Глава 46

Нэйт, подхватив уставшую госпожу на руки, понес ее в их каюту.

Изнутри его распирало даже не желание, хотя он очень соскучился, а тихая нежность и благодарность.

Не предала, не бросила, прилетела за ним, отстояла и вернула!.. Значит, нужен, значит, любит… Ведь любит же? Просто так спасать во имя проявления характера никто не станет. Скорее бы продала за хорошую цену и не кому-то, а матери их генетического прародителя. То есть даже в жестокости никто бы не упрекнул, и парни бы поняли… наверное. Он, по крайней мере, сделал все возможное, чтобы братьям казалось, будто бы он счастлив и у него все хорошо. На всякий случай, если госпожа решит его оставить… Но не оставила!..

Усадив Айми на кровать, Нэйт опустился на пол, обнял жену за ноги и прижался щекой к ее коленям. На душе было непередаваемо хорошо и спокойно. Он снова был рядом со своей семьей, с теми, кому нужен именно он, а не его положение в клане.

Мать своего генетического прародителя он прекрасно понимал и не осуждал. Женщина даже молитву вслух прочитала, когда его увидела, и только пылинки с него не сдувала все то время, что он жил в страхе и напряжении, ожидая, как поведет себя Айми. Какое решение примет… Веря в нее и все равно постоянно немного сомневаясь.

А вот молоденькие девушки, виснувшие на нем, как гроздья винограда на ветке, почти сразу начали вызывать сначала недоумение, а потом раздражение.

Они ожидаемо не походили на венговок, но и от живущих в Космопорте тоже отличались, и довольно заметно. Уже привычным Нэйту инопланетницам хотелось, чтобы за все отвечал мужчина, но им все же было не безразлично, какой именно мужчина окажется с ними рядом.

А молоденьким хенсанкам, так удивительно похожим на него самого и братьев внешне и от этого первые пару дней очень привлекательным своей непривычной необычностью, похоже, было совершенно все равно, с кем обниматься и целоваться. Ну или ему просто специально подсунули таких… готовых на все, чтобы ублажать его, но, судя по переглядываниям и перешептываниям, до этого точно так же ублажавших сына Джунга.

Для Нэйта женщины, настолько прогибающиеся под мужчин, казались какими-то… больными, что ли. «Ты такой красивый, такой умный, ты обязательно станешь главой клана, когда старая… твоя бабушка покинет этот мир!» — и все это с придыханием, словно он всю жизнь только и мечтал о том, чтобы возглавить какой-то неизвестный ему Дом.

Да у него всякий раз кулаки чесались врезать кому-то из мужчин за грубое обращение с женщиной! И это только волны на поверхности, глубже копать, как там все устроено, Нэйт побоялся.

Нет уж! Если бы выбора не оставалось — выжил бы, а зря заранее нервничать не стал. И правильно сделал.

Ласково потеревшись щекой о колени госпожи, Нэйт замер, почувствовав ее руки у себя на плечах. Айми погладила его, а потом вдруг дернула за футболку, пытаясь то ли ее сорвать, то ли затащить парня на кровать. При этом она издала какой-то странный звук, и Нэйт, подняв голову, увидел, что женщина плачет, по-детски всхлипывая и не пытаясь даже вытереть слезы.

— Не смей меня больше так пугать! Я чуть не умерла!

— Прости…те… — осознавать, что госпожа плачет из-за него, из-за того, что чуть его не потеряла, было… приятно, хотя и очень неловко, что ли. И стыдно немного, правда не ясно, за что именно, — он ведь не специально! Но больше всего Нэйту сейчас хотелось успокоить Айми, да и себя тоже… Поэтому, встав с колен, он сдернул с себя футболку, расстегнул и быстро снял штаны и плавно перетек на кровать, оказавшись сверху на женщине.

Айми тут же обняла его, притягивая к себе как можно плотнее, прижимаясь как можно крепче, и с легким стоном поцеловала. Сначала нежно, словно в первый раз или не веря в происходящее. Но потом поцелуи стали более жадными и напористыми.

В какой-то миг женщина попыталась вывернуться и раздеться. Куртку она сбросила сразу, войдя в каюту, а все остальное мешало и отвлекало… И Нэйт быстро помог Айми избавиться от всех этих тряпок, срывая их с нее. Желание окончательно захватило власть над телом. Парень даже порыкивал как хищный зверь, от предвкушения…

***

Айми:

Мой, мой, мой! МОЙ! Только мой…

Не надышаться, не напиться им… с ума сойти, как я соскучилась!

И как я… влипла. Разве можно так любить? Это же больно. И страшно. Но мне уже все равно — что есть, то есть, я чувствую, что чувствую, и ничего не хочу менять.

Остро, каждой клеточкой, до дрожи, до вскрика — прикосновение. Когда тебя целуют так, что туман в голове взрывается фейерверком, когда раздевают так жадно и так… медленно, тля! Я сгорю раньше, чем получу, наконец, то, чего мне жизненно не хватает!

— Нэ-эйт!

И низкий утробный рык в ответ, и все, что мешало, исчезло вдруг словно само собой, и его мужской голод вызвал у меня довольный смешок — значит, не повелся, да? На этих гурий с миндалевидными глазами и повадками течных сучек… значит, ждал меня… и теперь все это нерастраченное желание, все нетерпение, жар, похоть… все только мое. Мой!

Нэйт продолжал целовать, гладить мое тело, жадно прижиматься и шептать, словно в горячечном бреду, как он соскучился по своей госпоже, как он ждал, как верил… а я впитывала каждое слово, и острое желание разгоралось все жарче, огненными искрами рассыпаясь по коже и отдаваясь внизу живота сладким томлением. Постепенно эта сладость все нарастала, уже почти переходя в боль, и я в какой-то момент не выдержала, вскрикнула:

— Ну давай же!

Нэйт в ответ поцеловал меня с такой страстью, что я вскрикнула ему прямо в губы, потому что именно в эту секунду он вошел и начал двигаться, сразу поймав так необходимый мне быстрый, безумный ритм. Казалось, что оргазм будет вот… вот… вот уже сейчас… потому что острее и сильнее уже нельзя… но невыносимо сладкая пытка удовольствием все длилась и длилась, сводя с ума, а потом еще один поцелуй снес плотину и мы оба утонули…

Когда неумолимый прибой чувств схлынул, у меня было ощущение, что он выбросил меня на берег, к которому я давно и изо всех сил плыла и никак не могла доплыть. А теперь все… вот оно. И можно с огромным облегчением расслабиться и уснуть, обнимая свой «берег».