Глава 4

Лена

С трудом просыпаюсь. Еле поворачиваюсь, чувствуя себя не лучше разбитого корыта. В лом шевелиться, не могу думать, дышу и то — урывками. Ничего не хочется… Я настолько умерла к жизни, что и вкуса-то не ощущаю.

Хожу по инерции, мыслю в пустоте и выныриваю из прострации, лишь когда обнаруживаю в зале на невысоком столике записку! Написанную от руки! Ручкой! На участке обложки журнала!!!

«Спасибо!»

Несколько секунд ковыряюсь в памяти, а потом вспоминаю, что ночью была дома не одна. Нет, у меня нет с памятью проблем. И не настолько я была пьяна, чтобы о таком забыть, по крайней мере, чтобы на память грешить. Но, чёрт возьми, момент стирается, как несущественный.

Лениво обвожу комнату взглядом. Вроде всё на месте. Хотя плевать. Мне всё равно — даже если бы мужчина всё отсюда вынес. До материального мне уже давно нет дела. Кто бы душу излечил?

Уже выходя из зала, рукой опираюсь о дверной косяк и мажу взглядом по дивану — собран, вещи аккуратно сложены стопкой.

И только теперь себе нехотя признаюсь — мужчина был очень интересный. Воспитанный, сдержанный, учтивый, благородный.

Женат!..

После душа незначительно, но легчает, а главное — контрастная вода в вымученном мозгу рождает гениальную идею!

Распахиваю створку гардеробной и начинаю перебирать свои вещи. Костюмы, юбки, брюки, блузы, платья…

— Не то, не то, не то, не… — звучно сдвигаю вешалки в сторону, пока не останавливаюсь на роскошном багровом наряде. Облегающее платье. Декольте вольное, но в рамках приличия. Разрез по бедру, ровно до уровня… резинки чулка. Под наряд надеваю кружевное дорогое нижнее белье. Чулки.

На верх чёрный приталенный пиджак без пуговиц.

Сумочку, сапожки на каблуке… Хотя после вчерашнего падения лодыжка всё равно болит. Но я переживу. Мне становится всё ровнее и спокойнее к боли и обиде Главное, поменьше тормошить рану и натыкаться на источник…

Хм! На душе теплеет.

Видимо привыкаю, а может особенно хорошо от боли в последнее время помогают таблетки и алкоголь. Выпить… мысль со скрипом отодвигаю в сторону. Не хочу, чтобы кто-то заметил запах. Потом. Вернусь и выпью! А сейчас без анестезии — проглочу неприятное ощущение и натяну самую обворожительную улыбку из своего арсенала.

Я — СИЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА!

Правда, уже облачившись в шубку, с неудовольствием замечаю грязные скатыши. Приходится повозиться, отряхивая от грязи.

Ничего! Потом сдам в химчистку… На сегодня — сойдёт.

Напоследок критично себя в зеркале изучаю — несмотря на случившееся, выгляжу неплохо. Макияжа многовато — нанесла совершенно нескромно и не по деловому этикету, ближе к вечернему. У меня настроение не пресмыкаться, а воевать и шокировать. Для клоунады и эпатажа не гожусь, но мужские восхищённые взгляды должна приковать, ну и женские — завистливые…

И причёску под стать — светлыми локонами уложила по длине.

А почему нет?

Уже свободна.

Всё ещё хороша собой.

Почти безработна.

Временно вменяема.

Безнадёжно бесплодна…

Это диагноз!

Значит я обязана быть сногсшибательно прекрасна во всём и всегда!

И докажу остальным — Я НЕ СЛОМЛЕНА! Я живу, жаль только пока не вижу в ней смысла… А тут ещё и Новый год на носу… Ничего, я сама себе Дед Мороз. Очень гордая — поэтому и подарок себе придумаю сама!

Чтобы не мучить себя окончательно и не хромать до работы, — да, благоверный согласился после развода, оставить МНЕ МОЮ квартиру, а СЕБЕ забрать НАШУ дорогую машину. Я не вступала в полемику. У него же семья. Детей кормить нужно, одевать, а я… и так перебьюсь. Крыша есть над головой — и то замечательно. И то… мне её даже некому завещать. На это мне бывший любимый намекнул, когда документы подписывали.

Так мило…

Новый автомобиль не покупала, да и не уверена, что готова на такие масштабные по финансам покупки в свете последних событий.

В общем, вызываю такси.

Судя по пристальному взгляду водителя и встречаемых людей по пути к высокому зданию с множеством офисов, — выгляжу я очень даже эффектно.

Круто! Значит добиваюсь, чего желаю — привлекаю внимание.

На рабочем месте сижу недолго — ровно столько, чтобы написать заявление об уходе. Проглатываю боль в ноге и шагаю к начальнице. Она уже должна быть на месте. Беременна! Счастлива! Почти замужем за моим бывшим мужем…

— Микаэлла Владимировна у себя? — даже не выдавливаю улыбку, уточняя у секретаря нужную мне информацию.

Аля в курсе скандала, как впрочем и остальные сотрудники нашего скромного офиса. Большинство на моей стороне, но начальник Мика — и тут не поспоришь и не обсудишь — чревато. Тем более в нашей фирме достойные зарплаты. Никто за понимание к другому сотруднику не осудит начальство громогласно. В курилке «да», но… это… в тайне друг от друга. На тот случай, если стукачи решат донести.

— Угу, — зажато кивает Аля. — Лен ты выглядишь… — не завершает фразу, но многоговоряще мотает головой, выражая восторг.

Даже не благодарю за комплимент, с кислым лицом стучу боссу:

— Можно? — вхожу, не дожидаясь разрешения.

— Лена? — нелепые телодвижения делает Колобок. Это я её так окрестила, ещё до того, как узнала, от кого она беременна. И если в начале умилялась, завидовала и губы кусала «какой прелестный Колобок», то потом добро сменились злобой и презрением. Ах, ну да… зависть, сук*, осталась. И из светлой в темные тона окрасилась — ведь это она!!! Беременная!!! А не я!!! От моего мужа!!!

— Микаэлла Владимировна, — гордая, поэтому сама иду к столу, кладу перед Колобком лист формата А4, - прошу подписать.

Микаээла быстро глазами по листу мажет, и тут же на меня:

— Лен, не горячись, — во взгляде просьба, ни капли раскаянья или попытки примириться. Скорее, взгляд начальника, который понимает, что теряет ценного работника. — Давай спокойно подумаем и не будем злость…

— Да ты что? — перехожу с формального. — Не горячиться? — вскидываю брови. — Хороший совет человеку, кто несколько недель взвешивал все за и против. Ни разу не закатил скандала и выполнял работу на том же уровне, что и раньше.

— Да, — заминка, — знаю. — Опять пауза. — И очень рада, что ты умеешь себя в руках держать. Я в свою очередь тоже не нагнетаю обстановку… Не выхожу из себя, позволяю тебе работать…

— Ты? — Меня аж потряхивает от бешенства. — Ещё бы ты из себя выходила?! С чего бы это? Это ведь не я твоего, а ты моего мужа натрахала уже на двоих детей!!! Было бы странным, окажись я ещё и работником никудышным, как в постели женой.

— Лен, — строго кивает Мика. — Мы взрослые люди. Я не собираюсь тебе козни строить. Ты меня очень устраиваешь… Я даже подумывала о повышении заработной платы…

— Иногда мне кажется, что ты забываешься, — хоть на эмоциях, но я не привыкла орать и руками махать. Как бы ни желала выдрать стерве космы, я выше мелких бабских разборок. Тем более из-за мужика. — МЫ — не твоя личная орбита. ТЫ — не центр земли. И в нашей ситуации, не ты, а я вправе козни устраивать! — Сглатываю пересохшим горлом. — Но мне этого не нужно. Заработной платы больше — тоже. Я не хочу бОльших страстей, чем уже пережила. И буду благодарна, если без отработки двух недель позволишь уйти отсюда.

— Лен, — чуть мешкает Мика. На лице дикое расстройство и паника. — Такой проект на носу…

Стерва знает, что никто его не вытянет, кроме меня. Не за меня волнуется, за свою жирную задницу и кошелёк…

— Я подготовила все отчёты и презентации заранее. Проекты, предложения, подробную концепцию вплоть до рекламного хода. Дальше Вы сами.

— Так и закончила бы…

— Умолять не буду! — надоел разговор ни о чём. — Да-да. Нет-нет, — не желаю глупых споров и пререканий. Иду на выход.

— Лен, — догоняет в спину. — Я не буду извиняться за счастье.

— Это хорошо! — Не лукавлю. — Враньё — второе, что не приемлю после слабости в человеке.

— Ты можешь злиться, ненавидеть, но ты специалист и правда замечательный. Если бы…

— Нет.

— Тогда, я бы могла написать тебе рекомендательное письмо и поговорить за тебя с несколькими…

— Спасибо, я сама.

— Дело твоё, — сдаётся Мика. Ставит размашистую резолюцию, а потом отваливается на спинку офисного кресла. — Завтра приходи на банкет в честь Нового года в клуб. Будут важные люди… Алёна Пасынкова тебя представит…

— Я подумаю. — Хочу послать, но передумываю. В чём-то Мика права.

Жизнь продолжается. Зачем рубить сук, на котором, возможно, ещё сидеть придётся?

— Желаю тебе счастья, которого заслуживаешь.

— Спасибо, — принимает яд с достоинством начальница.

— Только подумай. Что ему мешает с тобой поступить также, как со мной?

— Возможно то, что я более полноценна и дала то, что не смогла ты?

— Возможно, — соглашаюсь сухо. — А может, потому что довольствуешься меньшим? — тоже не остаюсь в долгу. — Согласна на редкие перепихи, где и как придётся, ведь каждую ночь ОН проводил дома! Со мной!

— Счастье не выбирают, — ничуть не тушуется Микаэлла. — Так что…

— Тогда вы это заслужили. Ты его — хватает пару минут, а ему тебя — твой предел т*ться на столах, в углах и тёмных закоулках.

— Возможно, — обливает льдом Мика. — А тебе следовало бы для разнообразия это попробовать.

Сук*! Уела…

* * *

Новость о моём уходе по собственному летит быстрее ветра по этажам и кабинетам. И конечно меня начинают атаковать сотрудники, выразить «не пойми что»… Уже знаю, есть такой вид с соболезнования — участливо зубоскалить. Вроде выражаешь, понимание, при этом лживость настолько проедает говорящего, что он сам не замечает, как пусто звучат его слова. Эверест гнусности, когда при этом ещё и лицо умудряются сострадательное сделать.

Не верю! Ни слову!

Боль и горе — всегда личное бремя.

И слова извне их не утихомирят, не притупят. Вдвойне подло и низко говорить о сострадании, ни разу в жизни не пережив и не испытав того, что испытывает другой.

Я не жертва!

…Но я на дне.

В разводе.

Одинока!

Бесплодна!

И теперь безработна…

Что ж, пора это отпраздновать. Сам бог велел! Новый год на носу!

Ничего, я очень гордая — поэтому и подарок себе придумаю сама! Подарю, распакую, улыбнусь… и счастье дёгтем запью…

Ещё будучи на работе, очищаю в компе всё лишнее, оставляя только рабочие основные моменты. Проверяю документы, методично уничтожая то, что было вне рабочих тем.

Но очень важные наработки по проектам, которые заготовила для будущих работ, переношу себе флешку и на «облако». Это! Всё! Моё! Уничтожаю свои пароли, вытряхиваю из корзин кэш, чищу куки.

Проверяю, всё ли готово по нынешнему проекту и сдаю все дела секретарю. Моя команда в шоке. Хнычет, что без меня не будет никакой работы, но я раздаю им каждому задание. Объясняю, кто чем должен заниматься, чтобы именно им оставили дело, но дальше… сами! Ведь именно на этом проекте кто-то из них сможет доказать свою состоятельность как начальник проекта.

Ухожу, не дожидаясь конца рабочего дня. Лёгкой походкой, с очаровательной улыбкой, которые даются тяжелее, чем что-либо из пережитого.

Пусть думают, что я на коне!

Что оправилась от потрясения и предательства. Что готова воевать за себя!

Никому не покажу, что в Аду.

Пусть мой Ад останется моим!

Домой еду на такси с неуёмным желанием напиться. В одиночестве! А Света и Карина, будто учуяв мой настрой, наседают на мобильный. На звонки вначале не отвечаю, а когда уже становится неудобно перед водителем — косится в зеркало заднего вида, — а я мечусь между вырубить аппарат к чертям собачьим, или поговорить… выбираю третье

— Да, — шикаю в трубку, когда «непринятые» переваливают за двадцатник. Собираюсь отмахнуться банальными «Хочу побыть одна!», но Светка сразу в лоб:

— Ты где и что делаешь?

Нехотя рассказываю, что уволилась и собираюсь немного это отметить.

— Тогда я после работы сразу к тебе! — огорошивает подруга. По чести, не хочу видеться. Особенно после вчерашнего. Но и отделаться малой кровью вряд ли получится — ведь Света такая… И домой припрётся, за ней не убудет, поэтому я лучше не буду отбрыкиваться.

— Хорошо.

— Винцо с меня, — тараторит неугомонная подруга, — Карине скажу.

— Может не стоит, — морщусь, бросив тоскливый взгляд в боковое. Мимо пролетают магазинчики, кафешки, суетливый народ.

— Я устала…

— И что? Ты пока безработная. Отоспишься ещё.

— Свет, — капризно канючу. Самой от себя тошно.

— Всё, жди, — подруге явно надоедает моё настроение — вот и отрезает, чтобы я поняла — не отстанет. Будет по её! — Немножко посидим… весело и с пользой делу.

— Ладно, — уж по голосу ясно, что Свету не переубедить. Всё равно припрётся, — я вас жду.

Прощаюсь с подругой. Телефон прячут в сумочку.

— Домой не нужно везти, — нехотя таксисту даю распоряжение. — По главной дороге, перед поворотом будет супермаркет. Остановите около него.

Да, мысль Светланки «выпить» — находит отклик в моём израненном сердце и уставшей душе.

Андрей

На встрече со Стасом и представителем новой дочерней компании вроде присутствую, а вроде и нет. Гулко звучат реплики, даже мимику говорящих детально разбираю, но слова пролетают. На деле я мог и не приезжать. Стас бы сам разрулил такие вопросы. Как и другие, но мы договорились Новый год встретить вместе.

Вяло ковыряюсь вилкой в салате, посматриваю по сторонам. Ресторан милый, уютный. Тихо, народу почти нет. Хорошо…

Взгляд цепляется за вновь прибывших. И при виде женщины сердце начинает гулко ненормально биться. Но уже через миг усмиряется — показалось. И что, спрашивается, со мной случилось? Незнакомка привиделась. Красивая… И жутко необычная.

Тем и смутила. Так в душу запала, что до сих пор мысли к ней возвращаются. Хотел бы её ещё раз увидеть…

Пиликанье моего телефона вырывает из дум. На экране высвечивается «Настёна».

— Простите, — виновато бросаю знакомым и иду из зала в более укромное место — вестибюль: — Да, — в мобильный.

— Приветик, любимый, — устало выдыхает жена. Даже говорить не надо, как наяву вижу — садится на диван в зале и протягивает ноги.

— Приветик, любимая, — отзываюсь в тон. — С работы только?

— Угу, — мурчит так, будто вот-вот уснёт. — Устала как собака.

— Значит, как обычно, — констатирую сухо. Настя работает в больнице. График нормирован — но не нормирован, а если учесть, что она уже который год борется за место зав. отделением травматологии, то на деле я её дома почти не вижу. Нет, не в упрёк — Настюха — прекрасный человек, талантливый врач, квалифицированный специалист и жена хорошая, насколько остаётся времени и сил. Да я привык на самом деле. Уже без малого семнадцать лет вместе. Ни подлости, ни злобы, ни истерик — мне с ней комфортно. Да и ей, как понимаю, тоже…

— Прости, — мычит жена в мобильный, — я опять…

— То есть, — уточняю, сев на диване напротив гардероба, — ко мне ещё не едешь? — озвучиваю скверную догадку.

— Андрюш, — скулит Настя. — Меня вымотали. Я ноги передвигать не могу.

— А мне что делать? — не напираю. Я верю, что ей тяжело, но мне, чёрт возьми, тоже. Мне жена нужна. Хоть иногда! Нежность, мягкость, любовь, в конце концов! Я смирился, что работа для неё на первом месте, но раньше она выкраивала часы для меня. Не каждый день — уже согласен и на раз в неделю, но не в месяц-два! Я так свихнусь скоро. — Мы же договорились, — тру рукой лицо. — В этот раз побудем вместе. Хоть несколько дней… Поэтому и уехал. Чтобы ты быстрее с делами раскидалась и ко мне…

— Прошу, — хнычет Настя, — подожди чуток. Новый год…

— Снегуркой прикатишь? — иронизирую. — А то ведь я не железный, Насть… — мне жена нужна, а не врач, — признаю тихо. — А не то ко врачу попаду только уже по другой причине. А ты как специалист знаешь, какого это…

— Андрей, — я тебя за штаны не держу. Никогда не держала. И благодарна за терпение. Я люблю тебя. Очень, но есть работа. Я ей грезила с детства. Не могу я отступиться…

— Я тебя услышал, — киваю убито.

Так всегда наш разговор заканчивается… по телефону. Потому что вживую вижу жену крайне редко — и то… спящей, когда ухожу на работу, ведь она только легла — вернувшись с ночной…

И ведь самое тошное, что ничего плохого ей не предъявить. Не изменяет, истерик не устраивает, в командировки отпускает без проблем, на вечеринки даже отпускает…

— Спи давай, — желаю лучшего, а на душе помойка.

— Спасибо, — уже в полудрёме бурчит Настя…

— Всё нормально? — роняет Стас, когда возвращаюсь. Мужчины уже болтали о том, что нужно вечеринку продолжить в клубе.

— Да, — киваю с грустью.

— Только не говори, что Настя опять не приедет! — дальновиден друг.

— К Новому году обещала, — спешу заверить.

— Значит, — переводит с меня на Стаса Дмитрий — будущий директор нашей дочерней компании, — все свободны и клуб нас ждёт? — разводит руками.

— Я за! — даёт отмашку друг и на меня косится. — Ты идёшь! — тык в мою сторону. — Хоть раз… позволь себе оторваться.

— Да и не особо хочу, — цыкаю, тарабаня пальцами по столу.

— Не очень, а нужно, — категоричен приятель. — Стриптиз, хороший секс…

— Нет, — мотаю головой, — я не…

— Знаю, что не изменяешь, — с укором понукает Стас, — но так жизнь проходит, а ты… — заминка. Знаю, мнение друга по поводу нашей совместной жизни с Настюхой. Он не против моей жены. Нет. Уважает, понимает… А меня нет. — Она у тебя хорошая, но как специалист, а не как жена. Я не подбиваю изменять, но пора бы вам уже…

Вообще, не типично для Стаса лезть с советами. Он всегда старается такие темы боком обойти. Я тоже не особо горю желанием обсуждать столь личное. Но иногда, когда накипит… признаюсь, как устал. Что хочу детей и совместных ужинов. Тепла и женщины рядом. Чувствовать, что не один. Что любим. Что нужен. Хотя бы, чтобы поговорить…

Как вчера. Дико, странно, малопонятно… Но незнакомка показалась куда ближе, чем Настя. Я бы ни за что вот так… не остался на ночь у чужого человека. Тем более женщины. Такой женщины. Она же… вся разит нерастраченной любовью, страстью и жаждой жить.

Я такую хочу!

Мысль шибает, точно током.

А следом совесть поспевает — нет, нельзя. Это неправильно.

Настя не заслуживает такого предательства. Она пашет… а я… развлекаться планирую.

Лучше для отвода глаз в клуб с мужиками, а там найду, как отбиться…