Глава 11

Ничего себе заявление! Оно прозвучало так уверенно и многообещающе, что я отвлеклась от утки и повернула голову. Смерила грубияна насмешливым взглядом.

— Да ты прямо санитарный инспектор, а не тренер по боксу, как я погляжу! Сначала шишку со лба сведи, борец с нечистью, а потом и о плесени поговорим, — хмыкнула скептически. — И, кстати, — уперла кулак в бок, и не думая пугаться тяжелого взгляда боксера. — Дверь я тебе не забыла, не надейся!

Он надеялся на кое-что другое — на то, что я навсегда уберусь из его жизни, поэтому двинул широкими плечами и сделал рывок вперед. Вырос надо мной, сомкнув челюсти. И если бы он не был моим врагом, то я бы сказала, что при ярком свете Егор Беркутов оказался вполне себе симпатичным парнем — высоким голубоглазым брюнетом с правильными чертами лица, как для боксера. А так пришлось отложить кисточку в сторону, поднять взгляд и напрячься.

— Значит так, Ведьма! — рыкнул враг авторитетно. — Слушай сюда! Не знаю, как там тебя зовут…

Что?!

— Стоп! — я вскинула руку, не успев испугаться — А вот это ты нагло врешь! Сержант Лешенко озвучил мое имя вполне отчетливо! — Сжав ладонь, уперла в бок и второй кулак. — Так не знаешь? Или намекаешь, что от спарринга со шваброй память потерял? — спросила едко. — Ты лучше определись на будущее, терпеть не могу врунов!

Теперь у боксера дрогнули губы — как у бульдога перед схваткой с дворовым котом. Я даже белые зубы увидела. И, кстати, ничего так прикус у Халка — породистый.

Да и пахнет он приятно. Я бы сказала, по-зимнему уютно и основательно — словно сидишь в теплой комнате, в которой горит камин, а на столе исходит паром чай и лежат мандаринки.

Сравнение промелькнуло и пропало, но подобную мелочь сложно не заметить, когда чужая грудь упирается вам в нос.

Но все равно он гад!

— Хватит! Не в моих привычках намекать! — прошипел боксер оскорблено в лоб. — Я тебя, Мегера, прямо предупреждаю: еще раз повторится выходка с ванной — берегись. Не посмотрю, что ты девушка. И через дверь достану!

Ух, как грозно! Было бы мне лет пять — пожалуй, испугалась бы сердитых глаз. А так только бровь вздернула — от удивления.

— А когда это ты смотрел? — я выпятила в ответ немаленькую грудь, усомнившись в таком обещании. — Что-то не припоминаю. И я тебе не ведьма! Выбирай выражения, специалист по нечисти! Тогда уж Фея, если на то пошло, — милостиво разрешила. — Мне так привычнее.

Ссориться не хотелось. Вот правда не хотелось! Лимит злости я сегодня уже исчерпала с утра, приближался Новый год, и портить себе настроение разборками с вредным соседом ну никак не входило в ближайшие планы. Хотелось быть грустной, загадочной и романтичной. Трепетно-одинокой и задумчивой. Свернуться клубком под одеялом в большой, красивой спальне и постараться забыть о том, что где-то есть Жорик, и что когда-то существовали мы.

Я даже всплакнуть собралась — ну, так, немножко.

— Да какая ты Фея! — вот прямо-таки возмутился гоблин. И зырк по мне некрасивым взглядом, словно он не на девушку смотрит, а на рыбу протухшую. — Разве что пятипудовая! Сама-то себе не льсти!

Э-эм, чего? Я застыла. Глаз дернулся, а рот перекосило. Пятки оторвались от пола, и я почувствовала, что приподнимаюсь на носочки.

— Так, я сейчас не поняла, Халк, — шепотом переспросила с предупреждающим шипением кобры. — Ты что, мне вот прямо намекнул на то, что я толстая, что ли?

Боксер усмехнулся, видимо, посчитав себя отчасти отмщенным.

— К тому же глухая и с провалами в памяти. Две минуты назад я тебе уже ясно озвучил, что всегда говорю только прямо.

— Ах ты, Ха-ам!

— Ну, знаешь ли, ты тоже не лапочка.

— Халк недоделанный!

— Ведьма кусачая!

— Наташа. И лучше запомни мое имя, М-масик, а то пожалеешь!

— Но, ты! Еще раз повторишь…

— Не смей мне угрожать!

Мы замерли, едва ли не касаясь друг друга телами. О взглядах и говорить нечего, они просто искрили и стреляли молниями.

Еще секунда, и я врежу этому гоблину в лоб уткой!

Пол-секундочки…

Амур облизался и навострил уши, приготовившись поймать трофей, но боксер перехватил мою руку в запястье и прижал к столу.

— Даже не пытайся, — предупредил, притиснув спиной к шкафу. — Так вот, запомни наперед, если хочешь здесь жить и выжить, — сказал сквозь зубы. — Парень я чистоплотный и привык принимать душ, когда захочу. И когда захочу, он должен быть свободным — особенно если это вечер, и я не один. Все ясно?! А лучше вообще не отсвечивай. У меня нет желания объяснять каждой, с кем я сплю, откуда ты взялась и что делаешь в моей квартире!

— А ну отпусти!

Я дернулась было вперед, но разве такую гору сдвинешь? А еще навалился, зараза! Так что и не пнуть! Собралась достать Халка другой рукой, но он и ее перехватил.

— Стоять, Кобра! Я с тобой еще не закончил.

— Тогда учти, что я с тобой — даже не начинала!

— Напрашиваешься?

— Предупреждаю. В последний раз, Халк, слушаю бред «о твоей» квартире и твоих девушках, — пообещала очень серьезно. — У меня на эту жилплощадь все права, и я не собираюсь превращать свой дом в проходной двор. И уж точно не стану отсиживаться по углам, пока ты надумал устраивать здесь свою личную жизнь!

— Я не собираюсь устраивать свою личную жизнь, я собираюсь жить так, как считаю нужным. И ты в мои планы — не входила!

Ну, надо же! Прямо клинок в сердце!

— Да ты в мои — тоже!

— Тогда лучше съезжай! Хоть вздохну спокойно!

А вот этого он не дождется. Если бы не удерживал руки, я бы ему и два кукиша скрутила.

— Фиг тебе, Халк! Сам вали на все четыре стороны! А мне здесь нравится!

— Я тебе не Халк! — оскорбился боксер. — У меня имя есть — Егор!

— Ха! Засунь его себе знаешь куда? Туда же, куда и предупреждение. А я, если захочу, буду ходить хоть голой! Не хватало еще плясать под твою дудку. Достал ты меня!

Мы стояли, практически обнявшись. Даже и не заметили, когда сблизились вплотную — так, что тела соприкасались. Халк опомнился первым и, выругавшись, отодвинулся. Проговорил, отпустив мои руки и раздраженно одернув на себе куртку:

— В общем, я все сказал… Фея! А там пеняй на себя.

О, я попеняю. Так попеняю, что мало не покажется! Только вот не себе.

Я отвернулась, надела перчатки и сунула утку в духовку. Ответила ледяным тоном и не оборачиваясь, иначе бы не сдержалась и запустила в гада чем-нибудь тяжелым.

— С Наступающим, Масик. Я это запомнила. А теперь исчезни!

Слава богу, пожелание дошло за полминуты, в которые он продолжал сверлить меня взглядом. Затем послышались шаги, хлопнула дверь, и боксер ушел. Вот и скатертью дорожка!

А ведь я так хотела встретить праздник по-хорошему, по-новогоднему. Чтобы пузырьки шампанского и отражение гирлянды в окне. Да, видимо, не получится.

— Ну, а ты-то чего ждешь? — строго обратилась к Амуру. Пес остался сидеть на пороге и стучал хвостом. Услышав в моем голосе сердитые нотки, растерянно замер, растянулся на полу и опустил на лапы темный нос.

Вот и хочется злиться на верного друга боксера, а не получается. Нет, ну до чего же душевная животинка досталась грубияну!

Успокоившись, я подозвала собаку к себе и погладила лохматую голову. Пообещала тихо, присев на корточки и заглянув в умные глаза немецкой овчарки:

— Так и быть, дружище, часть утки твоя. Даже и не знаю, как бы я без тебя сегодня справилась.

А вот обниматься не стала, хотя и очень хотелось. Хоть с кем-нибудь!

Так и просидела, поглаживая шерсть, а думая о своем. Чувствуя, как в душе ворочается что-то колючее и горькое. Просто иногда бывают такие моменты, когда человеку трудно быть одному.

***

А где-то через час Халк привел в квартиру какую-то девицу, и судя по низкому женскому смеху с претензией на флирт, послышавшемуся из прихожей, на этот раз ею оказалась не Лера-культуристка.

Я не видела подругу Халка, но от души пожелала, чтобы она оказалась костлявой и тощей. И чтобы натерла боксеру ребрами все, что можно натереть. А лично мне и с моей грудью и попой неплохо живется!

Девица отпустила шутку насчет волшебной ночи вдвоем, ахнула, как здесь уютно и какая красивая стоит елка, и Халк в ответ на это что-то коротко буркнул. Точнее, не что-то, а конкретно «Да, знаю. Раздевайся уже».

Странно. Он со всеми девушками, что ли, такой неприветливый? Или только с теми, кто оказался внутри квартиры?

В этот момент я сидела за праздничным ужином в своей спальне, смотрела в ноутбуке фильм и грызла утиное крылышко, ожидая приближение полуночи. А чтобы ожидание было комфортным, а гоблин не попадался на глаза, перенесла к себе с кухни обеденный стол и чайник.

И, если вы думаете, что я сидела чинно, как в кино, то ошибаетесь. Я успела принять душ, переодеться в пижаму, сесть на кровати по-турецки и хмыкнуть в ответ на цирк, послышавшийся через минуту в прихожей, когда девица поняла приказ боксера буквально и кое-что ему неприлично пообещала.

Ну, дает! Прямо сразу, что ли?

И все бы ничего — да плевать мне на них! Я уже вернулась к Гринчу, который украл Рождество, когда секс-малину парочке испортил подлый Амур.

Уж не знаю, каким местом думал Халк, не предупреждая своих подруг об огромной овчарке, но я как раз догрызала крылышко, когда высокая незнакомка с фигурой амазонки, с визгом: «Убери его!», в колготках и бюстгальтере прыгнула в мою комнату, едва не опрокинув праздничный стол. И уставилась на меня, открыв рот.