Глава 19

Я давно заметила, что присутствие графа производило должное впечатление даже на самых ленивых представителей закона. Но капитан Ренар отличался здравомыслием и ответственным подходом к делу.

— Таверна не могла загореться сама, — вмешалась, перехватывая инициативу. — Я лично проверяла перед сном печку, и она была в полном порядке. Это не первый случай, когда мне пытались навредить.

— Что ж, проверим, — капитан кивнул, внимательно окинув меня взглядом, задержавшись на обожженных руках. — Осмотрите тут все! — отдал приказ подчиненным. — Ищите следы поджога.

Я с волнением наблюдала за неспешной работой жандармов, разгребающих завалы из горелых бревен и мусора. Если получится отыскать хоть какие-то доказательства, то это поможет найти виновных и, возможно, подскажет, где искать Грошика. Лион и магистр Элиас утверждали, что малыш — магический фамильяр. Следовательно, никто другой не мог его присвоить. Для меня Грош был живым существом, родным и любимым. Его задорный характер, советы и поддержка в разных ситуациях не оставляли сомнений в его разумности. Малыш прекрасно понимал, что его забрали недобрые люди, и, наверное, тоже страдал в разлуке.

Переживая за Грошика, я зацепилась взглядом за Дьюка, который подозрительно долго обнюхивал остатки деревянной рамы. При этом пес вздыбил шерсть и недовольно рычал.

— Посмотрите там! — указала капитану на собаку. — Дьюк почуял что-то. Проверьте, пожалуйста!

Жандармы поспешили к тому месту, где пес начал активно копать землю лапами. Еще вчера там возвышалась стена, а сегодня только горелый остов, засыпанный обломками. Помощник капитана шустро сдвинул обугленные доски, заглянул внутрь и присвистнул.

— Эй, посмотрите сюда! — привлек внимание остальных.

Я поспешила к нему и схватилась за раму, чтобы оттащить подальше. Другие жандармы помогли расчистить заваленный участок и обнажили интересную картину: на земле неровной кучей лежали поленья. Они никак не могли образоваться от пожарища, слишком уж ровно были порублены и свалены в кучу. Верхние бруски прогорели, осыпавшись пеплом, но нижние еще сохранили форму, доказывая, что таверну действительно подожгли.

— А ведь вы правы, — недовольно насупился капитан. — Это злонамеренный поджог.

— И покушение на убийство! — добавила я, вспоминая, как мы выбирались из горящего здания. — Если бы Дьюк нас не разбудил, мы бы задохнулись во сне и сгорели заживо.

— Капитан Ренар, вы обязаны найти преступника! — настоял граф и указал на находку. — Это — важная улика, которую необходимо сохранить для следствия. Обратите внимание, как ровно порублены дрова. Возможно, если поискать по округе, мы найдем похожие.

— Отличная идея, ваша светлость, — уважительно кивнул жандарм. — Так и поступим! Сержант! — окликнул помощника. — Найдите, во что сложить поленья. Заберем их в качестве улики. Затем пройдемся по соседям и посмотрим на их поленницы.

Пока сержант Грант выполнял приказ капитана, Дьюк крутился рядом. Не удержалась от того, чтобы обнять пса и прошептать благодарное «спасибо». Теперь у меня были доказательства, что таверна не сгорела сама по себе. А значит, был шанс, что злоумышленники не уйдут от ответа.

— Капитан, взгляните! — Собрав последние поленья, Грант обнаружил обгорелый кусок ткани, который чудом уцелел в пожарище. — Скорее всего, дрова принесли сюда в мешке.

— В мешке? — В памяти вспыхнули моменты, когда Тарвек притаскивал на порог гнилье. И тоже в мешке. — Капитан Ренар, вам стоит знать кое-что… — рассказала о случае, свидетелем которого были мои помощники. Синна и Лира, держащиеся поодаль, подтвердили рассказ. — Я подозреваю, что таверну поджог Эдвин Тарвек из мести. На днях его арестовали за клевету на мое честное имя, но через пару дней выпустили, и он…

— Пару дней? Выпустили? — ледяным тоном переспросил Лион. — Что происходит на вашем участке, капитан?

— Я… Не знал, — побледнел мужчина. — Но выясню. Непременно выясню все обстоятельства дела.

Дьюк, завидев кусок мешковины, который сержант отправил в одну кучу с горелыми поленьями, подбежал к нему и залаял. Грант отступил, подпуская собаку к уликам. А пес тщательно обнюхал мешок, глухо зарычал и побежал через дорогу, прямо к «Усталому лису».

— Он взял след! — сообразила я и первой ринулась за собакой. Запнувшись на полдороге, обернулась. — Что же вы стоите? Скорее за ним!

Лион и жандармы переглянулись, но возражать не подумали и последовали за нами. Приблизившись к чужому дому, окутанному запахами гнилья и скисшего эля, я нерешительно остановилась. Без серьезных улик, основываясь лишь на догадках и ощущениях, нельзя обвинять человека. Пусть даже инстинкты кричали, что таверну поджог Тарвек, но это еще следовало доказать. Поленья ведь могли украсть, если они лежали во дворе, куда не так сложно проникнуть. Мешковина — тоже неубедительное доказательство. Без неопровержимых фактов это будет трудно сделать. Бессовестный мерзавец будет все отрицать.

— Они не поверят, — беспомощно посмотрела на подошедшего Лиона. — Даже если найдут такие же поленья.

— Я помогу, — граф участливо сжал мое плечо. — Мы найдем доказательства и разыщем твоего фамильяра.

— Что ж, послушаем, что скажет господин Тарвек. — Капитан расправил плечи и решительно постучал в двери.

Смахнув набежавшие на глаза злые слезы, я крепко сжала кулаки. Да, мне будет трудно справиться с той грязью, что наверняка польется из Тарвека, но я не сдамся. Враг хитер и изворотлив, но на моей стороне правда и… Граф Эстариан.

Дверь резко распахнулась. На пороге появился Эдвин — неопрятный, в несвежей рубахе, с сальными волосами и мутными глазами. На его лице расплылась наглая улыбка, когда он рассмотрел, кто к нему пожаловал.

— Надо же! Какие люди! — глумливо хмыкнул, окинув взглядом меня, графа и жандармов. — С чем пожаловали, господа? Пришли полюбоваться, как процветает честный бизнес, пока чей-то другой горит?

Подлый червь не скрывал ехидства и радовался чужому горю.

У меня кровь прилила к лицу, руки зачесались от желания впиться ногтями в наглую морду и заставить пожалеть о каждом сказанном слове. Но я сдержалась под спокойным взглядом Лиона, предупреждающего о последствиях необдуманных действий. Если устроить драку, то никакого правосудия не получится. Впрочем, ответа от меня не требовалось. Здесь было кому задавать вопросы.

— Утра, господин Тарвек, — сухо поздоровался капитан Ренар. — Мы пришли к вам в связи с делом о поджоге таверны «Сытый кабанчик». У нас есть основания полагать, что это сделали вы.

— Поджог? Я? — хозяин «Усталого лиса» разразился хриплым смехом, прозвучавшим фальшиво и нервно. — С ума сошли? Я законопослушный гражданин, а мой постоялый двор всегда был образцом безопасности для постояльцев. А вот некоторые… — красноречиво посмотрел на меня, — забыли о мерах предосторожности. Ветхие стены, неисправные магические артефакты, старая печка — кто знает, отчего таверна загорелась? Может, сама Верлиана и подожгла? Слышал, недавно ее муж объявился и требовал отдать имущество и прибыль с этой дешевой забегаловки. Копейки, но все же…

— Я не поджигала таверну, в которую вложила все, что у меня было. — Мой голос дрожал от негодования и наглой лжи Тарвека. — И вам это прекрасно известно. Вы всегда завидовали моему успеху. И не раз угрожали расправой. При свидетелях говорили, что я еще пожалею. Разве не так?

Лион снова коснулся моего плеча, напоминая о необходимости сохранять хладнокровие. Эта молчаливая поддержка многое для меня значила и помогала держать себя в руках.

Однако ответить Тарвек не успел. С улицы раздался топот копыт и скрип колес экипажа. Обернувшись, я застыла изваянием, наблюдая, как Келлиан Дарвиль спрыгивает с подножки пыльной кареты. В безупречном костюме, с уложенными в прическу волосами и маской тревоги на лице. Это был последний человек, которого я хотела видеть в данный момент.

— Верлиана, моя дорогая! — воскликнул муж, театрально закатив глаза и бросившись ко мне с распростертыми объятиями. — Я только узнал о постигшем тебя несчастье. Весь город трубит о пожаре в «Сытом кабанчике». Какой ужас! Я так волновался. Ты же не пострадала?

Я увернулась, когда муженек попытался меня прилюдно обнять, и холодно осадила:

— Не надо, Келлиан, не старайся. Мы оба знаем, что тебе на меня плевать.

Однако наглец проигнорировал мои слова и обратился к жандармам:

— Господа, это моя законная супруга. Я забираю ее. Жене нужен отдых и покой после пережитого стресса. Все расспросы и выяснения будут потом.

Самое противное, что подлец ничуть не сомневался в своем праве, вел себя уверенно и властно, опираясь на репутацию и законы, ставящие жену в зависимое положение от мужа. Он вел себя так, будто я была его собственностью. Козел!

Капитан Ренар озадаченно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Лиона. Я уже убедилась, что жандармы не вмешивались в семейные разборки. Но обстоятельства сейчас совершенно другие. Да и присутствие графа не позволяло так просто отмахнуться от расследования и отложить его на потом.

— Нет! — решительно отказала Келлиану. — Никуда я с тобой не поеду. Я намерена выяснить, кто поджег таверну. Хочу, чтобы человек, из-за которого я потеряла все, ответил по всей строгости закона.

— Господин Дарвиль, — тщательно подбирая слова, обратился капитан. Он явно колебался, не желая ссориться ни с Келлианом, ни с графом. — Идет расследование. Ваша супруга — важный свидетель.

— Я не свидетель, а жертва! — внесла важное уточнение. — И не успокоюсь, пока виновный не будет наказан. Не для того я пережила эту кошмарную ночь, чтобы смиренно последовать за мерзавцем, который меня бросил.

Келлиан скрипнул зубами, фальшивая улыбка померкла, уступив место раздражению.

— Что ж, дорогая, как знаешь, — процедил сквозь зубы. — Но помни, я всегда рядом. И жду тебя дома.

Мда, эта фраза больше походила на угрозу, чем на поддержку близкого человека. Но, даже оказавшись на улице, я не собиралась возвращаться к этому лицемеру. Тем более что пока еще мое заявление о разводе не получило отказа. А значит, требовать что-либо Келлиан не имел права. Гордо отвернувшись, я зашла внутрь постоялого двора, осматривая внутреннюю обстановку.

Внутри царил полумрак, и ощущалась затхлая сырость. Грязные окна едва пропускали свет. Деревянные балки покосились от времени, а по углам торчали серые комки паутины. Липкие полы изобиловали засохшими брызгами пролитой еды, а воздух полнился гнилостной вонью тухлых овощей. Столы стояли пустыми, покрытые пылью и пятнами, а лавки выглядели скрипучими и неудобными.

Стражи закона и граф последовали за мной, вновь переключившись на Тарвека, который направился за стойку, жестом указав, что можем располагаться, где пожелаем.

— Ну что, господа жандармы? — просипел хозяин, демонстративно натирая тряпкой грязную стойку. — Время не терпит. Мне нужно готовиться к приему постояльцев. Вы уже займетесь делом или будете весь день здесь стоять?

— С вашего позволения, нам нужно осмотреть внутренний двор, — капитан коротко кивнул подчиненным, и те направились ко второму выходу.

— Что? Зачем это? — Тарвек нахмурился, жадно сглатывая слюну, как будто его мучила жажда.

Плеснув себе воды из графина, он опрокинул в себя стакан мутноватой жидкости и заторопился вслед за жандармами. Мы тоже направились за ним, но перед этим граф на мгновение замешкался у стойки. Я заметила, как Лион вытащил из кармана крохотный пузырек из темного стекла, размером не больше мизинца. Откупорив крышечку, филигранным движением добавил несколько капель содержимого в кувшин, после чего с непроницаемым лицом направился во двор.

Что это было? — у меня округлились глаза, но я смолчала, понимая, что лорд Эстариан на моей стороне.

Лион столкнулся с моим вопросительным взглядом и лишь усмехнулся кончиками губ. Весь его облик излучал уверенность. Он явно неспроста все это проделал, да еще так искусно, что Лира и Синна ничего не заметили.

Тем временем со двора раздались громкие возгласы жандармов, которые явно что-то обнаружили. Позабыв обо всем, я побежала к выходу, чтобы собственными глазами все увидеть.

— Капитан, смотрите! — Сержант держал в руках несколько смятых мешков и сравнивал их с обгоревшим куском. — Ткань та же, что в общем-то неудивительно, но пошили их в одном месте. Швы похожи и часть клейма мастерской можно разглядеть, если присмотреться. А здесь… — указал на поленницу, — не хватает части дров. Причем, забрали их совсем недавно. Пыль еще не успела скопиться. Топить дом еще рановато. Да и на топку расход меньше. А если сравнить поленья, то зарубки сделаны одинаковые. Они совпадают с теми, что мы нашли на пожарище.

— Этого не может быть! — завопил Тарвек, багровея лицом. — Меня подставили! Я ничего не знаю. Моя дровница содержится в полном порядке. Должно быть, кто-то забрался ночью, пока я спал, и украл их. Здесь все открыто, любой мог зайти. Мешки тоже рядом лежали. Не думал, что кто-то на них позарится.

— Если бы кто-то забрался, вы бы наверняка услышали? — капитан вопросительно вздернул бровь. — Пожар наделал много шума. А вы даже не вышли поинтересоваться, что происходит? Не потому ли, что сами подожгли таверну конкурента?

— Я? Нет! Это клевета! Грязный наговор. Это все Верлиана подстроила! Нарочно, чтобы свалить вину на меня! Она хочет сжить меня со свету! — Ткнул в меня дрожащим пальцем. Но обвинение прозвучало таким жалким и неубедительным, что жандарм ничуть не поверил.

Стиснув зубы, я молчала, никак не отвечая на вопиющую ложь. Пальцы с обломанными ногтями до крови впивались в ладони, сдерживая рвущуюся наружу ярость.

— Расскажите подробно, чем вы занимались прошлой ночью, господин Тарвек? — сурово потребовал капитан, а двое его помощников уже нависли за спиной мужчины, готовые его арестовать.

— Ничем я не занимался — спал, как и все добропорядочные люди. Клиенты засиделись допоздна. Обслужил их и пошел к себе. Нечего больше рассказывать!

— Кто может это подтвердить? — холодно поинтересовался граф. — Ваша супруга? Может, слуги? Что-то никого не видно.

— Нет никого дома. Служанка выходной попросила, а жена к сыну в гости уехала. Сноха на сносях, помощь женская требовалась. Да в чем вы меня подозреваете? Не виноват я! Спал дома, ничего не видел и не слышал. А дрова и мешок мог кто угодно взять. Вон, хотя бы оборванка, которая у меня работала! — неожиданно указал на Синну, робко жмущуюся к Лире.

— Неправда! — бедняжка всхлипнула и посмотрела на меня жалобным взглядом. — Я никуда не отлучалась из таверны. Господин Тарвек, когда я на него работала, никогда не давал выходных. А госпожа Тарвек уже полгода здесь не живет, — выдала бесхитростно.

— Синна помогала мне на кухне до полуночи, — вступилась за помощницу. — После — я сама отвела ее спать. Когда проснулась через пару часов от собачьего лая, девочка находилась в своей постели. Точно там, где я ее оставила. Она никак не могла поджечь дом. И это подтвердят все, кто там находился — Лира, Анна и Том. Более того, бедняжка чуть не погибла в огне. Синна такая же жертва, как и я! И не смейте называть ее оборванкой!

— Ах ты дрянь бессовестная! Слуг нарочно подговорила, что говорить! — взбеленился Тарвек, кидаясь на меня с кулаками. Но его живо осадили жандармы, скрутив руки за спиной.

— Да вы посмотрите на него! Он же явно не в себе. Сумасшедший! — непонятно откуда взялся Келлиан. Я думала, он уехал, получив отпор. Но нет, зашел с обратной стороны дома и пробрался через щель в заборе.

Хозяин постоялого двора резко вскинулся и обжег Дарвиля яростным взглядом. Пробормотал что-то невнятное под нос.

— Чистосердечное признание смягчает вину! — сурово напомнил капитан. — Признавайтесь, это вы подожгли таверну?

Тарвек зыркнул на жандарма озлобленным взглядом, но промолчал. Ренар подал знак подчиненным, и те повели его внутрь помещения, чтобы вывести через главный вход. Я поспешила следом, желая убедиться, что преступника действительно арестуют, и он не уйдет от ответственности, как это случилось недавно.

— Так, вы не желаете признаваться, что совершили поджог? — граф первым оказался в обеденном зале и преградил путь Тарвеку и его конвоирам. — Что ж, полагаю, в участке вы заговорите. Капитан, я слышал, у вас есть действенные методы, позволяющие разговорить преступников? Все улики указывают на виновность Эдвина Тарвека.

— Ну, разумеется! — подтвердил Ренар. — У нас есть способы, которые любому упрямцу развяжут язык…

— Я… — опешил хозяин постоялого двора, затравленно оглядываясь по сторонам. — Подождите!

Капитан повел бровью, и два помощника ослабили хватку, позволяя мужчине выпрямиться. Тарвек гулко сглотнул слюну и направился к прилавку, на котором стоял графин с водой. Он схватил его и жадно прильнул к горлышку, поглощая воду крупными глотками. Оставив немного жидкости на донышке, Тарвек прочистил горло. Его глаза, только что бегавшие в панике, расширились, уставившись в одну точку. Лицо приобрело странное, почти блаженное выражение.

— Мы вас внимательно слушаем, господин Тарвек, — поторопил с ответом граф. — Расскажите, кто поджег таверну Верлианы Зейрис?

— Это я, — прошептал он в полной тишине. — Я поджег этот треклятый трактир! — добавил громче, расплываясь в гадостной улыбке. — И радовался, когда он горел. Наслаждался этим зрелищем. Я видел, как его хозяйка вместе с жалкими оборванцами металась по горящему зданию, пытаясь спасти остатки имущества. Я так надеялся, что Верлиана не выберется, когда сунулась прямо в огонь последний раз. Сгорела бы, дура, туда ей и дорога!