Глава 14

***

Звонарев со своими ребятами примчался уже через десять минут, как и положено бригаде Скорой помощи. Но перед выездом он честно предупредил, что если в пути случится что-то неотложное, то месть придется отложить на следующий раз. Я согласилась — ведь любой шанс всегда лучше, чем его отсутствие! И когда одноклассник постучал в дверь — по договоренности тихо, так, чтобы не спугнуть боксера раньше времени звонком, я уже ждала на стрёме и тут же открыла.

— Где потерпевший? — строго поинтересовался Мишка, входя в прихожую с тремя крепкими парнями в синей экипировке, отмеченной эмблемами красного креста, и носилками под мышками.

— Там! — радостно пискнула я и, отпрыгнув под стеночку, ткнула пальцем в сторону закрытой гостиной. — Там он — гад такой!

Мишка скрутил знак «ок», напустил на себя сосредоточенно-серьезный вид, подступил к двери и затарабанил в нее кулаком. Бам-бам-бах! Без лишних церемоний.

— Скорая помощь! Двадцать третья бригада! Немедленно откройте! — скомандовал не хуже военного на плацу. — Ждем две секунды и входим без дальнейшего предупреждения! Один… Два…

За дверью что-то громыхнуло, охнуло, послышалось громкое ругательство (похоже, Халк свалился с постели), а следом испуганно взвизгнула его подруга: «Егорчик! Что происходит?!»

Впрочем, дверь распахнулась стремительно — боксер умел двигаться и быстро поднялся. Вломившись в открытый проем, раздувая ноздри, воззрился ошалело на незваных гостей.

— Эй! Какого черта?! Вы кто такие! Откуда здесь взялись?! — зарычал хозяином жилища, оглядывая четырех незнакомых мужиков на своей территории.

Мишка не подвел. Ткнул обмотанному простынею Халку в нос удостоверением.

— Спокойно, здоровяк! Городская больница Красного креста, эвакуационная бригада быстрого реагирования!

— Кто?

— Молчать! Здесь командую я! Как вы себя чувствуете? — Звонарев наставил в лицо полуслепому от темноты Халку фонарик и бесцеремонно оттянул парню одно веко, а за ним другое. Загнув кверху кончик носа, заглянул в ноздри и отвернул верхнюю губу, обнажив зубы. — Возмущение, негодование, раздражение чувствуете? Волны гнева?

— Еще бы, мать твою! Еще как чувствую! Убить готов!

— Ребята, наш случай! Пакуем пациента и грузим на носилки! — Мишка бросил фонарик в карман и махнул своим помощникам. — Плюс один есть!

Халк не успел изумиться, а я моргнуть, как медбратья ринулись вперед, профессионально набросили на боксера смирительную рубашку и туго в нее спеленали.

— Стоять! — скомандовал Мишка, когда мой обидчик протестующе дернулся, заматерился, а рубашка на его плечах натянулась и затрещала.

— Ты это мне? — прорычал, сверкая глазами и показывая оскал. — Ополоумели, черти?! Да вы у меня сейчас пластом ляжете! Все!

Мишка — красавец, не испугался. Сказал авторитетно, надвинувшись боксеру на грудь:

— Значит так, слушай сюда, здоровяк! Формат такой: я объясняю — ты впитываешь. Без вариантов, уяснил?! Будешь сопротивляться — вырублю эфиром! Нам терять нечего. У всех бригад разрешение от правительства на крайние меры, и мы сюда не махаться с тобой прибыли! Есть дела поважней!

— Да объясните вы толком, что случилось? — проявил светлость мысли боксер, хотя плечами и продолжал дергать туда-сюда. — Какого хрена вы меня в эту хламиду обрядили посреди ночи? Кто вам, мать твою, право дал?!

— Ну расскажи ты ему, Миша! — не вытерпел один из медбратьев, налегая на Халка. — Все равно к утру коньки отдаст! После такого — не выживают!

— Чего?!

Звонарев зажал боксеру нос, и когда тот хватил ртом воздух, пытаясь освободиться, проговорил с сухой жесткостью:

— Два дня назад в городе зафиксирована вспышка эпидемии бешенства. Штамм вируса уникальный и очень опасный — распространяется практически мгновенно, действуя исключительно на мужчин — владельцев собак. К сожалению, положение ухудшено тем, что против данного штамма вакцины не существует. Хватает получаса, чтобы человек полностью потерял разумный облик и стал крайне опасен для общества. Проверяем всех владельцев овчарок, и у тебя, парень, явно проблемы!

— Бред! Да я здоров, как бык, а мой пес полностью привит! Он и мухи не обидит!

— Ты уверен?

— Гав-гав-гав!

Амур давно выскочил из кухни и нервничал. Если бы не ошейник, в который я крепко вцепилась, кому-то из ребят наверняка бы досталось, а так все обернулись и увидели злую немецкую овчарку, морда которой была по уши в белых хлопьях.

В новом доме явно происходило что-то странное и непонятное. Юный Амур заметно нервничал, и из его пасти, испачканной взбитыми сливками, в гостей вместе с лаем полетела слюна.

— К стене! — скомандовал Мишка Халку. — Снять штаны!

Штанов на Халке не было, а вот задница у Егора Беркутова, когда парни уперли его носом в стену, оказалась очень даже крепкой. А если честно, то офигенной — я такие только в кино видела. Правда, в кино не очень приличном. Мышцы, словно вырезанные из камня рукой скульптора.

Тьфу! Что за мысли у меня!

— Саня, шприцы готовы? — оперативно бросил Мишка поверх плеча медбрату, и тот доложил:

— Конечно, шеф!

— Гони! Десять кубиков антиозверина! И намордник приготовь на всякий случай, с хлороформом!

— Для пса, шеф?

— Для хозяина!

Хозяину команда не понравилась, рубашка на плечах затрещала, но он стоял стоически и даже рыкнул:

— Я против! — однако не дернулся. Внешний вид Амура впечатлил беднягу сильнее, чем появление в нашей квартире бригады врачей.

И я его понимала. Да что там! Если бы сама не знала про тортик — в миг бы поверила!

— А кто тебя спрашивает, псих? Ты теперь угроза для планеты! Сейчас отловим всех «счастливчиков», и на карантин! — Мишка вскинул голову и подмигнул мне. Снова скомандовал боксеру: — Да расслабь ты булки, здоровяк, а то иглы гнутся! Не переживай, вырубим по-тихому!

— Что будет с моей собакой?

— Пока изолируем в квартире, а дальше не наша забота. Все! Грузите на носилки, ребята!

— Стойте! Его нельзя здесь оставлять!

— Грузим!

Но каким бы ни был боксер крепким, а против четырех мужиков, да еще и находясь в смирительной рубашке, не попрешь. Сочные ругательства перекрыл кляп (вот и славно, нечего соседей пугать!), и последний взгляд Халка с носилок — злой и кровожадный — был обращен на меня и не сулил ничего хорошего.

Я прижала к губам пальчики и помахала соседу на прощание. А то, что при этом я широко улыбалась — не считается. Ведь на дворе Новый год, и у одной Феечки вновь отличное настроение!

Ребята вышли из квартиры и все стихло. Даже Амур перестал лаять — поднял ко мне голову и наклонил морду в ожидании: мол, дальше-то что будем делать?

Я не знала. Молчала, отчасти и сама находясь в изумлении от произошедшего. Молчала, молчала… А потом, не выдержав, как расхохоталась! Да так, что остановиться не могла!

Ну и Звонарев! Ну и выдал! Ах-ха-ха!

Все это время, пока бригада Мишки обрабатывала боксера, его подруга Владислава — девица с фигурой и ростом валькирии — сидела в темной гостиной тихо, как мышь. А сейчас прошмыгнула мимо, влезла в сапожки и пальто, зыркнула на меня, как на ненормальную, и выскользнула в дверь, захлопнув ее за собой.

Смылась с чистыми руками, так сказать, с места инцидента. Вот и скатертью дорога!

Мишка позвонил через пять минут — сказал, что они довезли боксера до конца квартала, объявили отбой тревоги, и высадили Тарзана у ближайшего перекрестка.

— Босиком? — я изумилась. — В одних трусах?!

— В каких трусах, Феечка? У нас не бутик. Ну, не с себя же снимать?! — хохотнул Звонарев. — Как был в простыне, так и отпустили.

— С ума сойти! Мишка, он же замерзнет!

— Кто? Твой Халк? Не смеши! Мы ему дали спирта глотнуть — только согреется! А будет буянить, ты снова нас вызывай! Еще разок прочистим ему мозги магнезией и прокатим с ветерком!

Я рассмеялась.

— Обожаю тебя, Звонарев! Не понимаю, как такое сокровище и до сих пор никто не прибрал к рукам! Тебе же цены нет!

— Знаю! Ты подумай насчет приглашения, Наташа. А вдруг у тебя получится?

— Исключено! У меня не получится, Мишка, устала я от экспериментов. Но я все равно тебя обожаю!

Я попрощалась с другом, положила телефон на полку и повернулась. Посмотрела на такую тихую и «мою» квартиру.

— Нет, ну красота же! — выдохнула в голос в полной тишине, раскинув руки. — И больше никаких боксеров! Нигде!

— Гав! — скромно не согласился со мной Амур, но я строго наставила на пса палец.

— А вот тебя, обжора, я еще подумаю — прощать или нет! У кого-то нет совести, так вероломно взять и сожрать мой торт!

— Гав! — снова подал голос пес и тоскливо посмотрел на дверь. Вздохнув, я пожала плечами:

— Ну нет у твоего хозяина ключей от квартиры, а я-то тут причем? Это же не я за ним дверь захлопнула. Пусть побегает, спортсменам полезно! Да они вообще так характер закаляют, понял?!

Если Амур и понял, то коротким умом. Завертелся у ног, заметался по прихожей.

Вот ведь собаки — не то, что люди! И хотела уйти, а глядя на Амура осталась ждать.

Боксер добежал быстро — закалка не подвела, кто бы сомневался! Загрохотал кулаком в дверь, позабыв о звонке.

— Ведьма, открой!

— От Халка слышу!

— Это ведь ты все устроила, да? Этот цирк?!

— Ну, как погодка, Зеленый? Остыл? Скажи спасибо, что я пожарных не вызвала! А то ты так раздухарился за стенкой, что как бы не воспламенился!

— Ну, подожди! Доберусь я до тебя, Язва!

— А ты попробуй, доберись сначала!

— Влада! Открой! Не слушай ее! Эй!

— Зря горланишь, Халк, не откроет. Твоя девушка смылась, как первый снег с потоком дождя — тю-тю! Но если ты быстро бегаешь, то еще сможешь ее догнать!

Я стояла в прихожей, опершись плечом о дверную коробку, и ела виноград — с удовольствием отщипывала крупные виноградины от грозди и отправляла в рот. Пусть гоблин переварит информацию, а я могу и подождать. Знаете, стоять в квартире в теплых тапках — это не то же самое, что прыгать на лестничной площадке в одних носках.

А то и вовсе босиком, как некоторые вредные парни!

— Пусти… — долетело сквозь дверь негромкое. — Соседи уже смеются.

За дверью и, правда, зашелестели голоса и раздалось бодрое боксера:

— Привет! С Новым годом! Да, у меня все в порядке! Нет, ничего не случилось! Жена выставила за дверь — приревновала! Она у меня девушка впечатлительная — придумает на ровном месте, а я отдуваюсь!

— Да нужен ты мне! Кобель! Я тебя бросила! — хихикнула.

— Вот! Слышите? Никак не угомониться. Но вы не переживайте, у нас это не первый раз. Помиримся! Да, приятно познакомиться. И вас с праздником! Еще увидимся!

— Открой, Фея! Холодно стоять босиком на плитке! Совесть имей!

Совесть моя молчала, а вот жалость дала трещину. Так и знала, что не смогу устоять! Я повесила на дверь цепочку и открыла щелку. Мы с Халком тут же злобно уставились друг на друга, как два противника. И если бы я его чем-нибудь достала — так и треснула бы наглого в довесок к шишке!

— Совесть?! — спросила едко. — А может, тебе сапоги выкинуть? Хотя такой крокодил, как ты, и их не заслужил!

Судя по ледяному взгляду, боксер бы с этим поспорил, но, как честный соперник, признал поражение. Поджав ногу, закинул гордо конец простыни на плечо и простучал зубами:

— Хорошо, Мегера! Говори свои условия!