Глава 23

Налитая молоком грудь болит и все время норовит вывалиться из лифчика. Стараюсь сильно не усердствовать с кормлением, по-прежнему оставляя Демьяна на смеси. Основную часть молока сцеживаю. Оно пока для него жидковато. Да и если полностью переведу на молоко… как он без меня будет? Малыш же, будто понимая, что его намеренно лишают чего-то вкусного, постоянно лезет к груди. Сдаюсь и ненадолго прикладываю. Демьян присасывается пиявкой.

— Тише, тише, — помогаю ему правильно захватить сосок. — Жадина. Ай, больно…

Но приятно… Это просто какое-то космическое ощущение!

Перелопатив за ночь тонну специализированной литературы, попробовав молоко на вкус, убеждаюсь, что не сошла с ума. Гормоны творят с женским организмом чудеса.

Тимур вторые сутки от нас с Демьяном не отходит. Как ошарашенный пёс греет чайник, выбрасывает грязные подгузники, сносит коляску и полностью обеспечивает готовой едой. А ещё эти цветы… моя спальня заставлена ими от пола до потолка по всем поверхностям. В вазах! Их вчера тоже привезли. Только уже поздним вечером.

Мой взгляд непроизвольно скользит по окнам кабинета Тимура. Знаю, что буквально пол часа назад он уехал, но все равно чувствую как в груди перехватывает от эмоций. Закусываю губы, чтобы не улыбаться. Между нами искрит то, что я не могу и не хочу останавливать. Да, стремительно. Но, теперь с той стороны, которая не унижает моей гордости, а наоборот — подкупает. Происходят чувства, а не голое желание. Мне кажется, что Тимур старается. Этот жёсткий мужчина старается мне понравиться! Хотя, может быть, я просто сошла с ума на фоне всплеска пролактина и окситоцина, что мне снова мерещится то, чего нет? В медицине известны случаи выработки искусственной привязанности у женщин при помощи регулярных инъекций окситоцина. Господи, о чем я думаю!?

— Катя! — Слышу из-за кустов роз громкий женский шёпот.

От неожиданности вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Ляля?! — Восклицаю, не веря своим глазам, — ты как здесь оказалась?

— Это как вообще? — Она округляет от удивления глаза, глядя на причмокивающего грудью Демьяна и подходит ближе. — У тебя молоко?

— Вчера пришло, — смущенно опускаю глаза, — чудеса…

— Это все потому, что вы нашли друг друга, — опускается она рядом с нами на лавочку и смотрит на ребёнка, — Боженька все видит…

Я замечаю, что у неё на глазах выступают слёзы, и чувствую, как у самой тоже начинает першить в носу.

— Так, ну хватит, — беру себя в руки и шикаю на Лялю. — Лучше расскажи, как тебя Тимур в свой дворец пустил?

— Так тебе помочь, — удивлённо отвечает девушка. — С Демьяном посидеть. Вроде как, вы с Тимуром куда-то идёте. Я тебе платье, туфли купила. Надеюсь, с размером угадала… — лепечет Ляля.

— Ничего не понимаю, — качаю я головой. — Ну-ка хватит, дружок, — забираю у Демьяна грудь. Перекладываю парня в коляску, встаю с лавочки и вижу Рината, который достаёт из багажника машины коробки.

— Это что значит? — Разводя руками, спешу у нему.

— Екатерина Максимовна, — включает он независимый вид. — Ничего не знаю. Четко исполняю инструкцию. Велено заменить вас на Лялю, передать это, — он вручает мне коробки, — и к семи вечера доставить по месту назначения.

— Меня увольняют? — Начинаю я почему-то нервничать. Не хочу уезжать от Демьяна.

— Нет, Катя, ну что вы, — теряется Ринат. — Это просто ужин в ресторане.

— В ресторане? — Переспрашиваю. — А почему я не могу поехать с ребёнком?

— С Демьяном все будет хорошо, — доходит до Рината причина моей паники.

Я стою, не понимая, согласиться или отказаться.

Ляля подкатывает к нам коляску.

— Что случилось? — Вглядывается в наши лица.

— Ты справишься? — Спрашиваю у неё. — Я быстро. Не понимаю, зачем Тимуру все это…

Ляля и Ринат многозначительно переглядываются, пряча улыбки.

— Отдохни, Катя, — просит меня Ляля. — Все будет хорошо. Если хочешь, я даже помогу тебе собраться. У тебя совсем мало времени осталось.

Растеряно киваю.

***Катя

И ее помощь действительно приходится к стати.

— Господи, да кто эти платья носит, — путаюсь я в подкладке.

Ляля от души смеётся.

— Ты просто отвыкла. Суй голову, я воротник подержу держу, чтобы макияж не смазать. Губы закуси.

С трудом узнаю себя в зеркале, отмечая два факта: хороший и плохой. Хороший — это тот, что выгляжу я действительно шикарно, а вот второй менее утешительный. Я действительно очень давно не видела себя такой яркой. С укладкой, с макияжем, на каблуках… А разве бывший муж приглашал меня когда-то в рестораны? В пиццерии да — «там наедаешься». В столовые часто на обед... Ужины у нас были только домашние. Или от «Ирины Львовны» или приготовленные мной на последнем издыхании после работы.

Ещё и развод по непонятной причине перенесли… Болезнь близкого родственника истца. Знаю я эти болезни свекрови. Станиславский бы стоя аплодировал. Специально тянут, чтобы я отказалась от имущества.

— Кать, ты чего застыла? — Сжимает мои плечи Ляля. — Езжай уже. Тебе ещё мне нужно показать, где смесь на кухне.

— Да, конечно, — спохватываюсь.

В машине чувствую себя немного неуютно от одобрительных взглядов Рината. Одергиваю платье пониже и кладу маленькую сумочку на коленки.

— Катя, простите, — замечает мой жесть помощник Тимура. — Вы действительно очень красивы.

— Все в порядке, — лепечу, вспыхивая и отворачиваюсь к окну.

В моей голове, спотыкаясь друг о друга, кружатся разные мысли. Почему Тимур пригласил меня на ужин? У нас нет необходимости уединяться, чтобы поговорить. Или это действительно свидание? Он ухаживает? Если не увольняет… Я не знаю, как обычно люди ведут себя в ресторанах, в которые положено ходить в платьях. Господи! Надеюсь, там не нужно есть тремя вилками и ножами!

К моему счастью, ресторан оказывается совершенно не помпезным, а маленьким и уютным с большим количеством чил-аут комнат за тяжелыми занавесками.

Ринат провожает меня до хостес и возвращается в машину.

— Вас уже ждут, — улыбается мне девушка.

Проводит по небольшому коридорчику между кабинками к самой дальней. Поднимает портьеру и запускает меня внутрь.

— Прошу, как определитесь с заказом, нажмите кнопку вызова. К вам подойдёт официант.

Я попадаю в полумрак небольшой комнаты. Несколько раз моргаю, привыкая к легкой ароматной табачной дымке и, наконец, нахожу взглядом Тимура.

— Добрый вечер, Катя, — он встаёт ко мне на встречу из большого, явно удобного дивана и откладывает в сторону кальянную трубку. — Рад, что ты приехала.

— Разве начальникам отказывают? — Нервничая, слегка «кусаю» Тимура.

Он с улыбкой подходит ко мне совсем близко.

— Отказывать начальнику — это один из лучших твоих навыков. Уж поверь, — усмехается. — Пойдём, — подаёт мне руку. — Я бы очень хотел, чтобы сегодня ты отдохнула и расслабилась.

Подушки, ковры, богатая мягкая мебель, необычное красно-синее освещение заставляют меня озираться по сторонам и немного тормозить.

— Прошу… — Тимур помогает мне сесть на диван и опускается рядом. — Я заказал нам вино и мясо с овощами. Меню справа от тебя, если захочешь чего-то другого. Кальян? Пока готовят… — протягивает он мне трубку.

— Я никогда не пробовала, — мотаю головой. — Даже не курила никогда.

— Врач, который не курит? — Иронично выгибает Тимур бровь. — Самое время начать. Это вкусно. Просто вдохни дым.

Почему-то слушаюсь и тяну на себя дым. Закашливаюсь до слез из глаз.

— Нет, нет, спасибо! — Отмахиваюсь руками.

— Как скажешь, — сдаётся Тимур.

Мы встречаемся с ним взглядами.

— Ты очень красивая, — разглядывает меня Киров. — Трогать хочется.

Смущенно опускаю глаза, начиная мять ремешок сумки.

— Зачем вы меня позвали?

— Ты… Катя, давай перейдём и закрипим, что общаемся только на ты. Думаю, что наличие общего ребёнка даёт нам такое право.

— Общего? — Переспрашиваю.

— Обо всем по порядку, — кивает Тимур. — Слушание по твоему разводу перенесли из-за того, что твоя бывшая свекровь сломала ногу. По показаниям Ирины Львовны, с лестницы ее столкнула невестка.

— Что? — Распахиваю я в шоке глаза. — Это как вообще могло произойти?

— Понятия не имею, — равнодушно пожимает плечами Киров, — я бы ещё раньше ей чего-то организовал. Ну просто старая, нудная карга. У меня завуч в школе такая была.

Я хрюкаю от неожиданно вырывшегося смеха. Описание прямо в точку.

— А откуда вы… ты, — поправляюсь, — знаешь?

— Познакомился, — морщится Киров. — Можешь считать, что выкупил тебя. Вместе с тачкой и свидетельством о расторжении брака.

Он словно фокусник достаёт чёрную папку и протягивает ее мне.

— Теперь ты свободная девушка, Катя.

Я, не веря своим глазам, рассматриваю свежий бланк свидетельства.

— А как же месяц ожидания? — Спрашиваю, все ещё не осознавая случившееся.

— Я тебя умаляю… — пожимает плечами Тимур. — Даже никого особенно сильно уговаривать не пришлось. Детей нет, претензий по имуществу тоже.

— Как это нет?

— А так… — наклоняется ближе к столу Киров. Наливает два бокала вина и один из них подаёт мне. — Твой бывший муж оказался в незавидном положении, Катя. Женщины решили устроить войну, а он вынужден метаться между матерью и беременной любовницей. Отец которой уже подал на твою свекровь в суд за причинение тяжких телесных.

— Ирина Львовна подралась? — Совершенно искренне удивляюсь я.

— А кто их разберёт, — усмехается Тимур. — Валят друг на друга. Короче, не до тебя им. А половина суммы за машину оказалась очень кстати. За свободу? — Подмигивая, поднимает бокал и делает глоток вина.

***Катя

Меня неприятно дёргает от формулировки. Этот мужчина снова решил поиграть в Бога и распорядиться моей жизнью? Как понимать происходящее? Возвращаю бокал на стол.

— А я свободна? — Не мигая, смотрю Тимуру в глаза. — По-настоящему?

— В каком смысле? — Чуть давится он глотком вина. — Свидетельство о разводе перед тобой.

Официант заносит и ставит на стол еду. Мы с Кировым замолкаем, ожидая, когда парень выйдет.

— Что-нибудь ещё выбрали? — Интересуется он.

Я отрицательно качаю головой. Официант уделяется, закрывая за собой портьеру плотнее.

— Давай ужинать, Катя, — напряжённо говорит Киров.

Я беру в руки вилку и тут же возвращаю ее на место. Просто хочу ясности.

— Свободна — это значит, что я в любой момент могу выйти в том числе и из твоего дома? — Спрашиваю, внутренне замирая. — И ты не будешь мне угрожать?

— Ты хочешь уйти? — Киров ставит свой бокал на стол. Ослабляет воротник рубашки, расстегивая пару пуговиц. — Катя… ты хочешь уйти из моего дома? — Угрожающе повышает он голос. — От Демьяна уйти?

Я вжимаюсь спиной в подушки, не ожидая такой резкой реакции.

— Нет, я не хочу… Точнее, я бы хотела, чтобы…

— Пошла вон, — тихо выдыхает Тимур и в несколько глотков опрокидывает в себя остатки вина.

— Что? — Шокировано мотаю я головой.

— Я сказал, что если ты хочешь уйти, то сейчас самое время свалить на хрен! — Разгоняется тон Тимура. Деньги за пол года можешь не возвращать!

Меня захлестывает обидой. Несколько раз открываю и закрываю рот.

— Да как вы, Тимур Сабитович вообще смеете так со мной говорить? — Шиплю, едва сдерживая слезы, и подлетаю на ноги. — Я отношусь к вашему сыну как к родному! Он пришёл в этот мир в мои руки! Я кормлю его грудью, засыпаю, чувствуя, как он дышит! Терплю безропотно ваши обстоятельства, которые постоянно угрожают моей безопасности! Ещё ни разу вас не подводила… И что плохого в том, что я хочу находиться на вашей территории добровольно?! Или вы на столько считаете себя мерзким человеком, что не верите, что рядом с вами можно хотеть жить без денег и шантажа? Унижаете себя, меня и сына… — срывается мой голос от тирады. — Тогда зачем все это?

Подхватываю сумочку и, понимая, что говорить больше не могу, ускоряюсь к выходу из комнаты. Зачем я вообще сюда пришла? Что не так сказала?

Дергаю гардину и вдруг чувствую, как меня перехватывают за предплечье. Разворачивают и втрамбовывают в широкую мужскую грудь. Я бьюсь о неё носом.

— Ты никуда не пойдёшь… — слышу горячий шёпот Тимура в шею и ощущаю, как ручищи сжимают меня ещё крепче.

— Пустите меня… — отбиваюсь, упираясь ладонями в его плечи. — Я сейчас закричу! Теперь я действительно хочу уйти! Идите к черту! — Всхлипываю.

— Не могу, — качает головой Киров. — Не могу… Катя.

Наматывает на кулак мои волосы, заставляет запрокинуть голову и… впивается в губы поцелуем. Напористым, обжигающим, лишающим воздуха и воли. У меня моментально обмякают колени, а внизу живота начинает разливаться приятная тяжесть возбуждения. Гашу на губах стон. Со мной не церемонятся, как со шлюхой, а мне вкусно! Мне нравится! Господи, как оказывается просто мужчине унизить неравнодушную к нему женщину! Я ведь почти поверила, что у нас есть шанс!

Захлебнувшись обидой, вскидываю руку, чтобы залепить Тимуру пощечину, но он ловит мою ладонь.

— Не надо так делать…

Перехватывает меня за шею, несколько мгновений смотрит в глаза, а потом снова целует в губы и толкает к стене, задирая платье.

— Будешь кричать?

Тежело дышит мне в ухо.

— Пусти… — рычу, раздирая руками его наглые, сминающие мое тело руки. — Ты слышишь?

— Будешь, громко, — довольно усмехается он и вжимает меня меня щекой в стену, заставляя встать в откровенную позу.

— Можешь даже драться. Я разрешаю… Моя девочка.

Его руки до сладкой боли стискивают полную молоком грудь, а хриплый шепот заставляет меня покрыться крупными мурашками. Разум последние секунды спорит с телом. Почему я должна сейчас защищаться, если безумно хочу Тимура? Снова вопреки логике и здравому рассудку, но к черту! Пусть между нами будет секс! Я не прощу себе, если он не случится.

Не сопротивляюсь, даже когда слышу недвусмысленный звон пряжки ремня и звук расстегивающейся ширинки.

Млея от поцелуев по шее и плечам, прогибаюсь и ощущаю у себя между ягодиц твёрдый, внушительный член Тимура.

— Да, вот так, — довольно рычит Киров. — Ещё ниже, хорошая девочка.

Дрожу, позволяя Тимуру прикусить кожу на шее по линии роста волос, и откидываю голову ему на плечо.

— Нас могут увидеть…

— Плевать, — затыкает он мне рот поцелуем.

Проходится пальцами по бедру, сдвигает трусики в сторону и врывается в меня одним жёстким, глубоким толчком. Мы синхронно стонем, сплетаясь языками. Меня окатывает горячей волной чувственности и стыда.

Занимаюсь сексом в ресторане. Без защиты. В одежде! С человеком, который, без сожаления уничтожил мою привычную жизнь! И кайфую! На каждый толчок члена взрываюсь от ощущений и кусаю губы, чтобы не стонать.

Тимур дёргает платье с груди вниз.

— Какие они охрененные, — сжимает он полусферы. — Я обязательно их трахну. И ротик твой трахну… Катя, — хрипя, несчадно и ритмично он врывается в мое тело. — Я не выпущу тебя из кровати. Привяжу….

Не выдерживаю. Горло само начинает издавать звуки! Потому что мне много! Всегда думала, что люблю нежный размеренный секс, но вот сейчас царапаю ногтями стену и сознаюсь, что обожаю, когда меня имеют. Сминают. Безжалостно и не стесняясь натягивают на член. Короче, какой-то фигней я раньше в жизни занималась!

Слышу где-то сбоку шокированное «ой» и совершенно неожиданно от мысли, что меня трахают прилюдно, «взлетаю». Голова становится пустой и ватной, тело окатывает волнами удовольствия. Меня трясёт от голодного, сильного оргазма, который рождается в точке, куда бьет член Кирова, и взрывается фейерверком в затылке.

— Ооо, — стонет Тимур, — не сжимай меня так, девочка, ты слишком тесная. А я не… черт, ммм…

Не понимаю намеренно или нет он это делает, но в следующее мгновение я чувствую внутри себя горячий толчок спермы. Ее очень много… По-привычке считаю в голове день цикла. Нет, даже если бы я могла забеременеть, то не сегодня. Мне жаль? К моему ужасу — да!

— Никого так сильно в жизни не хотел трахнуть, как тебя, — довольно хрипит Киров. — Катя…

Разворачивает меня к себе лицом и коротко целует. В бровь, в нос, в губы.

— И капец как сильно хочу снова.

— Ты за этим меня сюда пригласил? — Прокашливаясь, задаю вопрос. Не могу сказать, что его признание мне не льстит, но это немного не то, что желает слышать женщина после близости с мужчиной.

Тимур отстраняется. Застегивает штаны, молча подаёт мне со стола салфетки и сам помогает вытереть от спермы бедра.

— Примерно за этим, — наконец, отвечает мне. — Только порядок действий сбился.

Я краснея, поправляю белье и одёргиваю платье.

Сердце трепещет, заставляя по-девичьи фантазировать о том, что там, обычно, до секса бывает? Признания в любви? Мне с трудом представляется, как Киров кому-то признаётся в любви. Вот наорать, поиметь, практически изнасиловать женщину возле стены — это его стиль.

— Иди сюда, — манит меня Тимур обратно на диван.

Сажусь, не понимая, как теперь правильно себя вести и вдруг чувствую, что в сумочке вибрирует телефон. Настойчиво так. Даже тревожно.

Достаю его и сжимаю в руках, уставившись на неизвестный номер.

— Ответь… — Хмурится Киров. — На громкую поставь.

— Алло… — нажимаю клавишу «принять вызов».

— Екатерина Максимовна? — Доносится из динамика молодой незнакомый мужской голос.

— Да, — отвечаю с опаской, — это я.

— Участковый беспокоит. На вашей даче произошло возгорание. Соседи уже вызвали пожарных. Приезжайте.