Глава 65

В большом зале было не протолкнуться. Воины, старейшины, гонцы. У огромного очага, опираясь обеими руками на резной подлокотник кресла, стоял Танвальд. За эти недели он словно постарел на десяток лет — седины в бороде прибавилось, плечи отяжелели. Но глаза остались прежние. Волчьи.

Рядом с ним стояла Астрид. Тоже осунувшаяся, она явно нормально не спала уже давно.

И что меня поразило, так первым, кого она нашла взглядом, был не Арвид, ее родной сын, а я…

Она пересекла зал в несколько шагов и стиснула меня так, что у меня хрустнули ребра.

— Привела, — выдохнула она мне в волосы. Голос ее, обычно ровный и спокойной, на сей раз дрогнул на этом одном-единственном слове. — Дочь моя. Ты привела его обратно.

— Привела, — только и сумела я выговорить. Глаза припекло, и я спряталась в меховой оторочке ее теплого платья. Астрид погладила меня по голове, явно понимая, что я не хочу никому показать тут своих слез.

После она обняла и Арвида. Молча, но глаза ее выражали в себе всю ту боль и облегчение, что она испытывала.

Танвальд тоже поспешил подойти к нам. Да, может то было и не по чину, но они, возможно, уже готовились хоронить сына, ведь мы порядком опоздали с возвращением, известий о себе никаких не присылали, а тут новости о наступлении.

Они с Арвидом коротко обнялись, коснулись лбами друг друга. А потом Танвальд и меня сграбастал в охапку. Вот уж у кого оказались медвежьи объятия.

Только после этого он вернулся к своему месту на постаменте и поднял руку.

Зал стих.

— Говори, — сказал он Арвиду.

И Арвид рассказал. Коротко, без прикрас. Про лагерь янгваров, про то, что дикари не остались зимовать в горах, а спустились в предгорье. Про варгов. Про то, что мы видели и что едва унесли ноги. Единственное, что он преукрасил, очевидно, это мои заслуги. И на этом месте Астрид уже прикрывала рот ладонью и качала головой, глядя на меня.

После дали слово и мне. Было очень странно, как с прошлого раза изменилось отношение людей здесь ко мне. Если прежде на меня смотрели как на чернь (которой я и была изначально…), то теперь… Взгляды собравшихся выражали… уважение? Трепет? Ожидание? Они ловили мои слова, слушали. И никто не перебил ни единого раза.

После дали слово и пришедшему на совет Векто. Он рассказал, как напали на его клан и на деревню.

— Но это еще не все, отец, — Арвид склонил голову, явно готовясь произнести довольно тяжелое. — Олав предал нас.

По залу прошлось пораженным вздохом.

— Это он заманил нас в деревню клана Белого Волка. И это он рассказал янгварам, где расположены поселения. Уверен, что смерть наших гонцов — его же рук дело.

Проклятия на голову Олава посыпались, как из рога изобилия.

Танвальд всех нас выслушал молча. Сидел, тяжело опираясь на подлокотники и явно не рад был тому, что мы принесли.

— Три дня назад вернулся последний разъезд, — заговорил он, когда мы закончили. — Те, кого мы отправили на южные тропы. Из шести — двое, и то один не дожил до утра. — Он помолчал. — Они идут сюда. К фьорду. Войско, какого зимой мы еще не видали. Будут здесь со дня на день.

По залу прокатился глухой ропот.

— И ведет их, — ярл говорил все тише, и оттого все страшнее, — не их вожак, а человек из наших.

Арвид рядом со мной едва ли не затрясся от ярости. Желваки на скулах заходили, он смотрел в пустоту перед собой. Я положила руку ему на преплечье, и лишь тогда он чуть отмер. Покосился на меня коротко, и своей ладонью мою накрыл.

“Все хорошо” — говорил этот жест.

— Олав, — выплюнул кто-то.

— Олав, — подтвердил Танвальд, не сводя глаз с сына. — Его видели во главе. В их краске. На их звере.

Арвид не сказал ни слова, кивнул только. Да и что тут скажешь? Не усмотрели, не увидели в близком друге, едва ли не брате, настоящего, истинного врага.

Я смотрела на мужа и не знала, чем тут помочь. Потому что предательство друга — это не та рана, которую можно зашить или замазать мазью.

Совет загудел, заспорил. А меня кто-то тронул за рукав.

Я обернулась и встретилась взглядом со старухой Шидо.

Она будто и не замечала всего, что творилось вокруг. Стояла, опираясь на клюку, и смотрела на меня так пристально, так цепко, что мне сделалось не по себе.

— Дочь солнца, — прошелестела она. — Вернулась, как и было предначертано. Вернулась с черной птицей.

Да, посыльные вороны не лучшая компания, но уж как есть.

Узловатые пальцы поймали мою руку, вложили мне что-то в ладонь. Я поднесла к лицу, пригляделась — камешек в виде волчьей лапы.

— Носи при себе, — велела она. — Завтра он тебе понадобится. — Она помолчала и добавила тихо, чтобы только я и услышала: — Я видела сны, девочка. Снег, лед на фьорде. Кровь и железо. И ту, что идет по нему босой.

Я вздрогнула и склонилась к ней ближе. Я ведь тоже видела этот сон. Метель, белая пелена, и кто-то бредет сквозь нее без обуви, и я никак не могу разглядеть лица, хотя точно знаю, что должна знать, кто это…

— Что? Я тоже видела его, — торопливо заговорила я. — Кто это был, Шидо?

Как такое возможно, что мы видим одни и те же сны, я вообще не спрашивала, таким вещам удивляться я уже не собиралась.

Старушка посмотрела мне прямо в глаза, внимательно, чуть щурясь, но едва ли подслеповато. Глаза у нее были ясные. И смотрели так, будто все мысли мои были у нее на ладони.

— Пока не время, — она пожевала губы, покачала головой и… ушла.