Глава 7

Халк заледенел стылой глыбой. Даже челюсти сомкнул в кривых изломах, проглотив язык. Не трудно догадаться, что парень не привык к достойным соперникам, а тут такой неожиданный нокдаун. Ручки дернулись вместе с кадыком. Если бы мог достать, и правда, прихлопнул бы как муху. Да вот только не мог. Кто же ему позволит?

Феечка — Боксер — 1:1. Я скривила губы в холодной усмешке, глядя обидчику в лицо.

«Что, не ожидал? — сказала взглядом. — У-у, паразит! Ты мне за все ответишь!».

У девицы Зены от моей самоубийственной смелости распахнулся рот, а у Лешенко — глаза. Еще и фуражка на затылок сползла— надо думать, что от удивления.

— Прелестно! Никогда не злите Фею. В гневе она страшнее ведьмы!

— Что? — Халк повернул голову к полицейскому. — Что вы сказали?

Тот пожал плечами:

— Я? Ничего.

— Нет, вот только что. Вы точно что-то сказали, сержант, насчет фей.

— Я ничего не говорил, мне лучше знать! — проворчал тот. — Может, мой напарник сказал? Он иногда болтает, когда ему скучно… По рации! — сержант важно подтянулся и хлопнул себя по поясу. — Так что вы решили, молодые люди? — спросил. — Опечатываем?.. Или арестовываем? И давайте-ка побыстрее с ответом. Пора мне!

Мы продолжали с Халком сверлить друг друга взглядами, а время меж тем неумолимо текло, накаляя между нами воздух.

— Апельсинки собери, — приказала я грубияну, едва кивнув на площадку. — Все. И отнеси пакет на кухню.

Секунда. Пять секунд. Десять…

Халк дернул желваками, но с места сошел. Прошел мимо, задев меня плечом.

Я смахнула это прикосновение, как пыль — невесомо и грациозно. Когда на твоей стороне сила закона — это так окрыляет!

— И чемодан забери. Осторожнее! — предупредила. — Еще один бросок в ворота он не перенесет. Придется тебе покупать мне новый. Вместе с ноутбком, который внутри.

— Масик, не дури, — пропищала культуристка Лера, пробежав на носочках за своим мучителем. Если бы он мне вот так же, как ей, застегнул волосы в ширинку, а бы с него уже скальп сняла и натянула уши на пятки! А она ничего — знай себе по спинке его ласково хлопает. — Масик!

Ой, а может, они мазохисты?

— А теперь елку, Халк. И учти, ее тебе придется починить, — распорядилась без вариантов. — Ночь длинная, постарайся к утру справиться и все собрать. У меня на завтра большие планы.

— Егор, не слушай ее! Товарищ сержант, это произвол!

Нет, ну до чего же у этой недо-Зены голос противный. Еще и логика напрочь отсутствует. Лешенко ведь все понятно сказал.

Пришлось объяснить еще раз.

— У твоего Петухова, курочка, нет выбора, — улыбнулась я непонятливой девице, наблюдая, как парень резкими шагами возвращает мои вещи в квартиру, — если он, конечно, хочет встретить Новый год с тобой, а не в полицейском участке.

— Я тебе не курочка! А он — сам Беркутов! Стыдно его не знать!

— Да хоть Куропаткин. Главное, что я вам — не ненормальная и не проходимка! Ясно?! — отбросила я пас девице.

Она оказалась выше на голову, но я уверено попала в цель. Ох и вывели они меня из равновесия оба!

— Торт я с пола соскребать не стану, — бросил боксер брезгливо сквозь зубы. — Не надейся!

— Хорошо, купишь новый, такой же, — согласилась, повернувшись. — А еще пришьешь пуговицу к полушубку, которую оторвал. Очередность сам выбирай!

— Что? — а глаза-то у него, когда распахнул, оказались светло-синие. Такие, какие бывают у хороших парней, за которыми девчонки табунами носятся. Хотя-я… свет на площадке все-таки неважный. Да наверняка показалось! — Никогда!

Мгновенно забыв о глазах, я шагнула вперед и упрямо выставила подбородок, и не думая пугаться нависнувшего надо мной парня.

— А если никогда… — прошептала с гневом, но тут же повысила голос до команды: — Значит, бери и скреби торт! Не я его туда бросала!

— Нет, ты не Фея, ты — ведьма!

— А ты — Халк! Хам и… — чем бы его еще таким словесно ужалить? — И дилетант, вот!

— Ах ты… З-змея!

— От Крокодила слышу!

— Шантажистка!

— Да ты мне руки целовать должен!

— Чего-о?! За что это?

— За то, что не сдала тебя под арест! Но я ведь могу и передумать! — Я привстала на носочки, чтобы дотянуться до лица своего обидчика. — Гоблин ты, вот кто! А эта квартира всё равно будет моей!

— Я так не думаю!

— Не сомневаюсь!

— Почему это?

— Да потому, что тебе нечем думать! Тук-тук! — я постучала этого Беркутова кулаком по лбу. — Есть кто дома? Или снова дятел за старшего?

— Что-о?! Да я тебя…

Ну, вот. Обниматься полез. Чуть коленку резко не вздернула, как брат учил. Даже жаль, что страж закона помешал.

— Кхэ-кхе! — раздался вдруг явно искусственный кашель, прерывая нашу перепалку, и мы оба повернулись к полицейскому, тяжело дыша от напряжения.

— Ну что, молодые люди? — спросил Лешенко. — Если договорились, так я поехал? Или лучше подмогу вызвать? Пора мне возвращаться.

Он строго посмотрел на боксера, и тот не выдержал:

— Что вы на меня так смотрите, сержант? Завтра же из-под земли достану это агентство и шкуру с них спущу! Я не бью женщин. Даже таких вредных! Уж один-то день с этой Мегерой… — наши взгляды вновь встретились и вспыхнули, — как-нибудь выдержу!

— Ха! Мне даже страшно представить, что с тобой будет, если ты попробуешь меня хоть пальцем тронуть! — не сдержалась я. Очень уж хотелось после всего последнее слово оставить за собой.

— Гражданка Феякина!

— Что?

— В случае чего — звоните, — козырнул полицейский. — Примем все необходимые меры!

— Спасибо за помощь, сержант. От всего сердца! — искренне поблагодарила доброго человека.

— Гражданин Беркутов?

— Да.

— Вы уж поставьте девушке елку. Все-таки праздник. Ну, пошел я!

Сказав это, Лешенко вошел в открытый лифт и уехал, а мы остались на площадке втроем. Два Халка и я — не очень сильная, но о-очень рассерженная Феечка.

Ах, да, еще красавец кот. И пока мы все трое друг на друга глазели, это желтоглазое чудовище умудрилось залезть в квартиру и вернуться на площадку с колбасой. Так и нырнуло с полукольцом вниз по лестнице.

Ну и черт с ней, с колбасой! У меня еще конфеты есть — целых три коробки!

— А ну расступись! — я шагнула вперед и, протиснувшись между двух широких плеч, гордо вошла в квартиру.

Переступила порог и улыбнулась. Ну вот, наконец-то я дома! А с досадным недоразумением по имени Егор Беркутов завтра разберусь — утро вечера мудренее!