Глава 37. Бабочки с грузоподъемностью
У подъезда Сашку поджидала весьма фигуристая тень. Как только Саша распрощалась с Петром и застучала каблучками по лестнице, направляясь к подъездной двери, её окликнул чей-то хрипловатый голос:
– Саша!
Сашка обернулась и глазами захлопала.
Около подъезда стояла Инна.
– Лариса дома? Я звоню-звоню, а у вас никто двери не открывает.
– А вы с мамой договаривались о встрече? – аккуратно уточнила Саша, сообразив, что Даня, наверняка сидит в наушниках и не слышит домофон. Да и не стал бы он открывать какой-то непонятной тётке.
– Нет, не договаривалась я! Мне с ней просто поговорить надо! Пусти, я у вас её подожду…
Сашка не собиралась пускать в дом эту даму… Если мама захочет с ней встречаться – сама договорится, а если нет, то зачем такая подстава?
Но именно в этот момент во двор въехала Ларисина машина.
– Ой, вот же Ларка! – обрадовалась Инна.
Сашка только вздохнула, надеясь, что мама разберётся, что делать с незваной гостьей. Правда, та повела себя неожиданно – стоило Ларисе подойти поближе, как Инна всхлипнула, вполне натурально взревела и пала на грудь знакомой, с которой недавно так резко рассорилась.
– Ыыыыыыы! – вырывалось из-под копны завитых, благоухающих тяжелым вечерним парфюмом волос.
– Инна, что случилось? – Лариса вообще-то предполагала, что именно, но не скажешь же вслух…
– Оооон меееня броооосииил! Андреееей ушёёёёл! – пробилось сквозь толщу «ыыыы» и всхлипов. – Ларкаааа, что мне дееелааать?
Не очень-то приличный вариант ответа, который крутился на языке, пришлось прикусить – нельзя такое говорить ревущей навзрыд женщине.
– Так, пошли домой, я тебя чаем напою, ты умоешься, успокоишься… – предложила Лариса, переглядываясь с дочерью.
Та ответила понимающим кивком – всё равно не бросить на ступенях эту ревущую пароходной сиреной излишне осовремененную даму.
Пока Инна, всхлипывая, умывалась в ванной, Лариса вышла на балкон и, невольно припомнив их последний разговор пожала плечами:
– Видать, бабочки того… разлетелись! Хорошо, если они с собой ничего ценного не унесли.
Но, увы и ах, бабочки оказались весьма грузоподъёмными.
– Андрей сказал, что ему срочно нужна машина… – Инна заплакала опять, стоило ей только сесть за стол. – И я… и я ему куууупиииилааа! А он через два дня собрал вещи и ууууееехаал!
– Ты машину на него оформила?
– Я ему просто деньги отдалаааа… Я свою машину продалаааа, добавила и отдалааааа.
Кухонное полотенечко, случайно попавшее в руки Инны, моментально было приспособлено к делу и очень скоро промокло насквозь.
– И что? Что мне теперь дееелааать? – рыдала Инна. – Я даже не знаю, где его искать! У тебя его адреса нет?
Лариса пожала плечами, недоумевая, зачем бы надо было искать этого типа? Деньги вернуть?
– Инн, да я ж его и не знала… А ты как-то оформляла передачу денег? Ну расписка, займ?
Инна воззрилась на неё с возмущением:
– Ты что? Как же можно любимому мужчине давать деньги под расписку! Ты… ты всё-таки ничего не понимаешь в любви! – припечатала Ларису Инна. – Я их ему просто подарила! Слушай, а если у этой… Ну, которая Зоя! Может, у ней спросить, как найти Андрея?
– Да зачем тебе его адрес-то? Деньги или машину он тебе всё равно не отдаст!
– Ты так ничего и не поняла? Я его люблюююю, а он уееехааал! – взревела Инна, и Ларисе жутко захотелось вылить ей на голову воду из специального холодно-кипяченого чайничка, который стоял у них на столе.
– Да что ж за дурища такая, а? – изумлялась Лариса.
Видимо, её эмоции отразились на лице, и Инна рассердилась:
– Что? Ну, что ты так удивляешься? Да, я вырвалась из семейного рабства! Я не хочу гробить лучшие годы своей жизни на обслуживание мужа и сына. Я, может, только это время и была счастлива, жила как женщина!
– Да и на здоровье! – пожала плечами Лариса, которая всё больше жалела бывшего мужа и сына Инны. – Ты – девочка уже взросленькая, сама разберёшься, как тебе жить!
– Я уже разобралась! И мне нужен Андрей Зайцев!
– Видимо, не всё ему подарила, что у неё было – квартирка осталась… непорядок. Надо догнать и вручить! – подумала Лариса.
– Осуждаешь? Я же вижу, ты меня осуждаешь!
– Да какое тебе дело, осуждаю я тебя или нет? – удивилась Лариса, и тут незваную собеседницу понесло. Лара много интересного узнала о том, что Инна-то, оказывается, на голову выше всех семейных куриц, которые только и знают, что угождать мужикам и их детям, а вот она… она живёт современно и свободно.
– С деньголюбивыми бабочками, да? – не выдержала Лариса и продолжила:
– Знаешь, Инн, я живу, как могу, осуждать тебя не стану, но порадуюсь – у тебя хотя бы квартира осталась. А что я в любви не понимаю… так ты меня прости, но нафига мне такая любовь, которую покупать надо? Извини, но я покупками мужчин не занимаюсь.
Инна, оскорбившись, что было абсолютно нелогично, заявила, что раз её тут ТАК не понимают, и как найти Андрея не знают, то она ушла…
Грохот захлопнувшейся двери, ознаменовавший окончание громкого визита, вызвал Сашкину реакцию:
– Ндааа, а ведь нам повезло, что она этого Андрюшона не искала у нас в шкафах! Кто её знает, могла бы решить, что он у нас вместо моли – припорхал к деньгам и прячется!
– Повезло! – кивнула Лариса. – И ей, глупынде этакой, повезло! Наверняка нашел кого-то выгоднее, вот и ускакал.
Из-под стола вылезла растерявшаяся Рада, ткнувшись мокрым носом в ладонь Сашки, а из своей комнаты появился встревоженный шумом Даня.
– А чего это у нас тут такое было?
– Дань, ты погромче музыку включай в наушниках, вообще всё пропустишь! Вот сейчас ты пропустил спектакль «Крайне современная дама в чуждых интерьерах», хотя… может, это и к лучшему. От таких дам лучше держаться подальше в любом возрасте – они пользу только Зайчикам приносят! – рассмеялась Сашка, сильно озадачив брата. – Да не пугайся ты, сейчас ужинать будем, а потом я с Радушкой пойду.
***
Миронов напряженно высматривал Сашку – должна же она собаку выгулять?
– Должна-должна, только вот мы крайней аллейкой пробежимся! – улыбалась Сашка, из зарослей завидев Миронова и предусмотрительно сворачивая налево.
– У меня есть сценарий, и я по нему работаю! – извиняюще пробормотала она.
– Не понимаю… пропустил, что ли? Петр Алексеевич со своими псами прошел мимо, а Рады с ними не было.
Тут ему пришло в голову, что раз у Сашки свидание, наверняка собаку выгуляет её мама.
– Это понятно, свидание может закончиться не скоро… – и тут в светлую, но абсолютно не в ту сторону думающую голову Миронова пришла мысль о том, что свидания иногда вообще-то переходят в иные встречи…
Казалось бы, да какое ему дело? Он и Сашка просто приятельствуют, она ему помогает… почему-то… Тут активизировались утренние рассуждения, от которых его отвлекли рабочие вопросы и додумать их так и не удалось.
– Секунду, а правда, так помогают, когда… когда человеку ОЧЕНЬ хотят помочь. Ну, или получить от него что-то. Второй вариант ни разу не про Сашку. Значит… я ей нравлюсь?
Тут же вспомнилось, что вообще-то Сашка встречается с каким-то явным прощелыгой.
– Наверняка она намекала мне, пыталась как-то обратить внимание, а я? А я ничего и не заметил! И Саша решила, что всё безнадёжно и теперь с каким-то… – почему-то виденный мельком парень стал обретать всё более и более зловещие черты!
А вот образ Сашки, напротив, как-то стал яснее, ярче и однозначно светлее. Разом вспомнились и её улыбки, и то, что она вообще-то очень красивая, и то, как она спасла Манюню, даже то, что не только собаки, но даже все его весьма независимые коты от неё не отходят. И о том, что они говорить могут о чём угодно и как бы это… на одном языке, и то, что ничего в её речи и привычках его не задевало и не цепляло, заставляя разочаровываться. И даже припомнилось его удивление, когда он сообразил, что присутствие Саши в его доме, когда он уезжал или приезжал из командировки, совершенно, просто абсолютно не напрягает! А ведь он посторонних дома терпеть не может.
– Я идиот? – довольно громко уточнил он, напугав своих собак, которые уселись рядом и обеспокоенно переглянулись. – Я точно именно он!
– Он хто? – покосился овчар Грей на алабая Хана, которого считал старше, а потому опытнее.
– Ёдиёт! – пояснил Хан приятелю. – Это тот, который бегает за своим хвостом, пока не упадёт.
– Ааааа! – уважительно пофыркал Грей, внимательно осмотрев хозяина. – Только… только у него нет хвоста!
– Хвоста нет, а беготня за чем-то, чего поймать нельзя – есть, – клацнул капканообразными челюстями Хан. – Люди иногда так делают – придумают себе чего-то хвостообразное и тратят силы на это, а так и голова закружится, и то, что действительно важно, можно и не увидеть.
– Сашка… ну как же я не увидел-то, а? И что она теперь обо мне думает? Наверняка ничего хорошего, если… если с тем покемоном решила на свидание пойти!
Некоторое время он потоптался на месте, пытаясь понять, что ему делать, и не замечая переглядываний своих собак, то хватался за смартфон, то убирал его в карман.
– Чё это он? – заинтересовался Грей, склонив голову на бок.
– Суетится! Это как ты погрузуху под диваном спрятал и забыл под каким. Помнишь, как ты чуть кухонный диванчик не перевернул в поисках? Суетолог! – гулко гавкнул Хан.
Этот звук привлёк внимание хозяина, который решительно включил смартфон, написал и отправил сообщение Сашке:
– Cильно занята? Можно перезвонить?
– Если позвонит или напишет – не избегай его, мы же не хотим, чтобы он решил, что тебе Женечка больше не интересен! – инструктировала Сашу на этот случай предусмотрительная Патрушева.
– Болтайте себе на здоровье, общайтесь. Если он начнёт какие-то личные вопросы задавать, например, о том, хорошо ли ты знаешь парня, с которым он тебя видел, скажи, что не очень хорошо и замни тему.
Сашка была уверена, что до этого ещё очень нескоро может дойти, если и вообще будет такой интерес от «товарища-Жени».
– И звонит он мне только по поводу дел – поставки сырья или очередная командировка, или надо с животными остаться, или уточнить, как там живность… Чего он просто так названивать будет? – думала Саша, выслушивая Светины наставления.
Но… вот же он, неожиданно прилетевший от Миронова звонок.
– Может… хочет уточнить, всю ли партию сырья я могу вовремя привезти? – притормозил Сашу её здравый смысл.
Она приняла звонок и уже через минуту поняла, что Света-то разбирается в некоторых вещах значительно, несоизмеримо лучше, чем она сама! Хорошо хоть успела с Радой погулять и лапы ей вымыть, так что можно было забраться с ногами в кресло у окна, закутаться в плед и удивляться необычному звонку и разговору.
А разговор получился действительно странный – не о поставках или животных, а такой… на цыпочках, осторожно-личный. И вопрос про спутника прозвучал, правда, тоже очень тактично. Типа, да, видел… вот и спросил. Просто так…
Разговаривать было легко – они изначально говорили словно на одном языке, просто никогда не обсуждали, что кому нравится, а вот теперь – запросто.
Первой опомнилась Сашка, и то, только потому что мимо приоткрытой двери её комнаты, пошатываясь как сомнамбула, прошествовал Даня.
Этот еженощный проход в известное всем место, происходил всегда, хоть часы сверяй, без пятнадцати два ночи…
– Ой, Жень! Уже же почти два часа ночи! – пискнула Сашка.
– Ёлки-палки! Прости! Я тебя заговорил! – изумился Женя, который вообще никогда в жизни ни с кем так долго не разговаривал по телефону.
– Да это непонятно, кто кого! – рассмеялась Сашка. – Спасибо… мне так приятно было! Спокойной ночи!
– И мне! – Женя, который успел за время разговора привести с улицы собак, вымыть им лапы, придерживая смартфон плечом, выложить всем корм, коварно НЕ покормить эублефара, оценив толщину её хвоста, в котором откладываются энергетические запасы данного вида рептилий. А потом устроиться на диване, воспользовавшись тем, что кошачья часть его стаи занята едой, и продолжить разговор.
– Ну ничего себе! – он протёр нагревшийся от его тепла экран смартфона и покрутил шеей, слегка занемевшей от подлокотника дивана.
– И что бы это значило? А это значит, уважаемый, что ты едва-едва не упустил девушку, которая тебя НЕ напрягает, НЕ надоедает, очень схоже с тобой мыслит, и да… оказывается, очень тебе нравится!
***
Света Патрушева завтракала… Она это дело любила, уважала и старалась не пренебрегать!
От солидной кружки с благоухающим на всю кухню кофе, поднимался лёгкий парок, похрустывала корочка багета, прохладно ложился на него сыр…
– Люблю утро! И день, и вечер, и ночь! Всё люблю! – выдохнула Света. – Всё люблю и всё ем! – сообщила она твёрдому нектарину, который дожидался своей очереди. Почему-то твёрдые нектарины и персики нравились ей гораздо больше своих слишком уж созревших коллег.
Звонок Сашки Свету порадовал.
– Полночи говорили? Чудесно! Петя теперь не нужен? Ну что ты! Очень даже нужен! Как зачем? Для закрепления знаний, так сказать. Нет, Саш, не торопись! Вот поговорили вы, и что? Он тебя куда-то пригласил? Нет. В любви признался? Нет. Замуж позвал? Нет-нет-нет. Так и что тебе мешает не отменять приглашение Петра в театр, которое, между прочим, ДО вашего разговора с Мироновым было тобой принято? Правильно, ничего! И вообще, Женя у нас очень задумчивый – в смысле, думает много. Нет, оно и понятно… я тут повыясняла, посмотрела, он – третий и самый младший сын, постоянно сравнивает себя с братьями, а братья у него прямо молодцы! И вот он пока сравнит ситуации, пока поразмыслит, как и ему быть молодцом-удальцом, пока обдумает то, что размыслил… Нам же не нужно, чтобы он завис ещё на пару лет в ночных разговорах по телефону?
– Нет, пожалуй, пару лет – это многовато! – согласилась Сашка.
– Вот и я о чём! Так что давай-ка мы его ещё немножечко подразним! Похулиганим… ну так… самую малость!
Света отложила смартфон, который ровно так же проработал полночи, обеспечивая её разговоры с Палашовым, и улыбнулась:
– Ах, как я люблю себя в искусстве! Особенно, в искусстве самую малость хулиганить!