Глава 27

Очередной день в оранжереях Проксимы прошел плодотворно – стажеров-биологов учили опылять хищные растения. Для этого были изготовлены специальные кисточки, похожие на насекомых-опылителей, но действовать нужно было ловко и аккуратно – большая часть хищных растений отличалась хрупкостью. Невольно отломив несколько цветоносов, Настя приспособилась аккуратно действовать мохнатым кончиком кисти и быстро опылила все выделенные ей кустики. Куратор похвалил ее и перевел на новую делянку. – Наградой за хорошо проделанную работу становится новая, – раздался едва слышный смешок. – Кто здесь? – резко обернулась Настя, но заметила лишь пару размытых контуров да алую ленту, мелькнувшую на какое-то мгновение. – У нас ночь, – прошелестел другой голос, – мы пожелали увидеть тебя во сне! – А у меня рабочий день, – вздохнула девушка. Некоторое время она крутила кисть в руках, а потом вдруг сказала: – Выходной! У меня через два дня выходной! Я могу закрыться в комнате и уснуть днем – примерно в это время! Тут девушка взглянула на свой комм и запомнила цифры. – Через два дня! Тогда до встречи, красавица! – прохладный воздух коснулся ее щеки, и Настя вздрогнула. Другую щеку согрело теплом. Нечто неосязаемое вскоре пропало, и девушка с тяжелым вздохом продолжила работу. Еще два дня она честно выполняла все задания, писала отчеты, заполняла дневники практики и даже выбралась с подругами вечером на берег озера на своеобразный пикник. Только вся ее активная деятельность прикрывала собой нетерпеливое ожидание выходного дня. Когда этот день наконец настал, Настя нетерпеливо вскочила на рассвете, натянула форму и выбежала в застывший тихий сад. Это был внешний сад, полный земных растений, устроенный, как подозревала девушка, специально для стажеров с земли. Чтобы глаза отдохнули в привычной зелени от странновато-синих, алых и пронзительно-желтых растений оранжерей и внутренних садов. По периметру зеленого сада пролегала беговая дорожка, в центре красовалась площадка для занятий спортом, а между дорожкой и площадкой тянулись ниточки пешеходных тропинок, стояли скамейки, столики для игры в шахматы и уютные беседки. Ранним серым утром выходного дня в саду никого не было, так что Настя с удовольствием пробежала свою норму, отмечая, что замена привычной нагрузки спортзалом и бассейном оказалась недостаточной. Потом вышла в центр площадки и достала свои любимые тренировочные клинки – тяжелые, выполненные из армированной резины, они отлично подходили для «боя с тенью», равномерно нагружая запястья и сохраняя баланс настоящих клинков. Напрыгавшись до дрожи в каждой мышце, девушка убрала клинки в рюкзак и медленно потрусила в банный комплекс. Там тоже было пусто – в единственный выходной стажеры и преподаватели предпочитали отсыпаться. Шум и суета начнутся к полудню. Душ, стоячая ванна с гидромассажем, бочка, набитая травами, и наконец расслабляющее «парение» в бассейне. Из воды Настя вышла, когда до завтрака оставалось полчаса. Быстро оделась, высушила волосы и отправилась в столовую прямо из банного комплекса. В столовой тоже было тихо – кто-то решил пропустить завтрак, чтобы поспать, кто-то забежал за «сухпаем» перед пикником или поездкой в ближайший городок. В основном еду выбирали «жаворонки», так что спросом пользовались салатики, напитки и сладости. Настя же после тренировки хотела поесть плотно и полезно. Творог с медом, паровые котлеты, салат, пара витаминных напитков из местных фруктов и вазочка с мороженым на десерт. Быстро уничтожив плотный завтрак, девушка взглянула на часы и заторопилась – до дневного сна нужно успеть сделать уборку, постирать одежду, разобрать завалы из торопливых заметок. Благо комната небольшая, и машинка с сушилкой стоят в общей прачечной. Пока одежда стиралась, Настя сделала влажную уборку, сменила белье на постели, подумала – и шторы тоже сняла. Пыль накопилась. Вымыла подоконник и на нем же рассортировала свои записи. Убрала все в папки, подписала, сбегала в прачечную, перекинула белье в сушилку – вот и плюс, что все еще спят, можно стирать сразу в трех машинках и пользоваться сразу двумя сушилками. Потом быстро все в шкаф. Шторы на место. Быстрый душ, уютная пижамка и… кровать! Хрустящее свежестью белье, плотно закрытые окна, усталость… Девушка и не заметила, как погрузилась в сон, и тут же увидела алую нить, натянутую на запястье. Рванула за ней и успела увидеть Эжена и Сергана, спорящих о чем-то в коридоре. Увидев ее, они сразу прекратили спор: – Ты пришла! – Как договаривались, – ответила Настя, с интересом рассматривая мужчин. – Мы решали, стоит ли мчатся к тебе или подождать тут. – У нас там сейчас шумно, – пожала плечами девушка. – Тогда пойдем погуляем? Мы тебе тут все покажем, а ты нам расскажешь о себе… – Может, лучше вы о себе? – оробела Настя. – Нам тебя еще искать, – строго сказал белоголовый, – так что давай начнем с того, на какой Проксиме ты сейчас? – Проксиме Центавра, – ответила девушка. – У меня стажировка на острове Студентов. – Так ты еще учишься? – Почти. Это практика в местных оранжереях и садах. Чтобы стать биологом галактического уровня, мне нужно знать растения не только своей планеты. – Так ты знающая травы? – уточнил Эжен. – Я специалист-биолог по выращиванию лекарственных растений, – ответила Настя, разглядывая унылый коридор, по которому они шли. – Тогда тебе будет интересно взглянуть на нашу оранжерею, – решил брюнет, и они повернули. – А вы где? Что это? – Настя кивнула на серые стены. – Космическая станция! – хором, с изрядной долей отвращения сказали парни. – Вы тут… служите? – девушка вспомнила про форму. – Да, мы тут служим, – усмехнулся Серган, – но будем просить перевода на Проксиму Центавра в самое ближайшее время. – Я на Проксиме только стажируюсь, – вздохнула Настя, – один год. Потом придется вернуться на Землю, и в космос меня больше не выпустят! – Не выпустят? Почему? – изумились мужчины. Пришлось в сжатой форме объяснить проблему землян, особенно землянок. – Так ты поэтому так изменилась? – Серган с легким сожалением провел рукой над красными волосами девушки. – Иначе меня бы не выпустили с Земли, – пожала плечами Настя. – Пришлось идти на жертвы. Парни недовольно нахмурились, но говорить ничего не стали.