Глава 38

– Добрый вечер! У Вас заказан столик? – девушка-администратор улыбалась как родным, смотрела при этом исключительно на Карину, безошибочно угадав, кто здесь, в этой семье, компании друзей (нужное подчеркнуть) главный.

– Нас ждут. Сергей Медведев, – последовал ответ.

– Да, конечно! Прошу за мной! – девушка засуетилась, хоть и пыталась не показывать этого.

Карина шла первой. Влад, поймав руку Ульяны, шепнул:

– Не удивляйся сейчас ничему и знай, я с тобой. Теперь ты моя и мне все равно, кто твой отец и сколько у него грехов. Дети за отцов не отвечают!

Ответом ему послужило то, что Ульяна вцепилась в его ладонь своей ладошкой. Точно так же цеплялся за его руку Никита, когда боялся. Влад улыбнулся и успокаивающе погладил ее ладошку большим пальцем.

– Не бойся. Я с тобой, – успел шепнуть перед тем, как перед ними распахнули дверь приватного зала.

За столом с закусками сидел седой мужчина, рядом с ним Юлия. Несколько парней стояли в зале. Один у дверей. Парни были точно не из обслуживающего персонала ресторана. Значит, охрана Медведева.

И Медведь, ах, простите, Сергей, и Юлия удивились, увидев вошедших. Только вот Сергей смотрел на Карину, а Юлия переводила злой взгляд с Влада на Ульяну и обратно. Выходит, что ее не предупредили, что за гости будут с ними ужинать. Однако!

– Ба! Какие люди! Карина Васильевна Маркова! Гражданин прокурор собственной персоной! – нарушил Медведь молчание, едва за ними закрылась дверь. – Вот уж встреча, так встреча!

– И я рада тебя видеть! – усмехнулась Карина. – И давай без официоза! Знаешь ведь уже, что я на пенсию вышла.

– А разве бывают прокуроры пенсионеры?

– Ну, как видишь! За стол пригласишь или так и будем стоять?

– Карина, прости, не ожидал! – Медведь тут же встал. – Проходите, присаживайтесь, гости дорогие, отведайте, что Бог послал, а повар приготовил!

– Медведь, ты или сейчас говоришь нормально, или мы пошли. Документик вот только один тебе передам и читай его сам. Прикладывай хрен к носу и думай о том, каким дураком был тогда! – Карина открыла сумку, парни из охраны напряглись и сделали одинаковое движение рукой под полы своих пиджаков.

– Мальчики, фу! Сидеть! – усмехнулась Карина, – Медведь, плохо охрана работает! На входе нас надо было обыскивать. Или тебе уже все равно, когда умирать?

– Не бывает бывших прокуроров. Не бывает! – усмехнулся Медведь. – И, кстати, жить я буду и, надеюсь, еще много лет. Врач толковый попался.

Сейчас он смотрел на Ульяну, смотрел жадным взглядом. Но не было в этом взгляде мужского желания к женщине. Любопытство, удивление, узнавание, даже боль где-то очень глубоко была. Ульяна смотрела на него спокойно, но руки Влада не отпускала. Влад перевел взгляд на Юлию и увидел, что она тоже смотрит на него и на их сплетенные с Ульяной руки. Но молчит. Губы сжаты в тонкую полоску.

– Девочка, как же ты похожа на свою мать. Просто одно лицо! – произнес, наконец, Сергей. – Только у твоей мамы глаза были карие.

– У меня глаза отца. Мама так всегда говорила.

Влад с удивлением наблюдал, как Юлия побелела и потрясенно произнесла:

– Она твоя дочь?

– Его, его! – усмехнулась Карина и все-таки вытащила из сумки папку, протянула Медведеву со словами:

– На, читай. Это мне бабушка Ульяны передала. Здесь для тебя письма. Одно от Агаты, одно от Арины Кузьминичны. То, что написала Арина, я знаю, она сама дала мне его прочесть перед тем, как запечатать. Мудрая женщина была, светлая ей память. Она знала, что ты все равно появишься в жизни своей дочери. Письмо Агаты я не читала. Есть еще одна справочка интересная. Помнишь, как у тебя мазок изо рта в колонии брали три года назад?

– Что? – Медведь смотрел на Карину прозрачными как лед глазами.

– А ты на меня не рычи и взглядом своим не морозь! – усмехнулась она. – Да, я воспользовалась старыми связями, провела тест на отцовство. Результат и меня удивил, чего уж там! Помнила я наш с тобой последний разговор! Впрочем, ты ведь и сам уже понял, каким дураком был, да? Считай, что дали тебе второй шанс!

Медведев взял папку из рук Карины. Письма он, ожидаемо, читать сейчас не стал, а вот справку прочитал. Вскинул глаза на Ульяну еще раз и выматерился сквозь зубы.

– Ульяша, не слушай. Обычно он не ругается матом! – усмехнулась Карина. – Ну, так нас ужином-то хоть накормят сегодня?

Медведь глянул на парня у дверей, и тот скрылся за дверью.

– Да, простите. Не каждый день узнаешь такие новости, – ответил уже нормальным и даже извиняющимся тоном, – у меня своя диета, но вам подадут лучшие блюда.

Домой они возвращались под разговор Карины и Влада. Ульяна молчала, пытаясь осознать предстоящие изменения в своей и Дашулькиной жизни.

Прав был Влад, когда говорил, что у Юлии работать она больше не будет. Вот, правда, причиной тому стало не то, о чем он тогда говорил. Юлия теперь и сама не будет работать. Это было понятно по тем взглядам, что кидал на нее Сергей, этот крупный седой мужчина с глазами странного цвета. Ульяна имела возможность увидеть, как выглядят ее глаза на лице своего отца, как они меняют цвет, практически моментально становясь от льдисто-холодных до небесно-голубых. Хотя, это ведь у нее были его глаза.

В голове не укладывалось, что у нее есть отец. Такой, о каком она мечтала в детстве: сильный, уверенный в себе и способный решить любую проблему одним жестом руки и словами:

– Разберемся!

Всю обратную дорогу Влад держал ее за руку. Просто держал, как держат ребенка, боясь, что он может сбежать в любую минуту. От его руки шел жар, разливаясь успокоением и уверенностью, что все будет хорошо.

Никогда раньше Ульяна не испытывала такого: у нее всю ее жизнь была только ее бабушка и подруги, потом появилась Дашулька. Бабушки нет, одна из подруг, как оказалось, совсем не та, кем ее считала Ульяна всю свою жизнь, а дочка еще слишком мала, чтобы быть ей защитой.

Ульяна не осуждала Ларису, но и дружба между ними, похоже, сойдет на нет. Здесь, в родном городе, Ульяна вряд ли останется, работу, правда, придется найти новую, но это у нее обязательно получится. Тем более, что у нее теперь есть такой опыт и рекомендация от самой Маленковой Юлии!

Неожиданно Ульяна услышала голос Карины, которая обращалась к водителю такси:

– Остановитесь вот здесь, пожалуйста! Молодые люди выйдут, а я останусь.

– Не хочешь пройтись, Ульяша? – Влад задал свой вопрос, едва она открыла рот, чтобы удивиться.

– Прогуляйтесь, прогуляйтесь! Никитка спит в комнате Ульяны, на ее кровати! – услышали они в открытое окно голос Карины, когда такси уже отъезжало.

Влад только рассмеялся, а щеки Ульяны опалило огнем, когда она поняла смысл сказанного.

– Ульяша, не пугайся и не придумывай тут себе всякого. Я не просил ее об этом! – в глазах Влада скакали чертики.

Девушка кивнула.

– Пойдем, пройдемся? Или ты хочешь посидеть где-нибудь?

– Нет, давай пройдемся. Насиделись уже сегодня, – Ульяна улыбнулась.

Утро следующего дня они встречали вместе, на пляже, сидя на скамейке, обнявшись и целуясь жадно, в запой, боясь оторваться друг от друга.

Они проговорили всю ночь, а рассвет встречали поцелуями.

Влад рассказывал ей о своей жизни. Говорил спокойно, словно не о себе, а ком-то другом. Зачем рассказывал?

– Хочу, чтобы ты от меня все узнала, чем от кого-то.

Закончил неожиданно:

– Ульяша, я уже говорил и повторю снова. Я хочу, чтобы мы стали одной семьей. Я хочу заботиться о тебе и о Даше. Хочу просыпаться с тобой каждое утро и засыпать, обняв тебя. Ты нужна мне вот такая, улыбчивая и отзывчивая! Со всеми твоими рыжими пятнышками, тяжелой косой, шикарной грудью и твоими уникальными глазами! В чем-то я деспот, я знаю это. Но я обещаю, что ни ты, ни Даша не будете плакать от обиды на меня. С тобой я живу и дышу полной грудью. Все эти несколько дней ведь живу и не мучаюсь мыслью, что ты рядом со мной из-за моего положения!

Большие деньги – это наказание, но и большой груз. Это семейный бизнес, а значит, нести мне его дальше и приумножать. Я хочу это делать с тобой и нашими детьми. Наши отношения начались неправильно, с моей лжи, я признаю это и готов день и ночь простить у тебя за это прощения. Ложь в отношениях – это неправильно. Такие отношения не имеют развития, а я хочу, чтобы наши отношения развивались, даря нам надежду на будущее.

Ты уникальная, особенная и, наверное, слишком правильная для меня, но я не хочу других. Мне нужна только ты. Я не верил, что мне однажды повезет так же, как Александру с его Иришкой или Игорю и Славке с их женами. Я хочу, чтобы у нас родились дети. Столько, сколько Бог даст. Я готов к тому, чтобы наши дети, все как один, были похожи на тебя. Пусть это будет мое персональное счастье. Счастье рыжего цвета!

Ульяша, скажи, готова ли ты дать мне шанс и попробовать встречаться со мной?

Пока Влад говорил все это, он не смотрел на Ульяну, он держал ее ладонь в своей руке, сгибал и разгибал ее пальчики, водил пальцем по ее ладошке, поднимая стаи бабочек в ее груди и животе, да чего уж там, во всем теле! Этот шикарный мужчина признается ей в своих чувствах и боится поднять на нее свои глаза! Готова ли она дать ему шанс? Господи, да конечно готова! Так хорошо, как с ним, ей еще ни с кем ни разу не было!

– Ульяша? – Влад, не слыша ее ответа, оторвался, наконец, от разглядывания ее руки и поднял свой взгляд. А подняв глаза, столкнулся с синевой весеннего неба, и ее глаза все ему сказали лучше любых слов.

Он целовал ее нежно и аккуратно. Боясь напугать своим напором. С ней, и Влад чувствовал это подсознательно, не нужен напор. С ней нужна ласка и нежность. Напор, конечно, тоже, но потом и точно не здесь, на пляжной лавочке.

Он оторвался от ее губ первый, но лишь за тем, чтобы выдохнуть в них:

– Мое счастье! Счастье рыжего цвета!