Глава 15

Решительно стучу в дверь кабинета Кирова и распахиваю ее.

— Я бы хотела поговорить, — вздергиваю подбородок и стараюсь, чтобы голос звучал уверенно.

— Будь добра, шепотом, — тихо отзывается Тимур. — И без резких движений.

Он сидит за рабочим столом, откинувшись на спинку большого кожаного кресла и покачивается.

Перед ним стоит початая бутылка виски.

Выпито не много. Максимум стакан. Тогда почему закрыты глаза?

— Вы не хотите на меня посмотреть? — Интересуюсь едко.

— У тебя в руках нож? — Растягиваясь слова, словно издеваясь, отвечает Киров. — Ты пришла меня убить?

— Нет… — теряюсь от его глупой шутки.

— Тогда смотреть нет смысла. Я помню, как ты выглядишь, Катерина. Говори, что хотела.

Задохнувшись от негодования, даже сжимаю кулаки. Мужлан! Хамло! Но да! Я скажу! И спрошу!

— У меня к вам три основных вопроса…

— Тише, мать твою, — рычит он и морщится.

— Меньше пить надо! — Не выдерживаю я. — Алкоголь ещё никогда не решал проблем. Я понимаю, что вам непросто. Но, наверное, раз у вас по всем карманам распихано оружие, для вас это норма!

— Какое оружие? — Распахивает все-таки Тимур глаза.

— Вы пиджак на полу в прихожей бросили, — проясняю неохотно. — Там в кармане…

— А, — выдыхает Киров, — это зажигалка. Оружие есть только у охраны. Мое — в столе здесь и в сейфе. Тебе нечего бояться.

Драматично развожу руками.

— Спасибо, действительно нечего бояться…

— Тише! — Хватается хозяин дома за висок и бледнеет. Тянется к стакану с алкоголем и делает несколько мелких глотков.

До меня, наконец, доходит, что мучает его вовсе не похмелье! А сильная головная боль и тошнота. Очевидно, понижено давление…

— Прекратите пить алкоголь, — говорю громким шепотом.

— Я пью, потому что мне так хорошо… А ты повторяешься, — хмыкает Тимур, салютуя мне стаканом. — Давай уже к сути и без эмоций. То, что я тебе неприятен, я уже понял…

— Да! Но с алкоголем только первые десять минут хорошо! — Всплескиваю руками. — Вы разве не знаете, что виски сужает сосуды? Что при вашем уровне усталости и давлении, вы запросто можете заработать инфаркт?! Хотите умереть?

— Да что же ты ко мне привязалась а? — Стонет страдальчески Тимур. -Ну какая тебе разница? А, женщина? Умру, не умру…

На мгновение я теряюсь. Действительно, ну хочет человек членовредительством заниматься, какое мне дело? Но я тут же нахожусь…

— А вы мне денег тогда не заплатите! — Нахожусь. — Я, оказывается, теперь ещё и безработная, не удивлюсь, если по вашей милости…

Осекаюсь, наблюдая, как резким движением Тимур открывает ящик стола и швыряет на стол толстую пачку пятитысячных купюр.

— Тут за пол года. Забирай.

Ну ладно! Я не гордая. С паршивой овцы, как говорится… Подхожу к столу, кладу на деньги руку и с презрением смотрю Кирову прямо в глаза.

— А после полугода, — интересуюсь, — Демьяна куда отдать? Розе? Или охране вашей? Ну, если вы помрете…

Тимур, прикрыв на мгновение глаза, резко подаётся вперёд и перехватывает мое запястье, крепко его сжимая.

— Ты совсем страх потеряла, да, девочка?

— Посадите меня? Это я уже слышала. Но вы прекрасно знаете, что здесь я не поэтому, — повышаю голос. — А потому, что мне не наплевать на вашего сына! Я не понимаю, кто ему угрожает, почему мы прячемся. Куда вы пропадаете. Мне теперь каждый раз будет казаться, что вы выйдите за дверь и не вернётесь! А что будет с ним? Больно! — Всхлипываю, пытаясь вырвать руку.

— Да блять! — Ревет Тимур. Отпускает мою руку и несколько раз врезается кулаками в поверхность столешницы. Предметы вздрагивают и гремят, стекло звенит. Ручки, какие-то мелочи скатываются на пол.

Я закрываю лицо руками, мне кажется, что следующий удар случится по мне. Что на меня нашло? Я же всегда гордилась выдержкой и тем, что соблюдала субординацию.

— Альбина отдала одной мрази документы, содержание компрометирующую информацию о моей компании. В ней нет ничего полезного для обычного обывателя, но в правильных руках — это оружие, чтобы посадить меня лет на десять, а то и пятнадцать, если накрутить что-то в сторону несоблюдения антикоррупционных мероприятий.

Отнимаю ладони от лица и поднимаю глаза на Кирова.

— И что они от вас хотят?

— Землю, Катя, — выделяя слова, поясняет он мне, как идиотке. — Ту, что он пропил по-случайности, а я честно купил на аукционе.

— Честно? — Почему-то переспрашиваю.

— Достаточно честно, — кивает Тимур. — И да, в мои планы совсем не входила беременность любовницы!

— Но Демьян же в этом не виноват… — вставляю шепотом.

— Не виноват, — выдыхает Киров. — Но с маниакальным желанием Альбины от него избавиться, я вообще удивлен, что он родился!

— Какой кошмар… — неверяще качаю я головой.

— Так бывает, мммм… — морщится Тимур, — слушай, ты же типо врач, есть у тебя что-нибудь от головы? Ей Богу, у меня ножевое так не болело, как эта дрянь.

— Я бы не рекомендовала вам смешивать… — начинаю занудно.

— Тащи, все что есть, — повышает голос Тимур. — Срать на рекомендации!

— Ладно… — сдаюсь, — сейчас принесу. Только больше не пейте.

Примерно через пол часа, выпив чаю, заглядываю в кабинет к Кирову ещё раз. Нет, просто мало ли что…

Я, конечно, не должна волноваться за взрослого мужчину, в анамнезе которого имеется ножевое, но в груди что-то зудит. Не такой уж он и плохой, если разобраться. Просто обстоятельства.

Я его защищаю? Нет. Или все-таки да?

— Можно? — Стучу в дверь кабинета из-за которой доносятся звуки классической музыки.

Не получив ответа, захожу.

Расстегнув рубашку и закатав рукава, Тимур лежит на кожаном диване. Ноги закинуты на журнальный столик.

Мой взгляд неконтролируемо залипает на его груди, в том месте, где закручивается рисунок татуировки.

— Что играет знаешь? — Вдруг спрашивает Киров.

Я аж подпрыгиваю от неожиданности.

Не желая «ударить в грязь лицом» вслушиваюсь в мелодию и пытаюсь достать из памяти долгие культурные вечера с Ириной Львовной в филармонии.

— Вивальди? — Говорю неуверенно. — Времена года?

— Что именно? — Продолжает музыкальный экзамен Тимур.

— Не знаю… не могу вспомнить, — смущаюсь я и перевожу разговор на вопрос, за ответом на который пришла. — Вам стало лучше?

— Да, почти, — отвечает он и медленно поднимается в положения сидя. — Прям, человеком себя чувствую.

— Хорошо, — не знаю я куда деться от его пристального, с интересом изучающего меня взгляда. — Тогда, спокойной ночи…

— Идите, Катя, — соглашается он. — Спокойной ночи.

Проверяю Демьяна и укладываюсь спать в небольшое кресло рядом с его кроваткой, закрываю глаза и… понимаю что перед ними стоит голый торс Тимура. Грудь с темной порослью волос, которые, спускаясь тонкой дорожкой по животу, уходят за пояс брюк. Плечи, руки со все дутыми венами, массивные часы на запястье…

Да что же это такое!

Переворачиваюсь на другой бок и обнимаю подушку. Спать, Катя!