12

Мы спокойно прожили бок о бок неделю. За это время я еще раз была в столице и осматривала принцессу Тигверд. Ход ее беременности меня радовал.

В моем лесу тоже было спокойно. У людей барона Гилмора обнаружилась уникальная способность — они не попадались мне на глаза и не мешали работать.

Мы встречались за обедом или ужином, если у меня возникала вдруг фантазия пригласить их поесть на веранду. А так они обосновались на конюшне. Снежинку снова забрала Мелани.

Как-то раз за таким вот обедом между мной и виконтом Крайомом вышел любопытный спор. Он был самым молодым. И — как я понимаю — ему было скучно.

— Объект никогда не знает, где находится охрана, — вещал он.

— Отчего же? Если ты знаешь, что рядом — люди, то можно вычислить, где они находятся, — не согласилась я.

— Только если использовать специальную магию.

— Можно обойтись и без нее.

— Привлечь гадюк? Или вашу лисицу?

— Ну во-первых, это сработало, как мы помним. А во-вторых, можно обойтись и без них.

— Не получится.

— В лесу, у меня, например — получится.

— Пари, — провозгласил виконт.

— Крайом, — поморщился барон Гилмор, — прекратите.

— Почему нет?

— И на что будем спорить? — спросила я.

— На желание.

— С ограничениями, — осторожно сказала я.

— Какими же?

— Желание не должно задевать честь или достоинство проигравшего.

— Идет!

Мы чинно пожали друг другу руки.

— Дети, — проворчал барон Гилмор.

На следующее утро мы с виконтом отправились в лес с бароном Гилмором в качестве секунданта.

Через час, дойдя до полянки, где я планировала собирать свои корешки, я поставила корзинку на землю. И отправилась туда, где был виконт Крайом.

— Вы здесь! — гордо объявила.

Он выскочил передо мной, становясь видимым.

— Но… как?! — несказанно расстроился представитель моей высокопоставленной охраны.

— Барон! Теперь — вы.

Постояла. Прислушалась. В случае с виконтом было легче. Он очень неудачно спрятался в месте, где рос пышный куст бархатистого орешника. Орехи этого растения не съедобны, но в целительстве используются. Надо мелко растолочь и настоять. Очень хорошо от головной боли. Высокого давления. Тыльная сторона коричневатых листьев — бархатная на ощупь и ярко-алая. За эту особенность скрытого от глаз алого бархата местные лесники зовут этот куст бастардом. Орешник просто незаметно развернул свои листья — куст вспыхнул, и я поняла, где прячется виконт!

А сейчас? Так. Ага…Кучки земли под ногами. Это слепун — маленький зверек-землеройка. Кучки земли побежали вправо, и обрисовали круг. Маг-воздушник даже не счел нужным спрятаться за дерево! Смело. Но не вышло.

— Барон, вы здесь!

— Мои комплименты, миледи Агриппа! — и барон показался.

— Как?! — не мог успокоиться его напарник.

— Я думаю, это особая, неизвестная магия, — пробормотал барон Гилмор, не сводя с меня внимательного, настороженного взгляда.

— Мы же договорились магией не пользоваться, — обиделся виконт.

— Это — не магия. Это — лес, — обиделась я.

— Думаю, миледи Агриппа, для вас это настолько естественно, что вы просто не считаете это магией. И хотя я не понимаю, как вы это сделали…Во-первых, вы, безусловно, выиграли это маленькое пари, — барон склонился и поцеловал мне руку, — а во-вторых, я бы советовал вам рассказать об этом милорду Швангау. Как безопасник, я бы на этом даже настаивал.

Когда мы вернулись домой — уже стемнело. Я отправилась греть ужин и накрывать на стол.

— Ладно. Я проспорил — признаю, — сказал решительно виконт. — Какое ваше желание я должен буду исполнить?

— Завтра я буду собирать варенику целый день — она уже поспела. Неделя чтоб собрать и сварить варенье — не больше. Раньше — ягода еще кислая, позже — ее только есть. Варенье уже не получится — разварится и хранится долго не будет. Я наняла детей из лесничества себе в помощь. А вы, ваше сиятельство, присоединитесь к нам.

— Хорошо, что вы не спорили от имени всей команды, — с довольным видом сказал барон. — Варенье я люблю исключительно в баночках.

Вдруг мужчины замерли и подобрались.

— Как у вас тут…весело, — вдруг раздался знакомый голос.

— Милорд Швангау, — сразу поднялась я и подумала: «Конец веселью, начальство пожаловало».

— Добрый… вечер, — с сомнением в голосе проговорил ректор университета. Вряд ли он сомневался, что сейчас — вечер. Солнце уже село. Значит, он сомневался, что добрый.

— И вам того же, — вежливо ответила я.

Военные между тем тоже поднялись — не торопясь. И раскланялись с моим начальством. Я смотрела на это все и думала…

Аристократы. Ведь по отдельности — вполне нормальные люди. Со своими достоинствами и недостатками. Но как только их больше двух — начинается…

— Мне необходимо поговорить с миледи Агриппой, — сообщил милорд Швангау, обращаясь в пустоту.

— Слушаю вас, — ответила я высокому начальству.

— Без посторонних.

Виконт Крайом уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но его остановил взгляд барона Гилмора — приказа, даже безмолвного, молодой человек не ослушался. Военные растворились в темноте.

— Пойдемте в дом, — пригласила я его.

Мы вошли, и милорд Швангау старательно прикрыл за собой дверь.

— У меня письмо. От его величества Фредерика. Для вас.

Мы с ним так и остались стоять, хотя в гостиной были и кресло, и диван. Потом я вспомнила, что он у меня вроде как в гостях… И я — у себя дома…Мысленно махнула рукой и села. Милорд Швангау расценил это как приглашение и тоже присоединился.

— А с чего императору Фредерику писать мне? — удивилась я, когда, наконец, смогла говорить.

— Видимо за тем, чтобы пригласить вас во дворец на празднование по случаю ликвидации эпидемии, — ответили мне.

— А я-то там что забыла?

— Действительно, что во дворце может забыть человек, который эту самую эпидемию и победил, — милорд Швангау высоко поднял брови, поднял плечи и развел руками.

— Один человек эпидемию победить не может, — сообщила я ему. — Трудились все: и студенты, и преподаватели, и военные, и целители, и вы с принцем Брэндоном. И…

— И вы — миледи Рене Элия Агриппа, — продолжил ректор.

— Вы думаете, мне стоит пойти во дворец?

— Думаю, у вас нет выбора. Приглашение от императора Тигверда — тот же приказ. Только на неприлично дорогой бумаге с золотым обрезом и вензелем. Вот и вся разница.

— И… когда все это состоится?

— Через десять дней.

— Я буду. Приеду утром накануне…

— Пока в ваших комнатах идет ремонт, вы можете побыть у меня.

— Я вас стесню.

— Нисколько. В те дни, когда я приходил домой, а меня кто-то ждал, — он грустно улыбнулся. — Рене, это были чудесные дни.

— Спасибо вам.

— Погодите, — вдруг вспомнил он. — Как это — вы приедете с утра? А платье?

— У меня их много — вы же покупали.

— Понятно. Завтра идем за платьем.

— Завтра я не могу.

— Почему?

— Мы собираем варенику. Потом ее надо перебрать. И хотя бы раз прокипятить с сахаром.

— Пусть это сделают без вас! Или… купите вы ее. Сколько вам надо? Или — лучше сразу купите варенье.

— Милорд… Сбор вареники это… То, что делает меня счастливой. У меня есть заветные поляны. Там все усыпано бордовыми ягодами. А запах! Яркая, сочная зелень листьев. Мы туда идем с деревенскими детьми. Они — шумные, звонкие. Потом мы находим место — и — едим. Едим, едим, едим ягоды. И лица у нас в варенике, и руки. И мы все.

Он слушал меня с каким-то странным видом — словно я рассказывала ему чудесную сказку — а он боялся пропустить хоть слово. Кинула на него удивленный взгляд и продолжила:

— Только потом начинаем заполнять ведра. Из двух я варю варенье. Специальным образом — чтобы ягодка была твердая как цукатная конфетка. А из двух других — мармелад. Ягоды перетираются через мелкое-мелкое сито, чтобы ни одна косточка, даже маленькая, не попала!

— Хорошо, — после длительной паузы сказал ректор. — Если это делает вас счастливой — собирайте варенику. Вы позволите мне поучаствовать в этой забаве?

Я уставилась на него, не зная, что сказать.

— Что? Я не похож на человека, который может быть счастливым?

— Просто я не думала, что вам может доставить удовольствие сбор ягод в лесу, — внезапно сказала я правду.

— Вы меня совсем не знаете, — усмехнулся он. — Хотя, признаюсь, ягоды в лесу мне в своей жизни собирать не приходилось.

— Хотите чаю? — вспомнила я о хороших манерах.

— Хочу, — кивнул он.

— У меня есть баночка прошлогоднего варенья, — улыбнулась я. — Хотите?

Глаза у него сверкнули:

— Хочу.

Я поставила чайник. Забралась в кладовку. Среди пустых банок нашла последнюю. Маленькую.

— Вот, — сообщила. — Осталась.

Заварила чай, подала чашку милорду Швангау. В мисочку положила варенье.

— Угощайтесь.

— А вы?

— И я, — рассмеялась. Налила варенья через край в чашку и добавила кипятка. — А чай я не люблю.

— А можно и мне так же?

— Конечно.

Я принесла чистую чашку — и повторила свой маневр.

Милорд Швангау сделал большой глоток и блаженно прищурился:

— Вкусно.

Я ему улыбнулась — и пошла растапливать камин.

— Позвольте — я, — оказался он за моей спиной.

— Простите — нет.

— Почему?

— Это — как сбор вареники.

— Удовольствие?

— Именно!

…

Утром милорд Швангау прибыл в семь часов — как ему и было предложено. Темно-коричневая куртка со стоячим воротом, брюки заправлены в высокие сапоги. Ни дать ни взять — бывалый путешественник! Ну или…Сборщик вареники.

Втроем — он, я и несчастный виконт Крайом — отправились в лес. По пути к нам присоединились деревенские дети — четыре девочки, которых я из года в год брала с собой.

Сначала все молчали. Как-то было неловко, да и дети наверное побаивались чужих. Я не выдержала, и предложила девчонкам наперегонки до поляны. И все! Плотину прорвало.

А надолго ли я? А как в столице? А правда ли, что я принца спасла? А он на мне женится? — последний вопрос, лукаво поглядывая на сопровождающих нас мужчин.

Когда мы пришли на заветное место, то обнаружили, что — как я и обещала — ягод было море.

Нам с девчонками стало не до разговоров — мы ели! Я опустилась рядом с кустом, выбрала самую красивую ягодку, положила на язык. И зажмурилась.

Вареника чем-то похожа на лимарру, но намного мельче и растет на низких кустиках. Чтобы собрать ее нужно присесть и наклониться, а не тянуться вверх как за лимаррой. Вареника не колется. Листья вареники заваривают с чаем, а бабушка обкладывала ими тарелку и выкладывала на нее горячую картошку с мясом. До сих пор помню этот запах! Как только ягода созреет на варенье — тогда же собирают и листья.

Вторая ягодка, третья… Волшебный вкус детства, дивный аромат жизни без потерь! Мы с мамой любили ходить по варенику. Я даже помню, что на нашем ведре было изображено ярко-синее солнышко.

Почему мы всегда собирали ягоду с этим ведром и никогда — с корзиной? Кто его знает. Я тогда не спросила — а теперь и ответить-то некому. Но я делаю так же. У меня ведро. Синее. Правда, без солнышка. Но все равно. Это…память о тех волшебных днях. О маме.

Руки все в сладком, липком соке!

— Тяф-тяф-тффффффырррррррр…

— Чуфи! О, Чуфи, как же ты вовремя!

Я подставила ладони, и через несколько секунд вытирала о подол платья совершенно чистые руки! Аккуратно, чтобы вновь не испачкаться, собрала на лист несколько ягод для лисы.

Варенику любят все. И звери, и птицы. Мы с мамой, пока несли ведро с синим солнышком домой, по всему лесу оставляли ягоды. Для лисиц, для волков, птиц, слепунов, рогачей. Я задумалась. А ведь это мама учила меня. Кормить зверей. Слушать лес. Только это было очень. Очень давно. Я почти ничего не помню.

Оглянулась. Все трудились. Даже виконт Крайом увлекся. Что же до милорда Швангау — он всегда все делал тщательно. Аккуратно брал ягодку за ягодкой и складывал в устланную листьями корзину. Он поднял глаза. Поймал мой взгляд и…улыбнулся.

— Миледи Агриппа, — окликнул меня виконт. — А можно я еще несколько корзинок принесу? Сослуживцам отдам, и маме с сестрами. Думаю, им понравится.

— Конечно. Только как вы будете через лес бежать?

Виконт посмотрел на меня насмешливо. Хлопок — и его нет.

Через полчаса он появился. Корзинок было шесть.

— Еще ребята попросили, — смущенно кивнул он. — У кого дети есть.

Мы не стали спорить, а быстренько добрали и эти корзинки. Вообще — если ягоды много, а настроение хорошее — что ее собирать? Одно удовольствие.

Вопрос с транспортировкой решился просто — мужчины ягоды перенесли порталами. И девочкам в деревню, и мне — к домику.

Мы налегке пошли домой очень счастливые! Не каждый раз тяжелые корзинки и ведра сами идут по домам! Я вручила каждой из девочек по серебряной монетке. И сразу договорилась, что лимарру и бервалет мы собираем вместе.

Виконт Крайом признался, что собирать варенику — это волшебно. И что он мне очень благодарен. Взял корзину — и унесся порталом. К маме и сестре.

Мы раздали оставшиеся пять корзинок розыскникам и они отправились к своим семьям. Барон Гилмор отпустил их, обещав присмотреть за мной.

— И я останусь, — сообщил милорд Швангау.

Мы пообедали — и я уселась разбирать ягоды. К моему удивлению, милорд Швангау и барон Гилмор стали мне помогать. Приносили воду, поднимали тазы, взвешивали сахар. В общем, тяжелую работу делать не пришлось — и я была им очень признательна.

— С меня — варенье! — торжественно объявила я вечером.

— Договорились, — улыбнулся ректор.

Рыжий хвост Чуфи все это время крутился под ногами, мелькая то тут, то там. Удивительно, но милорду Швангау она даже дала себя погладить! Потом перевернула чашку с сахаром, чуть было не укусила барона Гилмора, и была такова.

— Куда она? — спросил милорд.

— Охотиться, — пожала я плечами.

Барон Гилмор, попрощавшись, отправился отдыхать.

— Завтра утром я прибуду за вами, — сообщил мне милорд Швангау.

— Во сколько? — у меня уже слипались глаза.

— Не рано, — я услышала улыбку в голосе. — Отдыхайте спокойно.

Он взял мою руку. Склонился. И поцеловал.

— Вы правы. Сбор ягод — это, действительно, радость, — тихо сказал он. — Наверное, так пахнет счастье.