Глава 9

Михаил

– Понимаешь, сын, я, когда её увидел, то для меня другие женщины перестали существовать, – отвечал отец на мой вопрос про их с мамой любовь. – Маняша ведь только через год, уже, когда ты родился, призналась мне, что просто родить хотела. Мол, возраст уже. И замуж по этой же причине идти за меня не хотела. Только вот ты и стал причиной её согласия.

Мама была маленькая, как Дюймовочка, и едва доходила папе до груди. Я ростом в отца пошел. А вот цвет волос тёмно-рыжий – это мамин.

– Нет, Миш, ты каштановый, – любовно гладя меня по голове, говорил отец, добавляя при этом:

– Весь в мать.

Родители прожили душа в душу двадцать два года. До самой смерти мамы. Она сгорела от рака за два месяца. Отец тогда все два месяца в больнице жил. Даже санитаром туда устроился, фактически отдав мне свою мебельную фирму.

Я тогда только из армии вернулся. Пацан совсем был. По общепринятым меркам. Разве может парень в двадцать два года управлять фирмой, как я? Или жениться один раз и на всю жизнь на женщине старше себя, как отец?

Я никогда и не задумывался над разницей в возрасте у родителей. Да и какой ребёнок, скажите мне, задумывается над такими вещами? Я рос в любви и согласии. Для меня было нормально, что папа просто так мог подхватить маму на руки и поцеловать.

Когда не стало мамы, отец только и мог, что про неё рассказывать и про их жизнь с мамой вспоминать.

За день до его смерти мы сидели с ним на кухне, где всё так и осталось, как устроила мама. Была годовщина смерти мамы, мы с кладбища приехали. Пили чай, и он вдруг сказал:

– Знаешь, сын, я желаю тебе встретить такую же свою единственную. И не имеет значения, сколько тебе и ей будет лет. Уж в этом то ты мне поверь!

– Пап, да где же я найду вторую такую как мама? – усмехнулся я тогда.

– Второй такой нет, ты прав, сын. Но ты найдёшь свою. И вот когда ты её встретишь, ты сразу это поймёшь. Это будет как удар в солнечное сплетение. Знаешь, когда вздохнуть не получается. Стоишь и только воздух ртом хватаешь. Но за своё счастье надо бороться. Мне год понадобился, чтобы Маняша поверила мне. Я не сужу её за это. Она ведь была в разводе, да и так пыталась жизнь свою наладить. Не получалось у неё ничего, перестала она верить нашему брату. Ей поэтому и не везло, что меня ещё тогда не встретила.

А утром я нашёл его в кровати уже мёртвым. Он просто уснул. Патологоанатом сказал, что смерть наступила сразу, как он лёг. Получается, что умер отец в день смерти мамы. Через год.

В день похорон отца я и познакомился с его родителями и младшим братом. Мои дед с бабкой по линии отца не хотели признавать его выбор, не приняли они того, что мама была старше. Не приняли они и меня. Отец рассказывал, что, когда мне было три года, он возил меня к ним, думал, может, проснется в них что-то ко мне. Не проснулось. Но о смерти отца я им сообщил, решив, что так правильно. Захотят проститься со своим старшим сыном, значит, придут. Они и пришли. Точнее, приехали. Привёз их мой дядька. Я его никогда не видел, как и он меня.

– Игорь, – протянул он мне руку. Такую же большую, как и у моего отца, как и у меня. Я понял, что это у нас семейное. Он был точной копией моего отца, просто моложе на десять лет. Хотя, странная какая-то семейственность у нас вышла. Дед был среднего роста, бабка тоже. Ну, да кто ж мне расскажет то всё?

Родственники отца были и на поминках. Уже после того, как дядька посадил родителей в машину, он попросил мой номер телефона, пообещав позвонить. Я, если честно, не поверил, что он позвонит. Но он позвонил на следующий же день. И вот, неожиданно для меня, мы с ним стали общаться. Видно, ему наше с ним общение было необходимо, так же как и мне. У меня не осталось родных. У него семьи тоже не было.

После того как дед с бабкой вычеркнули из своей жизни своего старшего сына, контроль над всеми, сначала девочками, а потом девушками в жизни Игоря был жесточайшим. Каждая рассматривалась под микроскопом. Итогом стало то, что он к своим тридцати двум годам так и не был женат. И даже ни с кем толком и не встречался.

Оказалось, что, несмотря на нашу с ним разницу в возрасте в одиннадцать лет, у нас с ним много общего. Ведь даже бизнесы, мой и Игоря, связаны с деревом. Наша фирма делала мебель из дерева и лестницы. Их фирма строила срубы и постоянно страдала от необязательности партнеров, производителей мебели из дерева. Так мы с ним через год после нашего знакомства, переросшего в крепкую мужскую дружбу, решили объединить наши две фирмы в одну.

При первой встрече я был поражен его внешним сходством с моим отцом. Просто одно лицо. Потом я уже понял, что и характеры у них похожи. Ну что тут скажешь? Родные братья.

После слияния наших фирм доходы наши резко возросли. Обязанности у нас с ним были четко распределены, паевые доли тоже. В фирму часто приходили на лето студенты. Так мы и познакомились с Антоном. Он честно сказал, что пришёл на время, и что ему нужны деньги на свадьбу. Вкалывал, как лошадь, работы не боялся. Из цеха уходил только после того, как доделает работу. Это заслуживало уважения. Парень хоть и был младше меня на семь лет, но мы с ним сдружились. На свадьбу он заработал за лето. Я тоже был приглашен на торжество. В приглашении было указано, что я могу прийти с девушкой. Постоянной девушки у меня никогда не было. Так, пару раз встретимся и разбегаемся.

– Племяш, ну тебе-то не надо её с родителями знакомить, у тебя то почему не складывается? – усмехался Игорь каждый раз, услышав о моём очередном расставании с очередной же девушкой.

К слову, его отец, а мой дед спокойно перенёс наше слияние фирм. Всё-таки во мне тоже течёт его кровь.

В итоге на свадьбу Антона и Анюты я пошел с той, с кем проснулся однажды утром за неделю до намеченного торжества.

То, что случилось в комнате ожидания для гостей в ЗАГСе, было для меня полной неожиданностью. Я всегда считал слова отца "про удар в солнечное сплетение" при виде “той единственной и на всю жизнь” просто образным выражением.

Она стояла в компании двух совершенно непохожих друг на друга девушек и одного парня. Она была старше их, но точно не была их матерью. Может старшая сестра? Но кого из них?

Ростом она была ниже среднего. Шикарная большая грудь, тонкая талия и аккуратная попка. Платье идеально сидело на ней, подчёркивая все её прелести. Открытые плечи, тонкие запястья. Кольца на пальце нет, значит, не замужем. Не может же такая шикарная женщина быть одинокой. Может, просто не носит? Мысли неслись галопом. Когда мы встретились с ней глазами, я понял, что не могу дышать. Вот просто физически. Я стоял и хватал ртом воздух.

– Тебе плохо? – услышал я голос своей спутницы. Оксаны, кажется. Я сейчас и своё то имя с трудом вдруг вспомнил, а уж девушки, стоявшей рядом, и подавно не помнил, – здесь так душно. Как вы, мужчины, ещё и в костюмах в этой духоте стоите.

Открылась дверь в зал для регистрации, и распорядитель пригласила нас пройти. Я рванул вперед, забыв про свою спутницу, в надежде оказаться рядом с ней, моей единственной. Оказывается, слова отца про удар в солнечное сплетение были правдой. Кто бы мог подумать!

Регистрация, торжественная музыка, всё слилось в один кадр. Да кто же она такая? Что за мужик там около неё трётся? Неужели он не видит, что неприятен ей?

– Теперь фото молодых с родителями! – услышал я голос фотографа. И вдруг увидел, что она и этот неприятный мужик встали рядом с молодоженами.

Хорошо, что хоть фотограф поставил их по разные стороны от жениха и невесты.

– Мам, встань с моей стороны, пожалуйста, – попросила её Анюта.

Да лааадно! Это Анютина мама?? Ну да, Анюта же похожа на неё. Антохина тёща, значит. Глядя на то, как их фотографируют, я уже представлял, как буду заставлять Антоху называть меня "папа", ну или "папа Миша". А как ещё называть отца жены, пусть и неродного. То, что мы с ней будем вместе, я не сомневался.

Поэтому, когда тамада объявил танец с тёщей, я назвал такую цену специально, не дав возможности кому-то ещё участвовать. Танцевать с ней должен только я. Я и танцевал. В центр зала я вышел на негнущихся ногах. Когда зазвучала музыка, я чуть успокоился и вдруг понял, что всё, ребята, я попал. Влюбился, что называется, по уши. Что ж такая композиция то короткая? Это был любимый вальс моей мамы, она и меня учила под эту музыку танцевать. Таких совпадений просто не бывает! Я расценил это как мамино благословение.

Потом, в течение вечера, я участвовал во всех конкурсах, где участвовала она. Я уже выяснил, что зовут её Екатерина. Катя. Тот неприятный мужик оказался отцом Анюты, который бросил её и Катю пять лет тому назад, ушел к другой женщине. Как можно променять ТАКУЮ женщину на какую-то другую?

А потом гости стали разъезжаться. Свадьба отшумела. Я ходил сам не свой. С Анютой и Антоном мы встречались, ходили тусить вместе, но найти предлог и спросить про НЕЕ у меня не получалось. И вот однажды позвонил Антон и попросил помочь ему выбрать мотоцикл. Была у нас с ним общая страсть. И вот тут звёзды на небе сложились для меня в нужном порядке. Оказалось, что мотоцикл Антон будет хранить у тёщи в гараже, а значит, я могу приезжать туда же, совершенно легально. Чем я беззастенчиво и пользовался.

Теперь я видел моё счастье каждую субботу. А грудь то у неё своя, оказывается, не силиконовая! Это я почувствовал, когда она, восхищенно рассматривая мой мотоцикл, прислонилась к моей руке. Даже имя ему дала, надо же! А ведь и правда, Дракон. Спохватилась, отпрянула. Поздно! Я потом целый день чувствовал на коже её прикосновение.

Я же не идиот, я видел, что она меня не воспринимает как мужчину. Я для неё друг её зятя. Приучал её к себе постепенно, позволяя себе только мечтать о ней. А ещё я, зная, что мой размер подходит не каждой женщине, боялся напугать её. Она такая худенькая. Да у меня только от одной мысли о ней всё наливалось и становилось тесно в штанах.

В тот день мы с Антохой и Славиком потрудились на славу. Славка уникум. Дерево поёт у него в руках. Он мне показал несколько своих работ, я чуть с ума не сошёл. Договорились, что приедет к нам в понедельник. У нас же столько заказов на такой эксклюзив уплыло, потому что не могли найти мастера! А теперь вот он, мастер, за забором живёт. Смешные они все. Такие разные, но такие дружные. Танюшке-хохотушке придётся, правда, в глаза сказать, что не получится у нас с ней ничего. Главное, не затягивать с этим, пока она себе не придумала нашу с ней жизнь.

Да чтоб тебя! Реагирую на её прикосновения как истеричка. Катя, собирая посуду со стола, подошла со спины и оперлась на моё плечо. Она-то ушла с этими тарелками, а у меня теперь плечо горит от её прикосновения и штаны вздыбились, как у малолетки утром. Хорошо хоть, за столом сидели!

То, что случилось поздно вечером у неё на кухне, было логично. Было правильно. Наши тела сами показали нам, что мы идеально подходим друг другу. Она приняла меня всего целиком, не испытывая дискомфорта при этом. Я не мальчик и знаю уже, как реагируют женщины при виде моего агрегата. Но с ней, с моей Катей всё было правильно. Мы подходим друг другу, как два пазла.

А утром я готовил завтрак для своей женщины и её семьи. Моей семьи. И уехал, как последний дурак! Просто взял и уехал! Да мне надо было там же, за завтраком объявить Антону и Анюте, да и самой Катерине, что мы теперь с ней вместе! А я, как последний дебил, уехал. Отец бы меня пристыдил. Я уверен в этом. Сам упустил свое счастье.

Откажись я идти в тот вечер с Игорем праздновать его день рождения, всё было бы по-другому. То количество алкоголя, что мы с ним выпили, сделало своё дело. В женщине, подошедшей к стойке бара за коктейлем, я вдруг увидел свою Катю. Мой пьяный мозг сыграл со мной злую шутку. Зачем я тогда повез её к себе домой? Как можно было перепутать, даже на ощупь, эти силиконовые сиськи Элины и натуральную грудь Катерины? Ну да, кувыркались мы с ней почти всю ночь. Только она со мной, а вот я представлял, что с Катериной. Дебил. А утром, протрезвев и увидев рядом совсем не ту женщину, сбежал, нацарапав какую-то отписку про срочные дела. Из собственной квартиры сбежал!

Кто же знал, что Элина меня целый день будет ждать в квартире. У нас в тот день была отгрузка и сруба, и мебели. Прошло не так всё гладко, вымотался как грузчик, еле до дома добрался. Захожу, а там Элина сидит. Ужин даже приготовила. И ведь не насторожило же меня, что обычно у меня в холодильнике только яйца есть. А здесь и мясо, и овощи и даже вино. При виде еды на столе понял, что целый день не ел ничего. Как там говорят то про нас, мужиков? Путь к нашему сердцу лежит через наш желудок? Вот у меня так точно, как оказалось!

Элине понадобилась всего неделя, чтобы меня привязать к себе. А всего-то и надо было, что кормить меня и в постели ублажать. И то, и другое, если уж быть честным, она делает мастерски.

Но суббота – это тот день, когда я должен быть рядом с Катей.

– Элина, я завтра на весь день уеду, – объявил я вечером в пятницу.

– Зайчонок, завтра же суббота! Выходной день.

– Слушай, прекрати меня так называть.

– Хорошо, зайчонок. Ой, прости! – она хлопала глазами.

– Я обещал Антону посмотреть его мотоцикл. Он у него не в городе, поэтому и говорю, что не будет меня целый день.

Но в субботу утром Элине вдруг стало плохо. Пришлось везти её в больницу. Проторчали там полдня, у неё взяли анализы, ей стало как будто бы легче и нам разрешили уехать, сказав, что результаты её анализов сообщат по телефону. Мы уехали. А дома я вдруг понял, что физически не могу с ней находиться в одном помещении. Она лежала в постели, а я, глядя на неё, понимал, что ничего не испытываю к этой женщине! Ни-че-го! Мне даже не было жаль её. Я почувствовал себя монстром, но, чтоб не срываться на неё, я уехал. Я гнал своего Дракона по трассе в никуда, а оказалось, что к Кате.

К деревне я подъехал, когда уже смеркалось. И только тут я понял, что не знаю, где Антон с Анютой. А если их нет? Будет ли она рада моему внезапному появлению? Как говорится, незваный гость хуже татарина. Интересно, эта присказка к нам со времен татаро-монгольского ига пришла? А если она не одна? Нет, ну не дурак ли я, приперся сюда, а теперь не знаю, что мне делать. Я решил искупаться, может, хоть вода поможет прийти в себя. Доехал до дальнего пляжа. Я уже знал, что их здесь два. Обычно все ходят на ближний пляж. Просто потому, что он больше, на нём есть песочек, ну и он к деревне ближе.

На дальнем пляже не было никого. На самом деле, не намного он и дальше от деревни. Два пляжа разделены между собой густыми кустами. Спуск к дальнему пляжу более крутой, и здесь нет песка, что мне было только на руку. Заглушил мотор и скатился на сам пляж просто как на велосипеде. Долго плавал, наслаждаясь тишиной, нарушаемой только кузнечиками или сверчками, да фиг знает кем, на самом деле. Я уже одевался, собираясь возвращаться в город, когда услышал, что на ближнем пляже тоже кто-то есть. Подсматривать я не собирался, тем более, что по звукам, доносящимся из воды, пловец был так себе. Зачем же смущать человека своим подглядыванием. Я продолжил одеваться. И вдруг я услышал:

– Ого, какая встреча! Меня ждала? – незнакомый мужской голос.

– Привет, Вань! – а это уже был голос Кати.

Я застыл, как вкопанный, ругая себя последними словами. Мог бы и раньше полюбопытствовать, кто рядом плещется.

А мужчина тем временем продолжил:

– Купалась? Как водичка?

И тут я, ругая себя последними словами, полез в кусты. Я должен был увидеть её и его. И я увидел. Увидел, как он подошёл к ней сзади, наклонившись к самому её ушку, что-то тихо ей сказал. Увидел, как он обнял её и стал наглаживать её шикарную грудь, засунув руку под её футболку.

Дольше я не мог вынести этого зрелища, а потому, натянув куртку и шлем, рванул, взревев мотором, въезжая на горку. Я гнал Дракона по трассе в сторону города. На моё счастье, трасса была пустой. Дороги я не видел. Она там сейчас с другим мужчиной, который ласкает её. А я здесь, с абсолютно чужой мне женщиной. Почему я с ней? Зачем? Как вообще так получилось, что Элина оказалась в моей жизни? Пора заканчивать эти отношения.

Я вошёл в квартиру и понял, что Элины нет. Неужели сама поняла, что мы с ней не пара? Записки от неё не было. А вещи её ещё были здесь. Я вытащил телефон и набрал её, она сначала не брала, потом сбросила. Терпеть не могу эту женскую привычку! Догадайся, милый, сам, называется. Перезванивать не стал. Если что-то серьёзное, то сама напишет. Если тупо решила поиграть в обиженную барышню, то я в такие игры больше не играю. Вытащил из шкафа какую-то сумку и начал, методично обходя всю квартиру, собирать её вещи в эту сумку. Собрав всё, что нашёл, я успокоился. Принял душ и уснул как убитый.

Всю неделю я не звонил ей, и Элина тоже молчала. Зато в субботу не надо было никому объяснять, куда и почему я опять уезжаю. Уезжал в приподнятом настроении, а вернулся как побитый щенок, но с твёрдым намерением вызвонить Элину и закончить наши отношения. Решив для себя, что только разорвав одни отношения, я могу начинать другие.

Вызванивать Элину не пришлось. Она была в моей квартире. Сидела в большой комнате на диване со странным торжественным выражением на лице. На журнальном столике что-то лежало.

– Зайчонок, привет!

Вот так запросто? Как будто не было этой недели обоюдной тишины?

– Что ты здесь делаешь? Хотя, нет, это даже хорошо, что ты сама приехала. Нам нужно поговорить.

– Да, зайчонок, я тоже так считаю! – перебила она меня и протянула мне то, что лежало на столе.

– Что это?

– Как что? Тест на беременность. Поздравляю! Ты скоро станешь папой!

– Что?

Я, как последний дурак, пялился на эти, мать их, две полоски. Допрыгался. Не так я себе это представлял, и не от этой женщины.

– Зайчонок! Ну, обними же уже мать своего ребёнка. Неужели ты не соскучился?

– Когда роды?

– Ой, ну я не знаю, – надула она губки, – это врач скажет. Ближе к Новому году, наверное. Но, я не хочу выходить за тебя замуж с пузом. Я хочу красивое белое платье, чтобы моя фигура была видна. Пока я ещё не стала толстой как бегемот.

Что? Свадьба? Ну да, она права. Ребёнок должен родиться в нормальной семье.

– Хорошо, в понедельник идем подавать заявление.

Она что-то ещё говорила, но слушать и слышать её я не мог. Молча переоделся и ушёл.

Очнулся на диване у Антохи с Анютой. Из локтя шла трубка к капельнице. Услышав, какое сегодня число, пришёл в ужас. Прошла неделя. Антон развлекал, как мог. Приезжал Игорь, и, увидев меня в таком состоянии, бросил:

– Ну, хоть жив, сволочь! Я не знал, что подумать и где тебя искать. Хорошо вон ребята мне позвонили. Объясни хоть, с чего ты запил?

Я молча отвернулся к стене. Как можно объяснить то, что тебя, как телёнка на веревочке тянут туда, куда ты идти не должен? В конце концов, я же взрослый мужик. А мужик решает свои проблемы сам. Так меня отец учил. Каждый сам принимает решения и сам же потом несёт за них ответственность.

Антону с Анютой я, перед тем как вернуться домой, рассказал всё. Про нас с Катюшей и про Элину.

– Ну ты и дурааак, – протянул Антон.

Ха! Как будто я сам этого не знаю.

Домой я вернулся в Антохиных джинсах, мои мне вдруг резко стали большие. Элина, увидев меня такого, вела себя смирно. Заявление мы подали. Нас даже не заставили ждать три месяца. Элина, представив справку от врача, как-то уговорила тётку в ЗАГСе, и нам назначили дату уже через два месяца, даже меньше. На первую пятницу сентября.

– Зайчонок, сегодня едем на шопинг! – объявила Элина так, словно едем мы не на шопинг, а в оперу.

Хотя о чём это я? Где Элина, и где опера? Пришлось ехать. Уж лучше по магазинам ходить, чем дома сидеть и слушать всю ту чушь, что она несёт, называя этот бред "планами на жизнь". Она заходила, кажется во все магазины, которые попадались нам на пути. И вдруг я почувствовал, что Катя здесь, рядом. Мы как раз подходили к какому-то кафе. Мы встретились с ней глазами, и я понял, что не могу оторвать от неё взгляда. Элина, заметив, куда я смотрю, выдала:

– Зайчонок, я устала. Давай зайдем, посидим.

И сама же направилась в это кафе, не дожидаясь моего ответа. Элина выбрала столик по соседству с тем, за которым сидела Катя. Я свалил все пакеты на один из стульев и специально сел к ней спиной. Просто этот стул стоял максимально близко к ней. Я надеялся уловить её запах, услышать её голос, поймать её дыхание. Я еле сдерживался, чтоб не обернуться и не обнять её здесь, при всех, при Элине. Не успел. Она ушла, не доев своё пирожное "Павлова". Я это увидел, всё-таки обернувшись. Пирожное было почти целым. Я так ей противен, что даже этот вкуснейший десерт не лезет ей в горло? Ну да, у того мужика, с которым она обнималась на пляже, фигура лучше. Подтянутый весь как спортсмен.

Когда я сказал Элине, что за неделю до свадьбы мне парни, во главе с Игорем устраивают мальчишник, она закатила мне истерику. Ничего вразумительного я не услышал. Сплошные слезы и уговоры отменить. Без объяснения причины. Несла какую то чушь про гадалку и похороны в белом платье. Мальчишник отменять я не стал, решив оторваться напоследок. Тем более, что не я его и устраивал.

Помню, что было весело. Было много выпивки. Потом приехала Анюта, и они с Антохой решили, что пора меня везти в город. Кажется, я твердил, что прекрасно могу и у их тёщи переночевать.

Очнулся я в палате и без ноги. Мне кололи очень сильные обезболивающие и, наверное, снотворное, потому что я всё время спал. А потом случился весь этот кошмар с Элиной в главной роли. Осознав, что произошло, я вспомнил всю ту чушь, что несла Элина перед мальчишником. Жить не хотелось. Ведь, послушай я её тогда, ничего бы и не случилось! И тогда я вскрыл себе вены. Ночью, зная, что зайдут ко мне только утром. Вскрыл ножницами, которые забыла медсестра, делавшая мне перевязку. Обнаружила меня она же. Обнаружила слишком рано. Я уже потерял сознание, но меня откачали. Итогом стало круглосуточное наблюдение за мной и беседы с психологом.

Про сороковой день я узнал от Славика, который пришёл ко мне в больницу. Сам я плохо понимал, сколько прошло времени. Он же помог и найти Толика, и организовал микроавтобус, чтобы отвезти меня на кладбище. Славик и сам, не хуже Толика, справлялся с обязанностями медбрата, но настоял на том, что Толик лучше, потому что у него есть медицинское образование. И почему я раньше не воспринимал Славика всерьёз? Считал, что он пацан совсем. Дружу же… дружил же я с Антохой, а они с ним ровесники… Были.

Могилы Анюты и Антона утопали в цветах. Здесь вся их деревня, что ли? И тут я увидел высохшую фигурку. Катя. Вся в чёрном. И сама вся чёрная от горя. Стоит одна. Без слёз. Рядом с ней пустота. Люди обычно теряются, не зная, что сказать. Как можно словами передать, что сам не понимаешь до конца. Не понимаешь, потому что твои близкие живы.

Я с помощью Славика подъехал к ней, в эту её пустоту, и молча взял её за руку. Ледышка совсем. Она не сразу поняла, что кто-то держит её руку. Медленно повернула голову в мою сторону.

– Кать, Катерина Петровна, извини, меня не отпустили на похороны. И даже на девять дней.

– Миша, ты?