Глава 60. Кровать

Рэйнер

Хватило лишь нескольких глубоких мощных толчков, чтобы тело Энжи стало содрогаться в конвульсиях наслаждения. Её внутренние мышцы так сильно обхватили мой член, что я быстро последовал за ней.

Просто поразительно, как сильно Тан завёл мою малышку, учитывая, что он даже не целовал её в губы и не прикасался к самым эрогенным зонам — к груди, животу и между ног. Лишь на пару секунд он дотронулся до нежных интимных складочек. Наверное, затронул клитор, поскольку Энжи с тихим вскриком выгнулась дугой в оргазме. Потом её возбуждение снова стало набирать обороты, пока я не подарил ей удовлетворение, ворвавшись в бархатное пульсирующее лоно.

Наблюдать со стороны, как какой-то мужик лапает моё сокровище, было тем ещё испытанием. Но что поделать: ближайшие пять лет нам от него точно не избавиться, надо с этим смириться. Перед ужином я успел просмотреть его файл. Он сирота, родители погибли на руднике, родственников нет. Вся его семья теперь — это мы. Стараюсь почаще повторять себе эту фразу.

Стоило мне присоединиться к массажу, как ревность поутихла. Пытался воспринимать Тана как напарника, который помогает мне доставить удовольствие моей жене. Наверное, его слова, обращённые к Энжи, тоже сыграли свою роль: когда он говорил о том, что принадлежит ей от макушки до пяток и цель его жизни — защищать и радовать её, это прозвучало очень искренне.

Узнал много нового об эрогенных зонах. Когда мы с Таном посасывали и ласкали языком пальчики на ногах малышки, поглаживая при этом стопу, Энжи извивалась, как змейка, и сладко постанывала.

Я внимательно наблюдал за Таном, стараясь запомнить все его действия, но это было нереально. Его руки настолько проворно и уверенно порхали по женскому телу, разминая, поглаживая и то и дело нажимая на определённые точки, что рядом с ним я чувствовал себя дилетантом. Но старательно пытался повторять за ним.

Мне было даже жаль его, когда он оставил разгорячённую девушку и отправился в душ. Представил себя на его месте. Но я не стал его останавливать. Не готов я пока лицезреть, как он будет вставлять свой член в мою жену. Знаю, что когда-нибудь это произойдёт. Но не сегодня.

Когда утихли последние сполохи удовольствия, я распластался на кровати, сгрёб жену в объятия и накрыл нас обоих одеялом. Энжи моментально вырубилась на моём плече.

А я всё продолжал думать о Тане. Интересно: обычно он ведёт себя тихо и робко, я бы даже сказал, затравленно. До сих пор не может до конца выполнить мою просьбу обращаться ко мне на ты. Путается.

И лишь на спарринге в спортзале и в постели с женщиной он проявляет свою истинную сущность, бывает собой, а не тем, кого из него делали много лет — послушным забитым рабом. Вдобавок профессия врача наверняка добавляет ему уверенности в себе. В том файле, что Элмер скинул мне на браслет, было множество копий грамот и благодарностей за волонтёрскую врачебную деятельность в клинике для бедных. Наверное, ему нравилось работать там. А сейчас его взяли и насильно привязали к моей семье.

Тан прервал мои размышления, выйдя из ванной. Мокрый, голый и дрожащий от холода — он молча и покорно лёг на пол рядом с кроватью. А я дал себе сильный мысленный подзатыльник.

Бездна! Я совсем забыл про его кровать! И про то, что ему нужна чистая одежда. Из меня тот ещё рабовладелец…

И что мне теперь с ним делать? Не оставлять же его так — на полу? Войс прав: Тан не животное. Пошевелиться я не мог: не хотелось потревожить сон Энжи. Даже если я скажу ему притащить кровать из гостевой вместе с Войсом, они всей этой вознёй всё равно разбудят мою малышку. Сказать ему спать на кресле — это жестоко. Тяжело вздохнув, я принял решение.

— Тан, в крайнем шкафу у окна найди чистые трусы и надень их. В ванной возьми любое полотенце из стопки и вытрись. В шкафу у дверей возьмёшь подушку и одеяло. И ложись сюда, к нам, — я произнёс это едва слышно, но был уверен, что оборотень с его чутким слухом меня прекрасно услышит.

— В-в-вы ув-верены, господин? — тихо откликнулся раб. Его зубы стучали от холода. — Я могу с-с-спать на полу, тут мягкий к-к-ковёр. Сейчас быстро с-с-согреюсь. Барсом обернусь, в шубе будет тепло. Я п-п-просто душ принял ледяной. И своё бельё постирал. Не хочу д-д-доставлять вам неудобства.

— Тан, не заставляй меня повторять, — негромко рыкнул я на него.

— Простите, господин, — вскочил он и метнулся к шкафу.

Сказал бы мне кто ещё вчера, что я оборотня-кота буду уговаривать мои трусы надеть — я бы не поверил.

Когда Тан наконец-то улёгся в кровать и накрылся одеялом, то быстро затих. Кажется, он боялся даже дышать.

— Спасибо, Рэй, — очень искренне прошептал он.

— Спи, — отозвался я. Надеюсь, он не заработал себе пневмонию с этим холодным душем.

Звонкий кошачий тыгыдык нарушил воцарившуюся тишину. К моему удивлению, котёнок забрался для сна не на любимое покоцанное кресло, а на нашу кровать. И ещё сильнее удивился, когда эта вредная пушистая варежка разлеглась на моём плече. Чудеса…