублюдок! Пусть вместе со мной!

Мне становится дурно. Мамочки… кто эти люди?! Куда я попала? Как можно говорить так о ребёнке? Как можно так обращаться с женщиной?! Кажется, сегодня мужчины решили окончательно разочаровать меня в своем биологическом виде.

Трое остальных людей, скорее всего, охранников стоят по периметру в трёх шагах от меня каждый.

— Извините, — я обращаюсь к тому, что посередине. — Вызовите скорую, а я поеду. Мне надо...

Пытаюсь пойти мимо, но мужчины сходятся, перегораживая мне проход. Просто стеной.

— Пропустите! — взвизгиваю.

— Указаний отпускать не было, — цедит средний.

— Дрянь, — я слышу звук пощечины за спиной.

— Пошел нах... тебя все равно грохнут.

Оборачиваюсь. Вижу, как по лицу девушки начинает течь кровь. Она вытирает ее рукой. Я делаю глубокий вдох и… вдруг не справляюсь с эмоциями. Просто кидаюсь с кулаками на спину мужчины.

— Не трогайте ее! Вы сошли с ума! Как вы смеете! Остановите родовую деятельность — ребёнок просто умрет! Здесь нету никого и ничего… — я кричу, колотя его каменную спину. Он стряхивает меня в руки своей охраны, как блоху.

Подходит вплотную, вглядываясь в глаза. От его взгляда меня начинает колотить. Темный… сильный, злой, помятый, небритый.

— Ты как здесь оказалась? Отвечай!

— Мимо ехала… — лепечу.

Новая схватка заставляет Альбину снова кричать. Черт! Только дышать нормально начали!

— Пустите меня, — рвусь я. — Ей помочь надо!

— В чем помочь? — рявкает мужик. — Протрезветь?

— Вы что не видите? — Смотрю на него, как на ненормального. — Она рожает!

— Как рожает?! — Бледнеет мужик. — Восьмой месяц только.

— Как восьмой? — Теперь становится дурно и мне.

Маленький вес, не факт, что раскрыты легкие… Все это полетает в моей голове стремительно.

— Пустите… — прошу сникая, — я — врач. И вызовите скорую с реанимацией детской. Как можно быстрее.

Смекнув, что дело плохо, мой знакомый убирает оружие за пазуху и отдаёт своим людям распоряжения. Он держится отстраненно, но я от чего-то делаю вывод, что зла малышу этот человек не желает.

— Ааа… — Новый крик меня оглушает.

Слишком часто и долго. Потуги. Роды стремительные…

— Помогите мне… — прошу я мужчину.

— Чем? — Округляет он глаза.

— Рожать будем… — говорю коротко. — Вот, держите футболки.

Руки трясутся. Говорить не получается. Я судорожно ищу новые перчатки в аптечке…

Если бы меня спросили, как я это сделала? Я бы не ответила. Мне кажется, что я впала в кому и очнулась только тогда, когда Альбину вместе с новорождённым мальчишкой упаковали в скорую. Тот страшный мужчина поехал вместе с ними. Ребёнка он с рук так и не отпустил. И, конечно, даже спасибо не сказал. Но было с его движениях что-то такое понизительное и трепетное, что я на уровне интуиции поверила в их родство с новорожденным.

Один чёрный джип уехал следом за скорой. Ещё двое мужчин из охраны остались, чтобы разобраться с машиной, торчащей из дерева, и дождаться эвакуатор.

Только когда по моему телу начали бегать муравьи, я поняла, что до сих пор сижу на земле возле колеса разбитой машины, среди окровавленных вещей и рыдаю.

— Меня зовут Ринат…

Один из мужчин, тот самый, что был средним присаживается передо мной и подаёт пачку салфеток.

— Вас отвезти домой? Мы могли бы заказать два эвакуатора.

Сначала я киваю. Да, сама я однозначно не доеду, но мысль о том, что эти люди будут знать мой адрес вдруг предаёт сил и проясняет мозги.

— Нет! — Я, отряхиваясь, подлетаю на ноги. — Я сама. У меня все хорошо!

— Тогда — вот… — мужчина открывает свой кошелёк и достаёт оттуда пачку купюр. — Благодарность от Тимура Сабитовича.

— Не нужно… мне ничего не нужно.

— Возьмите…

Так и не тронув деньги, я просто сбегаю в машину. Завожу мотор и медленно еду в сторону дачи. Лишь бы ото всех подальше! Часто оглядываюсь по зеркалам, боясь погони, но к моему счастью трасса остаётся весь оставшийся путь пустой.