69

— Ты будешь полным идиотом, если снова не сделаешь ей предложение, — сказала мама, подавая Марку тарелки.

За что Марк «любил» свою мать, так это за её «последовательность».

А ещё за прямоту. За непреклонную беспощадную прямоту.

— Сначала я был полным идиотом, когда на ней женился, потом идиотом, что развёлся, теперь идиот, если снова не женюсь. Определитесь уже, Елена Сергеевна, — усмехнулся он.

Елена Сергеевна улыбнулась:

— А что я сказала не так? Как ни крути, ты у меня дурачок. Но ведь самый лучший.

И это был лучший семейный ужин, наверное, с тех пор как умер отец.

С отцом каждый ужин становился событием, но ужин с самыми дорогими в жизни Марка женщинами, которые вдруг стали, если не подругами, то настоящей командой — просто праздник какой-то.

Хотя эта команда иногда играла против него (ох уж эта пресловутая женская солидарность), это был лучший вечер с тех пор, как они с Анной разошлись.

Мама, пусть с коротким ёжиком волос, но воспрявшая духом, активная, с присущим ей циничным юмором рассказывала про свою операцию и проведённые дни в больнице.

Аня — про последний проект и фурор, что произвели овечки.

Марк тоже вспомнил что-то забавное.

Они смеялись, подшучивали друг над другом, многое вспоминали, особенно из детства Марка, пили какое-то дорогущее вино. Потом Марк прочитал, что оно безалкогольное, сделанное на заказ по уникальной технологии, и перешёл на виски. После ужина Аня ушла переодеваться (она так и просидела весь вечер на кухне в нарядном платье), а Марк с мамой стали убирать со стола.

— Я была не права, Марк, — ответила мама. — И очень к ней несправедлива. Впрочем, ты тоже, — подала она грязные бокалы. Марк составлял посуду в посудомойку.

— Вот как, — хмыкнул он.

— Да, сынок. Она тебя не разлюбила. Вы запутались. Накопили обид, с которыми не смогли справиться. Так бывает. — Марк разогнулся, и она погладила его по руке. — Но жизнь долгая. У вас ещё всё впереди.

— Очень на это надеюсь, — вздохнул Марк.

Словно его надо было уговаривать. Словно он просто так прилетел. Купил кольцо и стоял на этой кухне немного пьяненький, но абсолютно счастливый.

И даже не то, что мама теперь за Аньку горой, было тому виной, и не то, что Аня простила ему «Макса» (за Макса он точно ещё поплатится) — Марк посмотрел презентацию Эффи.

Она сказала: «Самое большое спасибо я хочу сказать моему мужу. Родной, мне жаль, что тебя сегодня нет рядом. Но я хочу, чтобы ты знал. Это благодаря тебе. Спасибо, что в меня верил».

Она посвятила ему эту награду. Она… Марк выдохнул… назвала его «родной».

Она… Боже, да к чёрту слова! Иногда не надо облекать в них чувства.

Иногда надо просто чувствовать.

— Мы пойдём погуляем, — сказал Марк маме, когда Аня переоделась.

— Ключи возьмите! — крикнула та в ответ.

— Куда пойдём? — спросил Марк. Они вышли на улицу.

— Поедем, — потрясла Аня у него перед носом ключами от машины и уверенно села за руль.

— А куда? — робко спросил Марк. Они уже выехали на трассу.

— Завезу тебя в лес. Изнасилую и… съем, — сказала она и даже не улыбнулась.

Но Марк и так узнал дорогу. Они ехали на дачу. Туда, где когда-то плавали в озере и грелись под одним пледом у костра. Туда, где Марк однажды уже сделал ей предложение.

И это они называли дом у озера дачей, на самом деле это был уютный двухэтажный благоустроенный коттедж. С верандой, лодочным причалом, камином в гостиной, окнами от пола до потолка, стеллажами с книгами, запахом дерева и скрипом половиц по ночам.

Сегодня дом выглядел как никогда ухоженным.

Гравий на дорожке очищен от прошлогодней листвы. Чистые окна блестели даже в темноте. Доски веранды покрыты свежим лаком. Его запах Марк почувствовал, едва вышел из машины.

Он переживал, что Аня свернёт с трассы не на том повороте, но она так уверенно нашла дорогу, что Марк посмотрел на неё с удивлением.