Глава 11

Мы с Безе подъехали к окраине Каеруэнта. Что мне дальше нужно было делать — я понятия не имела. Я поглаживала шею лошади и кормила её остатками своих припасов — кусок лепешки и яблоки.

Мне самой есть совершенно не хотелось — тошнило от страха неизвестности. Я настолько трусила въезжать в город, что предпочла бы переночевать в повозке, но я боялась за мою Безе — я совершенно не умела ухаживать за лошадьми. И копыто нужно было намазать…

Я слезла с повозки, чтобы ей было легче и пошла рядом, приговаривая:

— Моя девочка, моё солнышко, моя рыбка золотая, сейчас нас с тобй приютят…

Уже наступил почти глубокий вечер. Я стучалась в каждые двери, которые попадались на моём пути — как только в маленьком оконце видели одинокое лицо женщины и рядом несчастную морду лошади, раздавалось:

— Уходите прочь! — и задёргивались тряпицы, исполняющие роль занавесок.

Вскоре силы мои иссякли. Я просто села на холодные камни мостовой и смотрела в небо. В голову закрались шальные мысли: “А может стоило остаться в замке? Ради чего я здесь? Умереть от изнеможения?”

Видимо, я уснула на какое-то время или потеряла сознание.

— Леди? Леди, вам нехорошо? — кто-то приподнял мою голову за подбородок. И зачем-то понюхал меня.

— Орсен, иди сюда, помоги мне, это не шлюха! Леди плохо!

Если бы у меня были силы, я бы рассмеялась. Но я указала пальцем на мою спасительницу-лошадку.

— Безе…

— Всё хорошо будет, леди, не волнуйтесь за неё.

И тут я, почувствовав крепкую руку под своей головой, потеряла сознание.

Мне снилась Сандра, которая металась и искала меня, мне снился Миша, который говорил:

— Зачем нужна эта приблудная, Алан??? Давай мы отнесём её туда, где ты её нашел!

— Миша, как же ты можешь, — прошептала я и голоса затихли.

Я почувствовала, что слова мои я произнесла вслух и наяву и приоткрыла глаза.

На меня таращилась женщина с острыми чертами лица. Позади неё стоял мужчина с виноватым видом.

Коснувшись руки этой женщины, я прошептала:

— Спаси вас Господи. — Я точно знала, что на мужчин сейчас надеяться не приходится, только на неё. И очень ошибалась, кстати.

Черты женщины смягчились, она наклонилась ближе.

— Хм, от неё даже пахнет хорошо. Алан, это точно не шлюха???

Но спрашивала она уже больше для проформы, а сама укладывала меня поудобнее. Её рука была в миллиметре от моего кошелька, набитого монетами, как тут я сообразила и издала стон, согнувшись. Тут уж извините, я не хочу, чтобы за стоимость десяти лошадей меня нашли где-нибудь в канаве.

Женщина охнула и потрогала мой лоб. Я приподнялась.

— Спасибо вам, добрая женщина… — нашла глазами мужичка с виноватыми глазами, — и вам спасибо. Я просто не рассчитала силы и время…

— Как вас зовут? — спросила женщина более спокойным тоном, у слышав мою гладкую и связную речь.

Назваться Шарлоттой? Нет. Нужно было придумать что-то другое, но у меня совершенно не хватало на это осознанности. В голове только крутилось, как называла меня Гвендолин в наш последний разговор — Лотти.

— Я Лотти, — прошептала я, готовая при следующем вопросе изобразить обморок. Причем глубокий.

Женщина произнесла слегка недовольно:

— А имя всё-таки как у шлюхи, — и тут же обращаясь ко мне, — сейчас спите, милая, поговорим утром. — шикнула на мужа, — давай свечу гаси, не для того куплена!

Я пробормотала благодарность и плотно улеглась на живот. Кошелёк, набитый монетами больно врезался мне под рёбра, но я велела своим болевым нервам заткнуться и изобразила сон.

До утра я не шевелилась, думая куда я попала. С одной стороны, Алан был вроде бы добрым персонажем, однако его жена напоминала мне Карконту — жену Кадрусса из Графа Монте- Кристо. Казалось, что если она почувствует, что у меня есть хоть какие-то деньги, она перережет мне горло.

В общем, я лежала на своём кошельке и таращила глаза. Было совершенно неудобно, никому не советую так спать. Если у меня и была печень согласно физиологии, то кошелёк полностью занял её место.

Утром я встала первой и села на краешке своей кровати, которая была покрыта, кстати, тощеньким травяным матрасом. Это вам не пятизвездночный замок сэра Лливелина с его спальнями и шкурами. Кстати, моя повозка! Моя Безе!

Внутри всё завибрировало, но я сидела смирно и дожидалась пробуждения хозяев.

Первым послышалось надсадное верещание хозяйки.

— Вставай давай! Будем с твоей натОрбой разбираться!

Наторбой? В первый раз слышала это слово. Наторба…

Вслед за этим послышался придушенный шепот Алана.

— Гретта, что ты кричишь так, возможно она знатная особа, ты видела её руки?

Видимо Гретта не была особого ума, потому что при этих словах мужа она резко замолчала и более ему не возражала.

Выйдя в комнату, где меня уложили спать — она же служила передней, гостиной и кухней — она спросила меня совершенно другим тоном:

— Госпожа Лотти, вы хорошо отдохнули?

Я выдохнула. Нужно было поблагодарить их и двигаться дальше, я даже знала куда. Вспомнив ночью, что это прибрежный город, я решила податься ближе к пристаням. Капитаны знали уж наверняка много об этом городе и смысла убивать меня за несколько монет у них не было.

— Спасибо вам за приют, госпожа Гретта. — судя по выражению её лица, Гретту назвали госпожой впервые в жизни. — У меня к вам одна просьба.

Тут она начинала что-то соображать и даже склонилась передо мной в легком поклоне, а я наоборот выпрямила спину.

— Позовите своего мужа, пожалуйста, он должен слышать мою просьбу. — Я всё более набиралась сил, и естественно я отблагодарю этих людей за моё спасение. Только деньги от меня получит лично Алан.

Гретта метнулась за мужем, а в это время я успела достать монету, за которую, по словам кузнеца, можно было купить лошадь.

Появился Алан. Глаза у него были добрые, лицо простодушное, но неглупое.

— Спасибо вам, за то, что оказали мне помощь, не прошли мимо, — проговорила я мягко и с нажимом. С нажимом не для него — для Гретты. Та в этот момент просто растворилась.

— Да что там, леди, — простодушно ответил этот милый человек. Хотя я помнила, что будь это шлюха — он оставил бы её умирать на улице. Наверное.

— У меня к вам просьба, — сказала я, не особенно нарочито перебирая в руке монету. Глаза Гретты вгрызлись в неё, а Алан спокойно выжидал моих дальнейших слов. Пока я не могла понять — простодушие это или острейший ум.

— Слушаем вас, госпожа Лотта, — торопливо произнесла Гретта, не выпуская из поля зрения монету. Мне стало противно. Я положила монету на стол, но когда она ринулась к ней, я пригвоздила её взгдядом.

— Минуточку, госпожа Гретта. Я говорю с вашим мужем. — та застыла, внезапно потеряв значимость и право слова.

— Господин Алан, вы можете отвезти меня к пристани? И потом помочь кое с чем?

Алан достойно чуть наклонил голову.

— Конечно, госпожа Лотта. Вашу лошадку оставить, как я понимаю? Уморилась она. А ваши вещи упаковать, правильно?

Я утвердилась в том, что Алан тоже был послан мне небесами.

— Да, Алан, вы всё правильно поняли. За Безе я вернусь попозже.

В этот момент я почувствовала, что сдаваться нельзя никогда. Подбородок выше и вперёд. Меня ждала новая глава моей новой жизни.

-

Мы ехали по улочкам Каеруэнта, а Алан неторопливо рассказывал мне о нём. За полчаса дороги я узнала очень многое.

Здесь, в порту, город щедро пополнял свои зерновые запасы, поскольку имел исключительное право забирать себе четвертую часть всего зерна, перевозимого по прилегающим рекам. Затем зерно продавали пекарям и пивоварам Каеруэнта, а также всем горожанам. Именно эта льгота сделала город таким богатым. С большим количеством зажиточных горожан.

Это не могло меня не порадовать, потому что мои десерты были бы не по средствам беднякам. Не то чтобы я заранее собиралась ломить цену, но по трудозатратам мне было бы выгоднее сделать на заказ два-три торта, нежели изготовить сотню-другую пирожных.

Я спросила Алана, где в городе находился самый центр торговли.

— Там же, рядом с портом, — ответил он и продолжил свой рассказ.

Продукты в городке продавали многие, и для некоторых продавцов это не было основным занятием. Фрукты и овощи покупались не на рынках, а у соседей, которые имели огород и сад достаточной величины, чтобы продавать избыток выращиваемого с небольшим прибытком. Или просто обменивались на что-то другое.

Часть магазинов имела постоянный ассортимент, как то сельдь, свечи, горчицу. Некоторые лавки действовали по образцу базаров, то есть, на одной крытой территории торговали до пятидесяти торговцев, все — сходными товарами: мясом, сыром, рыбой, хлебом.

— Алан, а в городе есть кондитерские?

Он замолчал озадаченно и переспросил меня:

— Кондитерские? А что это?

— Ну там где продают всякие сладости, торты.

Алан отрицательно покачал головой.

— Есть конфетная лавка, да и не одна. А вот про торты я даже и не слыхал, чтобы в городе они были.

Это меня успокоило, а то видя масштаб города и размах здешней торговли, я забеспокоилась наличием конкурентов. Однако, похоже, я была чуть ли не единственным кондитером во всём королевстве. Если грамотно оборудовать помещение, переделать очаг в духовку, то можно было начинать дело. Но это означало и то, что меня могли быстро найти. Я вспомнила лицо человека со шрамом. Кем же, интересно, он мне приходился?

— Приехали, госпожа.

Мы остановились около причалов, здесь же был и стихийный рынок — в утренние часы торговля уже шла вовсю.

Я медлила. Мне не очень хотелось отпускать Алана — он казался знающим и надёжным. Неизвестно кого я найду в этих доках. Однако, если он все свои дела обсуждает с женой, то мне бы очень не хотелось, чтобы та была в курсе и моих дел тоже.

— Вы что-то спросить хотите, леди? — проницательно заметил Алан.

— Да, пожалуй… — я поколебалась. — Ты сможешь оказать мне услугу? Я никого, кроме тебя в городе не знаю, а забот предстоит много. Я, разумеется, заплачу. Если ты согласен, то у меня одна просьба к тебе.

Алан с минуту подумал над моими словами.

— Конечно, госпожа, несколько часов в день я смогу уделить для ваших дел. А что за просьба?

— Не передавай ничего своей жене, пожалуйста. Ничего личного, но я бы не хотела, чтобы она знала хоть что-нибудь о моих делах. Будем считать, что я просто не очень доверяю женщинам.

— Конечно, леди. Это как вы пожелаете. Не хотите лишних разговоров — буду молчать. С чего начать хотите?

Я немного подумала.

— Мне нужно снять дом с хорошей большой кухней. В этой части города, если получится. Такой, чтобы его можно было изменить под магазинчик. Ну там витрину сделать, прилавок. А еще мне нужно будет полностью переделать очаг. Пока что точно не знаю как объяснить, я еще не придумала. И, возможно, придется переделывать не один раз — будет зависеть от результата.

Алан подумал над моими словами.

— Я понял вас, госпожа Лотти. Сейчас мы поедем к одному моему приятелю, он точно сможет помочь найти дом. А очаг я сам с вами посмотрю, это дело я умею.

Я с облегчением откинулась на сиденьи. Что выйдет из моей затеи предположить было трудно. Но было большой удачей встретить такого человека, как Алан. Скоро обо мне узнают, но какое-то время я все-таки надеялась сохранить инкогнито. Однако больших иллюзий не питала — слишком уж я была заметной.

Ладно, Лливелин и его отпрыск прав на меня не имели, а вот мой жених вполне мог припереться, чтобы получить меня по брачному договору, ведь он вполне мог быть составлен до моего рождения. И мне нужно было что-нибудь придумать, чтобы не пришлось его выполнять.

Я вздохнула. Столько сложностей в этом средневековье. Невероятно, сколько всего со мной произошло здесь. Неужели это правда и вся моя жизнь пройдёт в этом месте?

А в общем я потом сделала вывод, что жизнь здесь была визуально честной. Ничто не маскировалось. Великие лорды проезжали через город, выглядя лордами до кончиков ногтей, и сопровождаемые многочисленной свитой, не скрывая богатства и могущества, не пытаясь выглядеть «своими парнями». Шлюхи, как я узнала от Алана, носили полосатые (а не белые) чепцы, и не пытались выглядеть почтенными домохозяйками.

Преступников наказывали и казнили публично, процессии устраивались по каждому поводу. Если свадьба — то пир, если похороны — то шествие с факелами и клиром.

На городских и приходских площадях доморощенные актёры разыгрывали на установленных платформах сцены из жития святых, а летом горожан развлекали менестрели короля.

Петушиные бои были популярны, и не меньшей популярностью пользовались то, что называлось «ровинг» — шатание по улицам и полям с непременной стрельбой по всему, на чём глаз останавливался, будь то чья-то дверь или птичка на дереве. В принципе, людей мишенью не выбирали, но известен один случай, когда стрела пронзила человека, открывшего дверь именно в тот момент, когда кому-то пришла фантазия в эту дверь выстрелить.

В принципе, власти пытались как-то регулировать «спорт» горожан. Например, заставить их больше тренироваться в стрельбе из лука, запретив игры с мячом и азартные игры, но кто же этим запретам подчинялся… Мяч пинали на всех улицах всех городов, а в кости играли в каждой пивной. В общем, пока мы ехали, я узнала много такой же

— Госпожа Шарлотта, это Глен, тот самый мой приятель. — Алан подвёл ко мне неприметного на вид человека, с хитрыми быстро бегающими глазами.

— Здравствуйте, Глен, — кивнула я. Алан обстоятельно рассказал ему нашу задачу. Тот поразмышлял и ответил:

— Я знаю, что вам нужно, леди. Если тот дом не заняли еще, то вам он понравится.

И мы поехали обратно к пристани и рынку. Дом находился практически на самой пристани и был угловым. Глен смотался куда-то и вернулся со здоровенным ключом. Окно, конечно, нужно было расширять, но больше всего меня интересовал очаг. Сильнее того, где я буду жить и спать.

Ничего нового я не увидела — в замке Лливелина был такой же, только более внушительный. Вертела и решетки тоже были в наличии — только старые и ржавые. Здесь вообще всё выглядело ржавым, наверное из-за морской соли, которая разъедала металл.

Но в целом мне понравилось. Нужно было только договориться о цене. Я всё еще не разобрала достоинство монет и очень боялась ошибиться. Так же как и не могла разобраться во времени, в котором очутилась. В замке мне казалось, что это век тринадцатый, но этот портовый город выглядел более современно. А спрашивать что-то вроде “Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?” было как-то неудобно.

Я тихо спросила Алана сколько монет мне нужно отдать за аренду. Тот если и удивился, то вида не понял.

— Две вот такие монеты за год, — сказал он мне так, чтобы остальные не слышали. И я снова поблагодарила Вселенную за людей, которые встречались мне здесь. Не за всех, конечно. Но некоторые из них, безусловно, являлись её подарком.