Глава 26

*

Максим Стоцкий

*

Боль взрывалась яркими вспышками и тлела калеными углями, но не отпускала, превращая моё существование в ад.

Краем воспаленного сознания отмечал, что эльфийка сидит и с исследовательским интересом наблюдает за моей агонией, что-то отмечая в большом блокноте.

Сколько длилась эта пытка, не знаю.

Почти теряя сознание, отметил появление знакомых блондинистых кудрей и полное тревоги прекрасное лицо Вики надо мной.

Боль стала потихоньку отпускать, оставляя после себя фантомный страх новых иссушающих приступов.

Виктория дрожащими пальцами освобождала мне руки в то время, как вокруг инфернально взрывалась мебель, колбы и неведомые мне приборы.

Немного успокоившись, отметил, что за спиной Вики стоит злая, как гарпия Дориана, а с её рук слетали молнии и файерболы разных цветов, врезаясь в дрожащую прозрачную преграду, которой окружила себя Инсаниэль. Вики присоединилась к ней, удерживая вокруг нас такую же защиту.

Эльфийка вяло пыталась отбиваться, но разница в возможностях суккубы и целительницы были очевидны.

– Почему? За что? Мало мы для тебя сделали? – рычала Ри.

– Может мне еще в ножки вам кланяться, благодетели? У тебя есть всё, о чем я мечтала: красота, богатство, лучшие мужчины, а главное могущество. Мне нужна эта сила. Я бы распорядилась ей не так бездарно как ты, или твоя жалкая сестричка.

– И как? Завоевала мир? – зло усмехнулась Дориана.

– А что, если и так? Думаешь, мне нравиться возиться с этими пустоголовыми змеями? Я заслуживаю большего! – взбешенно закричала Сани, краснея от натуги.

– Никто тебя не заставлял учиться на целителя, как и не принуждал становиться доктором. Это твой выбор и не нужно приплетать сюда мою семью! – выходила из себя брюнетка, хлестко дергая хвостом и отправляя новые и новые удары по щиту эльфы.

– С моим уровнем силы у меня не было выбора. Да и жить на что-то надо было. Не век же пользоваться вашими подачками, – бросая в защиту Виктории какую-то колбу.

Помещение стал заполнять густой черный дым, но созданный Викой вихрь быстро скрутил его в спираль и запер в прозрачной сфере.

– Подачками?! Так ты называешь доброту моей семьи? – пришла в бешенство Ри, взрывая дрожащую преграду Сани.

Эльфийка упала на колени и как-то ненормально рассмеялась.

– У тебя не осталось накопителей. Сдавайся, – со злой горечью сказала Ри.

– И не подумаю. Можешь меня убить, но тогда записи Ланэля передадут в нужные руки. Твоей гнилой семейке придет конец – и великому Дорану, и могущественному ректору Серано и братцам оборотнями остальным. Вы все ответите за призыв из закрытого мира.

– А это вряд ли, – сказал выходящий из портала Доран. – Твой муж сам принёс мне это. Его давно пугают твои наклонности. Когда мы явились в ваш дом и рассказали, что пропал Максим и девочки, он обменял свитки на твою никчёмную жизнь, понимая, что, скорее всего, мы тебя уничтожим.

– Идиот, – зло прошипела Сани. – Это ничего не меняет, я всё знаю и донесу на вас императору. Его давно интересует ваше могущество. Думаю, будет достаточно и намёка.

– Я поражён, что ты посмела прийти именно сюда. Давно ты сама была привязана к этому столу и кричала под пытками? Но раз тебе так здесь нравится, то здесь ты и проведешь вечность, до конца своих дней. Мы обещали твоему мужу, что оставим тебе жизнь, но не гарантировали свободы. А, кроме того… – Доран потемнел лицом и неуловимо изменился, превращаясь в того, кем был – демона.

– Силой моего рода, моей кровью, –глухо произнес инкуб, надрезая свою ладонь. – Кровью моих предков, – продолжил он, разбивая стеклянный кулон с кровью. – Кровью мох потомков, – Доран надрезал руку Ри. – Я лишаю тебя права говорить, писать, колдовать, намекать или каким-либо другим способом передать информацию прямо, косвенно или иносказательно, касающейся моей семьи до двадцатого колена.

– Будьте прокляты! – заорала побагровевшая Сани, с злобной улыбкой кидая в меня клинок.

Серебристое лезвие легко проникло сквозь защиту, направляясь мне прямо в грудь, но в мгновение ока на его пути возникла Виктория, прикрывая меня собой. Я не успел её оттолкнуть и единственное, что мне осталось – это поймать её оседающее тело.

– НЕ-ЕТ!!! – наш общий крик заполнил подвальное помещение, а проклятая эльфа громко смеялась, как сумасшедшая.

– Дед Доран и Дориана что-то шептали, выпуская в мою девочку святящиеся жгуты, но она никак не реагировала, даже ни разу не вздрогнув.

– Нет, нет, нет!!! Только не умирай! – отчаянно шептал я, как заклинание, не замечая немужественные слёзы, что капают на любимое, мертвенно бледное лицо.

– Отдай, – глухо сказал инкуб, осторожно забирая Вики, покрытую тонкой светящейся сферой.

– Сдохнет. Ха-ха-ха! Она сдохнет из-за своей глупой влюбленности в этого никчемного человека, которому даже не нужна. Ха-ха-ха! Я всегда знала, что любовь – это опасная болезнь, – заходилась в приступах истерического смеха эльфийка.

Ярость, страх за любимую, стыд и снова страх и ярость накатывали волнами, а звонкий противный голос выводил из себя.

Сам не понял, как я оказался возле Сани, сжимая в руках тонкую лебединую шею.

– Это они клялись, что оставят тебе жизнь, а я ничего не обещал, – прошипел я, сильнее сдавливая горло эльфе.

– Пусти её. Я сделаю так, что она пожалеет, что выжила, – тихо сказала Ри, но от этого обещания по спине пробежали зябкие мурашки.

*****

Дальше был портал, резиденция Ри и крики, стоны и проклятья в адрес Сани от родных Виктории, но это ничего не меняло.

Клинок, который предназначался мне, был зачарован. Несмотря на старания сильнейших магов этого мира, коими являются многочисленные родные моей девочки, она умирала. Магически её тело держали на зыбкой грани между жизнью и смертью, но вечно так продолжаться не могло, но никакие приемы, амулеты и старания не улучшали ситуации.

Сначала казалось, что всё ещё можно исправить, но с каждым проведённым ритуалом, произнесённым заклинанием и вылитым эликсиром становилось всё страшнее. Жутко смотреть, как человек, которого ты любишь, уходит.

Для меня всё усугублялось чудовищным чувством вины.  Всё из-за меня. Этот клинок предназначался мне. Девочка, не пожалела ради меня жизни, а от меня не слышала даже доброго слова.

Боже, только бы она жила! Лучше забери меня, я всё равно никому кроме неё не нужен. Столько обидных слов и глупых обвинений, а главного я ей так и не сказал: не сказал, что она единственная о ком мечтал все эти месяцы, прикрываясь детской обидой. Не сказал, как нужна мне её нежная улыбка, как ценю всё, что она для меня сделала, а главное не сказал, что без неё я сам не живой.

– Я люблю тебя. Живи, – тихо шептал я, перебирая нежные золотистые волосы. Как же мечтаю, чтобы она знала, что нужна мне больше свободы, больше амбиций, больше жизни.

Я не отходил от неё вообще. Даже спал на полу, боясь, что если отлучусь, то потеряю. Рядом со мной менялись люди и лица, только Варон, как и я, не покидал Вику.

За эту неделю мы о многом с ним говорили, но в основном о Виктории. Он рассказывал, как влюбился в неё, отнюдь не на балу, где он увидел Вики впервые блестящую красавицу, а в муниципалитете, когда наблюдал, как она едва ли не с кулаками спорила с чиновником, решившим урезать содержания приюта для оборотней. Ради интереса он последовал за ней и с умилением смотрел, как недавняя фурия, нежно обнимала сирот, раздавая одежду и книги, купленные за собственные деньги, выдавая их за дотации министерства.

Узнал я то, что малышка с лукавой улыбкой и легкомысленным, на первый взгляд суждением, на самом деле выдающийся ученный, смелые идеи которой могли бы обеспечить увядающую магию этого мира притоком новых сил и возможностей, но магам проще не признавать деградацию, приводя основным примером ее же семью.

В глазах Варона я видел ту же боль, что мешала мне дышать каждый раз, когда я думал, что окончательно её потерял. Его присутствие утешало, дарило надежду, которая таяла с каждым днём.

Сегодня Вике стало хуже. Медленное поверхностное дыхание её стало прерываться, а бледное осунувшееся лицо приобрело неестественный серый оттенок, вызывая всеобщую панику.

– Я не знаю, что еще сделать! Ты бы придумала, справилась бы. Ведь ты самая умная и талантливая. Если бы я мог отдать тебе свою жизнь – в отчаянии шептал Витор, опуская поседевшую голову ей на грудь.

Марию поддерживали младшие сыновья, а Аля поливала слезами грудь кого-то из близнецов.

Вся семья скорбела, отсчитывая возможно последние минуты жизни моей любимой, а я плакал, уже не таясь и не стыдясь свое слабости.

– Ой! – пискнула Аля. – Откуда?

Из внезапно оттопырившегося кармана своего платья она доставала обрывки бумаги, складывая их на полу.

– Что это? – спросила Дориана, а Аля вынимала и вынимала бумажки из тесного кармана.

– Гороскоп! Тот самый! – чему-то обрадовалась подруга, проворно складывая пазл из кусочков бумаги.

– Расскажи, – внезапно потребовала сестра моей девочки. Белая полоса в ее волосах, кажется стала еще шире за последние дни.

– Перед тем, как попасть к вам я столкнулась с пожилой женщиной, она дала мне гороскоп – книгу с предсказаниями. Там было сказано, что моя пара близнецы и совет принять их и не делить. Но я не стала ее читать, а разорвала и выкинула. А сейчас почувствовала, как карман оттянулся и потеплел.

Вся семья бросилась складывать разрозненные кусочки бумаги, ища чуда – помощи богов.

– Смотри, это схема ритуала, – сказал Витор.

– А здесь если символы заменить основными формулами магии крови, то… – задумчиво говорила Ри, порхая над листками.

– Давайте попробуем. Может получиться, – с надеждой сказал Доран, за последние дни он как будто выцвел и постарел.

– Нужен якорь. Максим, ты её пара. Только ты сможешь вернуть её душу, но тогда вы будете связаны навсегда, даже после смерти вы возродитесь вновь парой, – предупредил Витор, с отчаянной надеждой мольбой глядя на меня.

– Я согласен, быстрее прошу! Я на все что угодно согласен.

– Нет, – неожиданно сказала Аля.

– Что, любимая, почему нет? – спросил обнимавший ее муж.

– Потому, что так вы вернете только суккубу, демона, ведь он выбрал Максима парой, а сама она полюбила Варона. Оба нужны, – запинаясь и путаясь, сказала Айзиля.

– Ты права, – тихо сказал Витор, обреченно опуская голову, не веря, что я соглашусь стать вторым.

– Я согласен, – сказал Варон. – А ты?

– Да, хоть вторым, хоть третьим, только быстрее, ей хуже.

Пятеро магов – Дориана, Витор, Регар и близнецы удивительно слажено и не мешая друг другу, чертили невероятно сложную диаграмму, расставляя свечи и поливая линии кровью своей и Марии.

Доран осторожно поднял малышку, размещая ее в центре круга, а нас в Вароном поставили на колени в длинных лучах звезды.

Родственники запели странную мелодию-мантру, из которой иногда были слышны странные гортанные слова-образы.

– Готов ли ты Варон стать мужем Виктории, разделить с ней и Максимом жизнь, кровь и душу?

– Готов, – уверенно пробасил орк, испытывающее заглядывая в мои глаза.

– Готов ли ты Максим стать мужем Виктории, разделить с ней и Вароном жизнь, кровь и душу?

– Готов, – без сомнений ответил я, встречая взгляд того, кто должен будет стать мне ближе, чем брат.

– Я правом старейшего из рода, своей кровью, кровью сына и его дочери подтверждаю этот брак и нерушимые узы, – громко сказал Доран, перекрывая монотонное бормотание магов.

Адская боль пронзила грудь. Сначала мне казалось, что всю мою суть рвут на части, но быстро взамен утраченного я получал что-то новое, теплое, родное.

Что происходило с Вароном я не видел, наблюдая, как Виктория выгнулась дугой, а затем открыла глаза.

Мне все равно кто на нас смотрел и как это выглядело. Я сам не заметил, как она оказалась в моих руках.  Смеясь и перебивая друг друга, мы с Вароном зацеловывали нашу девочку, а она только плакала, и ошарашенно смотрела на нас.

– Максим? – хрипло спросила она.

– Любимая моя, хорошая, самая лучшая, прости, – шептал я целуя ее глаза, щеки, губы, не в силах оторваться.

– Но как же Варон? – не понимала она.

– И он тебя любит, ты же теперь и сама чувствуешь, как и я.

– Мы вместе, моя акира. Хотя уже намира, жена, – хрипло сказал орк, осторожно вынимая нашу жену из моих рук. – Наша жена.

Дальше началось форменное безумие. Плачущие от счастья родные и обещание запереть ее в спальне с мужьями, пока мы не выбьем из нее всю дурь и геройство, но наше бурное выражение радости прервало деликатное покашливание.

– Хорошо, что все здесь. Нужно решить эту проблему окончательно, – сказала ЖЕНЩИНА. Это была Богиня, иначе она никак не воспринималась.

Сколько ни старался вспомнить, но так и не мог воспроизвести в своем ограниченном сознании образ бесконечно сильной и мудрой сущности, что снизошла до разговора с нами.

– Мёд был очень вкусный, а ваше отчаяние и вера ещё лучше, иначе дважды такой подарок, – указав на обрывки гороскопа, любовно скрепленные кем-то из магов, – я бы не сделала.

Все присутствующие, не сговариваясь, опустились на колени, низко склоняя головы.

– Чем мы можем отплатить тебе за величайшую милость, Пресветлая Елея? – раболепно спросил Доран.

– Уже оплатили. Я не ошиблась в вас всех. Много веков я не могла найти того, кто семью ценит больше власти и только вам позволила привлечь особую душу закрытого мира. Магия этих удивительных детей нужна Эзвейну, чтобы эфир его не истончался и не умирал, как в закрытых мирах. Я рада, что вы не променяли жадность и могущество на то бесценное счастье, что могут дарить люди. Любовь – это единственный дар, разделив который, он делается лишь больше, не забывайте об этом. Пока вы чтите мой завет, не пытаетесь завоевать власть, не вмешиваетесь в мироустройство, я даю вашей семье право призывать своих избранных с Земли. Это нужно будет не всем, а кому потребуется, тот почувствует это сам.

– Но как о Вашем величайшем даре узнают остальные? – рискнула спросить Мария.

– Так же, как и узнали о запрете. Просто все мои дети, задаваясь этим вопросом будут знать, а остальным оно и не нужно. Кстати, отдайте свитки.

Доран неуловимым жестом извлек из ниоткуда пожелтевшие листы, и они прахом рассыпались в его руках.

– Об эльфийке можете больше не беспокоиться, – напоследок сказала Богиня, растворяясь в воздухе.

Не в силах внести напряжения, Вики уснула на руках Варона и мы ушли вслед за Ри, показывающей Дорогу в покои сестры.