Глава 62

Из венговского посольства мы вернулись поздно, дети уже спали. Все трое моих мужей выглядели одновременно вымотанными насмерть и при этом неестественно вздрюченными.

Все же снятие блоков с подсознания — это вам не киборг чихнул. Но Тэйш с Йошэтом, на мой взгляд, перенесли эту сложную, долгую и муторную процедуру немного легче, чем зацикленный на полном контроле Нэйт.

Поэтому я с чистой совестью отправила младших мужей спать в их спальни, а старшего утащила к себе. Он не сопротивлялся, конечно, но был все еще слишком напряжен.

Я усадила его на свою кровать и сама принялась расстегивать пуговки на его рубашке, пользуясь любой возможностью, чтобы прикоснуться, провести пальцами по коже, погладить.

Нэйт сидел на самом краю, а я подошла вплотную, между его раздвинутых коленей, и раздевала, тихонечко мурлыкая время от времени какие-нибудь сентиментальные нежные глупости ему на ухо. Для этого приходилось наклоняться, и мои вовремя распущенные волосы легонько скользили по его плечам и лицу. Я не торопилась и расстегивала каждую пуговку ме-едленно.4f7b7c

Когда рубашка уже отправилась на пол, мне удалось добиться от мужа слабой улыбки и взгляда глаза в глаза.

— Как здорово, да? — я наклонилась в очередной раз, за поцелуем. — Теперь ты полностью принадлежишь себе и никто против твоей воли не заставит тебя ничего делать.

Он ответил поцелуем и легким стоном, а я незаметно и быстро постаралась расстегнуть собственную блузку, чтобы прижаться к его коже обнаженной грудью и ощутить его сердцебиение, в такт собственному.

Когда я легонько толкнула Нэйта, он без сопротивления упал навзничь, а я устроилась верхом на его бедрах и снова наклонилась, чтобы выцеловывать дорожку по точеной скуле к подбородку, по шее, по груди и ниже… Видимо, мужу было одновременно остро приятно и немного щекотно, потому что он вздрагивал, ежился, но постанывал очень сладко.

— Иногда плыть по течению не так плохо, — я поерзала и потерлась лобком о его все еще скованный джинсами и бельем, но уже заметно напрягшийся член. — Никто не может контролировать весь мир, он все равно непредсказуем, может случиться все что угодно, и от нас оно не зависит. И это на самом деле не страшно.

В ответ на эти слова Нэйт упрямо сжал губы, давая понять, что он как раз собирается именно такой глупостью и заниматься.

Но я была настойчивее:

— Особенно когда рядом есть тот, кому можно довериться и позволить вести себя. Это может быть очень приятно… когда ты сам этого хочешь, когда рядом тот, кто любит и никогда не навредит…

Я целовала его, одновременно чуть раскачиваясь на его бедрах, скользила кончиками сосков по его груди, чувствуя, как волна возбуждения постепенно превращается во мне в настоящий девятый вал, и шептала:

— Хочешь, я научу тебя расслабляться? Научу плыть по течению? Научу доверять мне и наслаждаться этим?

Нэйт всего на секунду опять напрягся, но я это почувствовала. А потом он сам расслабился, растекся подо мной и кивнул, отвечая на поцелуй.

— Вот так… а то хитренький заяц… вредный любимый заяц… которому только кажется, что он отдал управление мне, — шептала я между поцелуями.

— Я и так… всегда… вам доверял… — попытался протестовать муж, но я с легким смешком пресекла эти протесты, снова потеревшись лобком о его застегнутую ширинку. А потом протянула руку и достала из-под подушки мягкие белые ленты с карабинами и манжетами, а также повязку на глаза.

Нэйт прямо дернулся подо мной, когда их увидел, и глаза у него стали большие-пребольшие.

— С кляпом мы сегодня играть не будем, чтобы ты в любой момент мог остановить меня, если тебе что-то не понравится, — прошептала я ему на ухо, почти касаясь его губами.

Каждый поцелуй в процессе связывания вызывал у мужа легкий вздох, и он обмякал подо мной, расслабляясь, чтобы тут же напрячься и превратиться в памятник самому себе, когда очередной виток очень мягкой ленты ограничивал его свободу еще чуть-чуть.

А когда я натянула повязку ему на глаза, Нэйт и вовсе застыл подо мной мраморным изваянием.

Понадобилось несколько минут ласк, поглаживаний, нежного шепота и уверений, что я рядом. Все хорошо, я люблю его и хочу, чтобы он сумел насладиться своим временным пленом. Ведь он слышит меня?

И когда Нэйт кивнул и перестал каменеть под пальцами — еще раз поцеловала и… вставила ему беруши.

А потом опять целовала-целовала-целовала, гладила, чуть покусывала, дразнила кончиком языка, пока страх исчезновения связи с миром не пропал и муж не начал отвечать мне на каждое прикосновение стоном, почти вскриком.

Еще бы, когда из всех чувств остается только какое-то одно, оно в разы усиливается, и мои ласки очень скоро начали буквально сводить его с ума.

И тогда я вынула беруши, тут же негромко напомнив:

— Просто верь мне, Нэйт, я никогда тебя не подведу, не предам и не сделаю больно. Чего ты боишься, мой хороший?

— Того, что вы исчезнете или с вами что-то случится, а я не смогу прийти к вам на помощь, — хрипло выговорил муж пересохшими губами.

— Верь мне… я подам тебе знак, если мне будет нужна твоя помощь. Я буду верить тебе всегда и всегда позову. А пока — расслабляйся, позволь мне решать за тебя. Не по какому-то слову или фразе, впаянным в твою голову, а потому, что тебе самому этого хочется…

Нэйт глубоко и длинно вздохнул, словно окончательно выпуская из себя напряжение. Кивнул и чуть улыбнулся.

— Хочешь, опять уберу тебе слух, и сможешь чувствовать меня только телом? — предложила я, обводя раковинку его уха ноготком, отчего он даже выгнулся немного. И опять кивнул, закусив пухлую нижнюю губу.

Я тихонько засмеялась, чувствуя, что сегодня у нас будет просто невероятно прекрасный секс. А еще у меня самый лучший и самый доверяющий мне муж во всей галактике.