Глава 55

— Это что за представление? — мой голос все еще был обманчиво ласковым, когда я поймала строптиво сопящего парня за волосы на затылке и резко развернула от выхода, прижав к хлипкой стене декорации рядом с бутафорским диваном.

— Никакого представления! Сколько можно над нами издеваться? Трудно внятно сказать, что не нравится? — попытался возбухтеть Йошик.

— Сколько нужно, радость моя, столько и можно. Или ты думал, миллионы актерам платят только за красивые глаза? — я все еще держала его прижатым к стене и говорила тихо, почти касаясь губами уха. — Это работа, потяжелее, чем любая другая, до кровавого пота и до звездочек в глазах. Насчет внятности — слушать надо внимательнее, а не кобениться. Если что-то неясно — спросить можно вежливо, площадка — это не место для психозов и капризов. Я за вас поручилась, поставила на карту свое имя и репутацию. И я тобой недовольна. Очень. Ты меня подводишь.

Мои слова этого засранца немного смутили, но это же Йошэт! Поэтому ответом мне были демонстративно надутые губы и упрямое сопение. Взгляд в сторону отвел, ноздрями затрепетал, сейчас еще копытцем начнет в пол бить — и будет полный «Спирит — душа прерий», дикий мустанг. Угнетают! Обижают! И недолюбливают! Бедного. Где справедливость?!

Ну сейчас организую ему справедливость, в чем проблема-то?

— А еще, — я дернула рукой, в которой были зажаты блондинистые пряди, и упрямец стукнулся затылком о декорацию, — с чего это вдруг ты начал ругаться матом в моем присутствии? Тебя не учили, что хорошие мальчики при женщинах выражают свои мысли вежливо?! Все здесь точно так же устали, как и ты, но никто, кроме тебя, не матерится, все пашут. Если своими капризами ты меня просто расстроил, то тем, в какой форме ты их высказал, ты меня оскорбил.

Последнюю фразу я сказала твердо и абсолютно серьезно, убрав малейшие игривые интонации из голоса.

Вот тут его проняло. Йош вскинул на меня испуганные глаза и попытался сползти вниз, чтобы бухнуться на колени, но я не сразу ему это позволила, с силой удержав за волосы и только потом резко отпустив.

— Простите, госпожа, я не хотел! То есть… я просто разозлился и устал… оно само так вышло…

— Знаю, что не хотел. Если бы мне только показалось, — я снова добавила ледяной ласковости в голос, — что ты, дрянь такая, — резкий рывок за волосы заставил парня снова вскочить на ноги и приложиться о стену затылком, — это сделал специально, чтобы обратить на себя мое внимание, я бы тебя прямо тут проводом от переходника и выпорола, — для наглядности я пнула носком ботинка извивающуюся по полу тонкую черную змею в фигурной оплетке. — А потом месяц бы с тобой не разговаривала.

— А давайте последнее вычеркнем? — умоляюще заморгал на меня длинными ресницами этот паразит. — Давайте вы меня как тогда, и потом помиримся? Только, может, лучше не проводом, а? — и Йош покосился на страшную угрозу с натуральным содроганием, а потом поднял на меня глазки бедного виноватого зайчика.

— Так и быть, не сегодня. Ремень, — я протянула руку и спокойно дождалась, пока Йошэт торопливо расстегнет пряжку и вытянет кожаную полоску из собственных джинсов. Потупившись, он вручил сложенное петлей орудие наказания мне.

Я взяла и так же спокойно кивнула на диван:

— Спускай штаны и укладывайся.

Именно в этот момент легкий сквознячок шевельнул неплотно закрытую дверь в студию, и она с легким щелчком захлопнулась. Но осталась незапертой. Стоило кому-нибудь снаружи повернуть ручку, и…

Глаза у моего блондинистого мужа стали квадратные и большие-пребольшие. Он покосился на дверь, на меня, снова на дверь и заморгал еще жалобнее.

Не-а. Вот как стояла, так и стою, жду. Только через пару секунд его колебаний все же высказалась:

— Что? Как матом ругаться при всех, так ты не стеснялся, а тут вдруг стыдно стало?

Йошэт, надо отдать ему должное, соображал всегда быстро. Вот и сейчас, поняв, что сердитая госпожа непреклонна, он здраво рассудил, что раньше ляжешь, раньше встанешь. А риск заполучить вернувшихся с ланча зрителей возрастает с каждой секундой промедления.

Одарив меня последним душераздирающим вздохом несчастного обреченного зайчика, он спустил брюки вместе с трусами и плюхнулся на диван попой вверх с похвальной поспешностью.

У меня внутри хищно взмурлыкнула какая-то часть моего «я», наверняка венговская такая часть. Праматерь, если бы он сам не начал это представление, я бы, может, рано или поздно его спровоцировала… только, скорее всего, дома. Ну, потому что, как бы кто-то ни моргал ресничками, я кожей чувствовала, что это именно то, что нам обоим надо!

Ремень взлетел и негромко щелкнул, оставляя первую темно-розовую полосу на коже. Зверствовать я не собиралась, но это было именно наказание, а не просто сексуальная возбуждающая игра. Так что терпеливый и виноватый муж довольно скоро начал громко вздыхать и крутиться, явно мечтая, чтобы госпожа побыстрее уже выплеснула свою сердитость и стала опять доброй и любящей… а то, конечно, ее эксклюзивное внимание — это хорошо, но немного… больновато.

Ерзал-ерзал… охал тихонечко… а потом что-то вспомнил и торопливо поинтересовался:

— А еще долго? Вы точное число не сказали…

— Пока не прощу, — я снова занесла ремень и полюбовалась красивым узором на попе.

— А это почти БДСМ или не считается? — заинтересованно пропыхтел тихо охнувший Йош, и я едва не уронила ремень, с трудом удержавшись от смеха, — интонация была очень знакомая… понятно, в кого Айхо пошел!

— Это не считается! Это воспитание мужа, — изо всех сил сохраняя серьезность, ответила я.

— А… а то я тут стоп-слово придумал… и вообще… я больше не буду, правда! Мне же еще на ней сидеть!

— Специально подберу сегодня для съемки те дубли, где тебе сидеть! — пообещала я свирепым голосом, а потом не выдержала, бросила ремень на диван и засмеялась.

Йош замер, подышал, обнаружил, что сзади уже не припекает, и быстро оглянулся, сверкнув глазищами из-под белобрысой челки:

— Вы уже меня простили или просто вам стало меня жалко и вы решили злости поднакопить?

— О да, поднакопить и потом ка-ак выпороть! — я села на диван рядом с мужем и прижала обе прохладные ладони к пылающей коже. Погладила, пальцами ощущая приятные горячие припухлости. Обвела их по контуру, словно невзначай скользнув в ложбинку между ягодицами.

А потом дернула Йоша за рубашку, заставляя перевернуться на спину. Ну и ожидаемо обнаружила гордо стоящий возбужденный член. Пусть еще кое-кто только пискнет, что ему БДСМ не нравится.

Кажется, от моего «ласкового» прищура и явно предвкушающей улыбки кого-то вставило еще сильнее, потому что муж выгнулся мне навстречу, закусив губу и глядя из-под челки совершенно шалыми глазами.

Про незапертую дверь и то, что в любой момент кто-то может войти, он, кажется, напрочь забыл. Не до того стало.

Легко обхватив основание члена пальцами, я чуть сжала его, покачала… подвигала кожицу, любуясь, как у Йоша в такт расширяются и сужаются зрачки… а потом села на мужа верхом, прямо в одежде, плотно прижав его член собой, наклонилась, обхватила его лицо ладонями и промурлыкала:

— Значит, кто-то предпочитает ремень тому, чтобы я сердилась долго? Учту на будущее… — и плавно качнулась вверх-вниз, так, чтобы ощутить его напряжение через белье и потереться самым чувствительным местом.

Йош, наконец, застонал в голос, больше не пытаясь строить из себя стойкого оловянного солдатика, и задвигался подо мной, пытаясь тереться активнее, но я не давала ему воли, придерживая, останавливая и мучая возбуждением, пока сама не разгорелась настолько, что вот еще одно-два движения… еще чуть-чуть… почувствовать сквозь ставшие влажными трусики дрожание его члена… и взрыв!

Я тихонько вскрикнула, выгибаясь и прижимаясь к парню еще плотнее и двигаясь быстрее и быстрее, чтобы восхитительное ощущение длилось и длилось. И с внутренним хищным ликованием почувствовала, как подо мной подбросило Йоша, получившего свою часть блаженства. Он запрокинул голову, зажмурился и тоже вскрикнул сквозь закушенную губу.

— Мур-р-р-р, — сказала я на ухо своему младшему мужу после того, как мы оба отдышались. — Вот теперь я тебя простила. Только трусики пострадали… Ну ничего, доживу до вечера без них, — и тихонько засмеялась, поймав в его глазах полное ошеломление пополам с восторгом.

— Э не-ет, — я быстро встала с дивана, не позволив Йошу меня удержать. — Хорошего понемножку!

Затем под заинтересованно-пристальным взглядом стянула ту самую деталь одежды, которая приняла на себя всю тяжесть последствий нашей шалости. Медленно вытерла брызги с живота пытающегося поймать меня за руку мужа, свернула трусики в комочек, сунула в пакетик от бутербродов и спрятала в сумочку.

— Вот так, ничего не было, все прилично, мы учили роль. Штаны только надень, и тогда точно все поверят, — глядя на парня смеющимися глазами, подвела итог я и поправила складки на своем длинном расклешенном платье-сарафане, в котором было не жарко работать и удобно… шалить.