Глава 2

***

- Мам, можно вопрос?

За окном падал снег, а ночью, кажется, ударил не слабый мороз. Судя по своеобразным утренним танцам со сребками и щётками соседей вокруг машин, я могла считать себя счастливицей, ведь идти на работу в такую рань мне было совсем не нужно. В принципе, несколько готовых заказов я могла отвезти на почту и завтра.

Сегодня у меня были другие планы: заняться уборкой и поставить ёлку, купленную в «Кузнеце да Плотнике» со скидной в пятьдесят процентов и тысячей извинений в придачу.

- Ну ма-а-а-ам?

Я повернула голову к сыну, который лениво размазывал овсянку по тарелке.

- Сначала кашу скушай, а потом спрашивай.

- А дядя Илья говорит, что настоящий мужчина, чтобы стать сильным, должен кушать больше мяса.

- Дядя Илья, конечно, в чём-то прав, но помни, какие классные овсяные печеньки он умеет печь.

Сашка с большим недоверием посмотрел сначала на меня, затем на остатки каши, пытаясь понять, как один факт соотносится с другим, а затем глубоко вздохнул и продолжил свой завтрак.

- Так что ты хотел спросить-то, сынок? – опомнилась я уже, когда он у двери взваливал на плечи свой рюкзак и подхватывал сменку.

- Я забыл.

Я не удержалась от того, чтобы закатить глаза.

- По крайней мере, не забудь, что в три часа у тебя футбол. И на всякий случай возьми ключи от дома, - увещевала я. – И позвони, как дойдешь до школы.

- Ну, мам, я уже не маленький, - прохныкал сын.

- Конечно, не маленький. А знаешь почему? Потому что кашу овсяную хорошо кушаешь. - Я улыбнулась, чмокнула сына в щёку (дома, когда никто не видит, он еще позволял мне такие нежности) и закрыла за ним дверь.

Развернувшись на пятках, я огляделась по сторонам.

Фронт работ был просто огромный.

Вчера меня, синюю от краски и злую как сто тысяч чертей, до дома сопроводили на фирменном фургоне строительного магазина. Дед Мороз по имени Дмитрий даже помог занести в дом и ёлку, и обои с клеем, и даже две банки злополучной синей краски. Он не стал комментировать произошедшую оказию, а лишь протянул руку и предложил возместить ущерб за испорченные вещи. Я отказалась, посчитав, что щедрой скидки вполне достаточно. Куртка на мне была старенькая, джинсам тоже шёл не первый год, а вот ботиночки, приобретенные летом по бросовой цене, было немного жаль.

И всё же больше всего пострадала моя гордость и немного попа. Её встреча с твёрдым полом была крайне неприятной и до сих пор отдавала болью где-то в районе копчика.

Ёлка нам с Сашкой досталась шикарная – воспользовавшись ситуацией, мы решили взять дерево аж под самый потолок. Гирлянды и игрушки я заказывала заранее в интернете, так что осталось только установить её и нарядить.

В большой комнате, в правом её углу, оказались сброшены и пока не до конца отсортированы все контейнеры с пряжей, спицами, помпонами и изделиями, которые были либо наполовину связаны, либо полностью завершены и даже упакованы по коробкам.

Моим основным и на данный момент единственным видом заработка было вязание. В основном, шапок, снудов и варежек. Работа эта мне нравилась, и, как и любая другая, хоть немного связанная с тем, что обычно изготавливают дома, началась со случая.

Сашку я тогда водила еще в ясельную группу, ему было около трёх лет. На работу устроилась посменно в супермаркет, но из-за начавшихся больничных и постоянных штрафов за просрочку и недостачи на руки я получала копейки.

- Ты бы хоть шапку ребёнку купила. Прошлогодняя ему мала, а в осенней уже холодно, вот он у тебя и болеет, - причитала мама, укоризненно качая головой.

Я молчала, крепко стиснув зубы. Она знала, сколько я получаю, и знала, что рано или поздно снова приду к ней с просьбой помочь деньгами, чтобы купить сыну необходимую для сезона одежду, но сама никогда ничего не предлагала.

Возможно, что мама любила Сашку, но ненавидела меня за то, каким образом в нашей семье он появился.

Так или иначе, в тот раз денег я не попросила, а разбирая шкаф со старыми вещами и параллельно прочёсывая Авито в поисках бросового варианта, я наткнулась на свой старенький синий свитер. Тёплый, но уже не по размеру. Идея пришла как-то сама собой, и тем же вечером я нашла старенькие спицы, распустила свитер, намотав пряжу на ножки перевёрнутой табуретки, и, вспомнив азы по урокам с Ютуба, за вечер связала сыну простую, но тёплую шапку - и даже на ушки с завязками хватило.

А через пару дней мама одного из Сашиных одногруппников спросила, где я её купила. В общем, история эта с одной стороны случайность и сработавшее «сарафанное радио», а с другой – бессонные ночи, сводящие судорогой пальцы и скандалы с родителями. Количество заказов стало постепенно расти, а когда брат предложил создать страничку в социальной сети и подарил мне телефон, чтобы делать «нормальные фотки», моя известность вышла далеко за пределы города.

Спустя год я наконец-то накопила денег и объявила маме и папе, что мы с Сашкой съезжаем на съёмную квартиру. Они были против и сказали, что когда моя эйфория пройдет, а есть будет нечего, чтобы я не смела возвращаться домой.

Вот так в двадцать два года с четырёхлетним сыном на руках я ушла в свою по-настоящему самостоятельную жизнь.

Ушла навсегда.

Телефонный звонок раздался, когда стрелка настенных часов перевалила за двенадцать дня.

Я уже установила ёлку в дальний угол комнаты и начала двигать диван к стене, но так и бросила это дело на полпути.

- Привет, мам. - Снимать трубку хотелось примерно так же, как выплачивать проценты по ипотечному кредиту, но игнорирование могло вылиться в настоящее преследование. И угрозы коллекторов в данном случае показались бы мне милыми увещеваниями по сравнению с нытьём и упрёками Валентины Гусаровой.

- Насть, приезжай и захвати всё, что у тебя там из наличия есть. Мария Ивановна придёт, ей внучке шапка срочно нужна. Девочке пять, она любит жёлтый цвет. И ты уж с ценой не гни как обычно, а то перед людьми неудобно сильно. Серафима Петровна до сих пор обижается, что ты ей скидочку не сделала.

Я дослушала весь монолог до конца и сделала глубокий вдох.

- Привет, мама. Я занята. - Был шанс отделаться короткими строгими фразами. Или нет?

- Занята она! Послушай, что я говорю, приезжай и привози что есть.

Я тяжело вздохнула. Манёвр с занятостью не сработал, и я стала вспоминать, а есть ли у меня что-нибудь из не пристроенных «завершёнок».

- Хорошо, скоро буду. Только у меня совсем немного времени, ладно?

Вместо ответа в трубке послышались гудки.

Горло перехватил неприятный спазм, и я почувствовала, как внутри всё сжимается праведным гневом. Непрошенные слёзы собрались в уголках глаз, но прежде, чем у них появился шанс скатиться по щекам, я взяла себя в руки. Ничего, всё закончится быстро. К тому же у меня появилась отличная возможность на обратном пути забежать на почту и отправить все посылки.

Я отправила СМС Сашке, предупреждая, чтобы он сам разогрел суп и не забыл захватить бутсы на тренировку, и поспешила со сборами.

Мой маленький синий Гетц занесло снегом. Зловредная карма настигла меня, еще утром посмеивающуюся над всеми, кто отогревал и расчищал свои машины перед поездкой на работу.

Автомобиль я купила два года назад, сразу после того, как выучилась на права. Сначала мне было очень страшно, но переоценить преимущество мобильности даже в нашем небольшом городке было крайне сложно. Первое время я ездила с большой опаской и только одна – брать ребёнка с собой не решалась. Но потом сын пошёл в первый класс, и одновременно с этим наш тренер по футболу объявил, что занятия переносятся в новый зал, который располагался в спальном районе на другом конце города. Так что пришлось подстраиваться под обстоятельства. Впрочем, не в первый раз.

Спустя десять минут машинка была расчищена от снежной шапки и тонких корочек льда на стёклах. Пальцы на морозе покраснели, и я почти перестала их чувствовать.

Дурная голова – перчатки-то забыла дома!

Встреча с мамой никогда не сулила ничего хорошего, поэтому я нервничала и вела себя очень глупо.

Тронувшись с места, я медленно повернула налево. Наш дом, был похож на букву «П» с парковкой во дворе, которая тянулась вдоль подъездов. Чтобы выехать на большую дорогу, предстояло преодолеть несколько стыкующихся между собой дворовых проездов.

Как раз перед самым первым поворотом направо я мигнула поворотником, повертела головой и уже почти высунулась на дорогу, как слева в меня чуть не въехал огромный внедорожник.

Ещё чуть-чуть - и он снёс бы мне половину машины.

Водитель (конечно, это был мужчина) дал по тормозам и выглянул через окно с пассажирской стороны. Он что-то громко кричал, кажется, матом, и возмущённо размахивал руками, но, сидя в своём укрытии я, к счастью, не слышала ни слова, только наблюдала, как его лицо исказилось в презрительной гримасе, когда он разглядел, что за рулём машины, которую он чуть не раздавил под весом своего УАЗа Патриота, была девушка. Я хотела выйти и извиниться, ведь по невнимательности чуть не попала в свою первую аварию и не испортила день совершенно незнакомому человеку, но он лишь закатил глаза и уже через мгновение дал по газам и исчез.

- Ну и ладно. - Крепче сжав руль ладонями, я всё-таки повернула направо и поехала к маме.

К счастью, больше никаких дорожных эксцессов со мной не происходило. Маршрут от своего нового дома до родительского выучить я еще не успела. В нем не были никаких хитрых перекрёстков и только одно круговое движение, так что уже через двадцать минут, позвонив в домофон, услышала знакомое и недовольное: «Почему так долго?»

Исключительно из вредности три этажа я поднималась как можно медленнее и натянула свою самую пластиковую, самую милую улыбку, здороваясь с родительницей.

- Надеюсь, ты принесла то, что я просила? – шепнула мама в прихожей. Ага, значит гостья уже ждёт.

- Угу, - кивнула я, сбрасывая с ног угги и протягивая пакет.

Мама (как обычно) не предложила мне пройти и присоединиться к чаепитию и молча удалилась на кухню. Снимая пуховик, я услышала недовольный писк Марии Ивановны, учительницы химии из нашей школы. Той еще стервы!

- Как же так, Валюш, я ведь жёлтую заказывала! А здесь только одна чёрная, да еще одна полосатая. Моя Сонечка солнышко, а не пчела какая-то.

На кухню я вошла как раз к завершению этой возмущённой речи. Две женщины держали в своих руках по шапке и зло взирали на меня.

- Здравствуйте, Марья Ивановна, - кивнула я. Вежливость прежде всего, а нахамить я всегда успею.

- Настя, я жёлтую шапку хотела, однотонную, - повторила химичка, пытаясь пристыдить меня, будто я всё ещё её ученица, не понимающая тонкостей химических уравнений.

Я же лишь пожала плечами.

- Давно хотели-то?

- Вчера твоей маме позвонила. Она обещала.

Милая улыбка на моём лице медленно превращалась в злобный оскал. Я забрала черно-желтую в полоску «бини» с таким же пёстрым помпоном из енота из рук химички.

- Ну, раз мама обещала, с неё и спрашивайте. У меня из свободных только вот эти две. Хотите, я примерю? – И с этими словами водрузила шапку себе на голову. – Ну как вам? Модель универсальная – подойдет на голову любой формы и почти к любой верхней одежде. Сидит плотно, не продувает.

Женщины смотрели на меня как на клоунессу, которая вот-вот начнёт показывать фокусы с зайцами - до того лица у них были комичными. Правда, они же быстро взяли себя в руки. Понимая, что никакого другого выбора я им дать не смогу, начались традиционные торги за цену.

- Насть, за тысячу вот эту чёрненькую отдашь? – Марья Ивановна выхватила второй экземпляр из рук мамы и спрятала на своих коленях под спускавшейся со стола скатертью.

- Разве мама не предупреждала о цене? Я вам за тысячу могу от шапки только помпон отстегнуть, и то считайте, дешевле себестоимости отдам.

- Настя, почему ты меня позоришь перед коллегами? – Мама не выдержала и взмахнула рукой от негодования, задев чашку с горячим чаем.

Та опасно накренилась и завалилась на бок, расплескав напиток на скатерть, на юбку гостьи и на бедную, ни в чём не повинную шапку. Марья Ивановна вскочила с места, сбросив изделие с колен на пол.

- Валюш, ты, конечно, извини, но Настька у тебя совсем от рук отбилась, - причитала химичка, вытирая свой наряд кухонным полотенцем по дороге до прихожей. – Я еще в восьмом классе-то сказала, что толку из нее не будет, как только Лёшка за ней ухаживать стал, а она крутила перед ним своим хвостом и ничего не стеснялась. И ведь права была, ох, как права! А шапку мы сами купим, - продолжала она, натягивая тяжёлое пальто с воротником, отороченным лисьим мехом, - в Детском Мире, в новом торговом центре. Там этих шапок навалом, а вот репутацию уже не вернёшь.

С этими словами за ней захлопнулась дверь, и наступила зловещая тишина.

***

Тонкая струйка чая всё ещё стекала на пол и падала прямиком на мой труд. Я быстро наклонилась и подняла отяжелевшую от влаги шапку с тоской отмечая, что помпон оказался смятым и промокшим, а пряжу использовать на продажу после такой катастрофы мне не позволит совесть.

Ладно, ничего страшного, свяжу себе что-нибудь на весну, а помпон высушу и к Сашкиной приделаю, если он, конечно, сильно протестовать не будет.

- Что ты натворила, а? - Мама, которая наконец-то отошла от шока, вернулась на кухню. – Это же твоя учительница и первая сплетница в школе. Ты понимаешь, что теперь люди скажут?

Еще пару лет назад эти слова действительно могли бы пристыдить меня за грубое поведение, но из раза в раз ситуация повторялась. Мамины подруги-просительницы становились всё наглее и считали, что я была всем вокруг обязана, лишь потому, что они меня учили уму разуму целых десять лет, а я опозорила школу и их колоссальный труд на глазах у всего города.

Моя броня толстела, ответы на все претензии становились если не откровенно хамскими, то завуалированно невежливыми, а до мамы никак не доходило, что помыкать мною как прежде больше не получится.

- Я понимаю, что тебе в очередной раз очень захотелось меня унизить. Это всё.

- Ах, ты, - она замахнулась, но я сделала шаг назад, и рука лишь полоснула по воздуху, - неблагодарная!

- Такой ты меня и вырастила. Прости, но спасибо тоже говорить не стану, уж как есть.

Оставаться тут мне было незачем. Разговора по душам снова не выйдет. Наскоро сунув ноги в угги и накинув пуховик, я подхватила рюкзак и вышла из родительского дома, не прощаясь. Впрочем, дверью тоже хлопать не стала. Не умела я прощаться громко и скандально, всё еще надеясь на возможное перемирие между нами.

У родителей я пробыла недолго, возможно, около пятнадцати минут, а казалось, что целую вечность. В куртке раздался звонок мобильника. Сашка позвонил предупредить, что уже вернулся домой и кушает, а потом будет собираться на тренировку.

Удивительно, что в восемь лет мой сын уже был таким самостоятельным мальчишкой. Я всегда была дома у него на виду, и он мог в любой момент обратиться за помощью, но начиная с пяти лет, он почти все поделки для сада делал сам. Они получались смешными и не очень аккуратными, часто разваливались и расклеивались, но он упорно продолжал всё делать самостоятельно.

То же самое повторилось и с первого дня школы. Я проверяла его уроки, иногда находила ошибки и предлагала ему помощь, но он лишь кивал головой и никогда ни о чём не спрашивал.

Мне было жаль своих родителей, которые так и не смогли полюбить внука, и в тоже время я была бесконечно рада, что у меня был брат, готовый тратить на племянника всё своё свободное время. Я подозревала, что от него он и научился этой политике «Я всё могу сам», но жаловаться не имела права. У нас не было никого кроме Ильи.

- Саш, я отвезу заказы на почту и заеду в магазин пряжи. Если не вернусь к твоему приходу, разогрей ужин и делай уроки, хорошо?

- Конечно, мамочка, - ответил он и положил трубку.

Быть мамой почти всегда было непросто, но в такие моменты, когда Сашка называл меня «мамочкой» или перед сном приходил чмокнуть в щёку, я понимала, что всё делаю правильно.

***

Когда я вернулась домой, было около восьми вечера и в квартире стояла подозрительная тишина.

Такая бывает, когда вы случайно оставляете маленького ребёнка посреди комнаты с новым набором фломастеров и свеженьким альбомом, минут двадцать наслаждаетесь тишиной и кофе, а потом вдруг осознаете: что-то пошло не так.

Тишина в квартире с детьми – это первый признак надвигающейся катастрофы.

Неважно - восемь месяцев ребёнку или восемь лет. Неважно - мальчик это или девочка. Не важны ни количество детей, ни цвет их глаз или волос.

Я прошла на кухню и отметила, что даже грязной посуды в раковине не осталось. Тарелка и чашка стояли вверх дном на полотенце, расстеленном рядом с раковиной.

- Саш? – Я позвала сына и услышала, как тот закопошился и поспешил ко мне.

- Да, мамочка? – Ребёнок оказался передо мной уже через пару мгновений. Он стоял, отведя руки за спину, слегка дергая плечами и постоянно вертел головой, словно пытаясь понять, что натворил.

Хм. Быстро прибежал, на меня не смотрит, явно нервничает. Здесь точно что-то не чисто.

- Сынок, ты уроки на завтра сделал?

Наконец-то он поднял голову и интенсивно замахал ею вверх-вниз.

- Да, и математику, и русский. А больше ничего не задавали. По английскому тетради забрали и пока не отдали, мам.

Он оттарабанил всё это на одном лишь выдохе и уже готов был слинять по каким-то одному ему понятным и важным делам.

- Ты погоди, присядь. Чаю хочешь? Я принесла маленькие сникерсы.

Сашка покачал головой, что было странно. Чай он любил, особенно с конфетами.

- Как на футболе дела? Я не успела тебя отвезти, извини, бабушка задержала меня, а потом на почте и еще...

- Всё хорошо.

Я вопросительно приподняла бровь. Сашка обожал футбол и мог рассказывать про свои тренировки и успехи если не часами, то как минимум минут пятнадцать без перерыва. Он всегда подробно описывал, как и кому отдавал пас, сколько было упущенных возможностей для гола, и обещал, что обязательно забьёт в следующий раз.

Несмотря на наш переезд и смену учебного заведения, к спортивной школе, где у него проходили занятия, мы, наоборот, переместились гораздо ближе, так что теперь я могла отпускать его одного, практически не переживая. По пути была лишь одна дорога, но со светофором. Я просто всегда просила его позвонить мне и сообщить, что он успешно добрался до места.

- Что ж, можем попробовать сегодня настроить приставку. Ты её распаковал? – Я встала со стула и собиралась сделать шаг в сторону большой комнаты.

- Нет! – Сын вскочил с места, немало удивив меня.

Я уже собиралась спросить, не сломал ли он свою любимую Play Station, подаренную Ильёй на прошлый новый год, как из большой комнаты послышался весьма отчётливый шум. Как будто что-то упало.

«Кот», - подумала я, вспоминая, как сын пару раз намекал на то, что было бы здорово завести домашнее животное, ведь теперь это наша собственная квартира и места тут очень много. Неужели принёс с улицы? Я быстрыми шагами направилась в сторону гостиной, настежь распахнула дверь и замерла на месте как есть.

Из-за нашего старенького дивана, который мы перевезли сюда со съёмной квартиры, на меня смотрели две пары испуганных девчачьих глаз.

- Мам, я всё объясню! – Сашка выскочил вперёд и встал между мной и неожиданной находкой.

А я вдруг подумала, что лучше бы он принёс домой кота.