Глава 20

3–4 июня 2514 по ЕГК.

…Логово медведицы с медвежонком располагалось в западном склоне небольшого распадка, заросшего вековыми дубами и лещиной. Перед входом в пещеру звери вытоптали площадку, на которой трапезничали или грелись на летнем солнце.

А на водопой спускались к узенькой речушке, протекавшей буквально метрах в десяти. Подбираться к этому месту по склону было крайне неудобно. Причем не только из-за орешника, но и из-за россыпей огромных валунов, в незапамятные времена принесенных ледником, давным-давно вросших в землю и превративших подступы в каменный лабиринт. Так что единственный реальный способ подкрасться к этой паре хищников напрашивался сам собой — надо было дойти до середины распадка вдоль нещадно петляющего русла, подняться к площадке для приема солнечных ванн и… встрять. По полной программе. Так как развернуться там было негде. Особенно сражаясь с двумя очень крупными и очень буйными животными. Но самым веселым было не это: в лабиринте восточного склона, метрах в двадцати пяти от естественной «дуэльной арены», прятался отряд, прибывший к заимке Полуниных по наши души.

Паранойя, проснувшаяся еще в момент обнаружения этих уродов, орала дурным голосом, убеждая в том, что эти личности были просто обязаны подготовить несколько неприятных сюрпризов, чтобы удар в спину получился как можно страшней, и я услышал эти крики. Поэтому поставил себя на место тактика противников, представил десяток вариантов самых опасных атак — в том числе и с использованием высокоранговых артефактов — основательно разозлился, переиграл изначальные планы и, вернувшись с разведки, поставил Наде и ее парням «странную» боевую задачу.

Спокойная уверенность в том, что все получится, с которой отставные вояки выслушали мои распоряжения, легла на душу, как родная. Поэтому я задавил злое предвкушение, вывел на позиции сначала основную группу, а затем первую «рабочую двойку», отошел на пару метров в сторону и улетел к девчатам. Их загрузил значительно подробнее, расписав алгоритмы действий при наиболее вероятных проблемах, добился понимания и поднял в воздух. Правда, Птичку «тащил» к нужному месту за руку. Зато посадил на вершину каменюги размером с двухэтажный дом, с которой было видно «вражеский лабиринт», дождался приземления девчат и еле слышно спросил у Полины, дотягивается ли она чуйкой до противника.

— Только до двух Бояр и одного Богатыря… — так же тихо ответила она.

— Вот по ним умение и направляй… — распорядился я и начал обратный отсчет.

Пять секунд даже под просветлением прошли как-то уж очень быстро, и мы со всей дури вложились в коротенькие боевые связки. Первые навыки были разными: я ударил ступором, а напарницы — мозголомками. Зато следом за воздействиями на Разум мы переключились на «физику». В смысле, атаковали каменными взрывами, приживленными с ядер архаров. Несмотря на то, что эти навыки мы раскачали, мягко выражаясь, так себе, громыхнуло не хуже, чем у рогатых. Поэтому мы в темпе спрятались за обратный скат валуна, пропустили над собой осколки и сорвались в серии рывков.

По мозгам долбило и на нашей позиции, а ближе к эпицентру работы мозголомок было совсем хреново. Но нам это «хреново» туманило Разум не так уж и сильно. А горе-охотничков на нас-любимых вырубило напрочь. Вот мы и разошлись: уничтожали ядра израненных, но еще живых противников скальпелями, подхватывали подпорками, поднимали выше уровня лабиринта и последовательными ударами оплеух перемещали к точке подбора. А там тушки переходили в ручки бойцов из «рабочих двоек», перемещались к штатным целителям отделения, обзаводились пластиковыми стяжками и исцелялись по самому минимуму.

Да, выжили не все — все шестеро Бояр умерли от кровоизлияний в мозг, а двум Богатырям осколки камней пробили головы — но я не расстраивался, так как взял аж дюжину «языков» и планировал их использовать по полной программе. Кстати, не забыл и о медведях, впечатленных мощью наших атак и рванувших куда подальше прямо через свою сторону лабиринта.

Догнал метрах в двухстах пятидесяти от логова, приложил ужасом, убил воздушным лезвием«троечку», не удержавшую марево, и переключился на «единичку». Остановил диском, шокировал ступором, зафиксировал связкой из трясины и захвата, проигнорировал «аж три» оглушения, продавил защиту электрошоками и ударом скальпеля в глаз прервал бренное существование.

Ядра и энергетические узлы извлек сразу. Благо, шкуры медведей столь невысокого ранга резались только в путь. Потом попрыгал к своим и убедился в том, что ярился не зря: жена, подозвавшая меня жестом, показала на четыре «Сполоха», выложенные в ряд неподалеку от «языков», и криво усмехнулась:

— Нашли на месте засады. Угадай с семи раз, по какой именно цели их планировалось использовать?

— Наверное, по особо высокоранговым хищникам… — желчно ответила младшенькая. — Ведь мы коварно напали на мирных добытчиков!

Я пропустил мимо ушей и вопрос, и комментарий:

— Надь, подзывай дирижабль и организовывай погрузку «языков». Оль, Свет — на вас прикрытие. А мы с Полиной сгоняем к тушам медведей и снимем шкуры…

…Теоретически, возвращаться в «Нелидово» надо было в проливной дождь, в полной темноте и без ходовых огней, швартоваться к причальным мачтам «наощупь» и сходу брать у всего личного состава авиабазы подписку о неразглашении информации о нашем прибытии. Но небо без единого облака лишало всяких надежд на непогоду, на этой широте в начале июня ночи были очень короткими и достаточно светлыми, а нынешний уровень квалификации экипажа дирижабля не позволял даже думать о швартовке вслепую. Поэтому в «нулевку» мы влетели в районе семи вечера, двигаясь аж на трех километрах, без двадцати пяти восемь вытащили на верхнюю площадку причальной мачты первого «языка», а в десять минут девятого я вытащил из сейфа «Эскорта» телефон и набрал Воронецкого.

Виктор ответил практически сразу и встревоженно поинтересовался, что случилось. Вслушиваясь в мой монолог, скрипел зубами. А после того, как я иссяк, попросил ничего не предпринимать до разговора с его дедом и бабкой, пообещал, что они мне «вот-вот» перезвонят, и отключился.

Понимая, что на ожидание уйдет какое-то время, я со спокойной душой набрал командира экипажа «Антея» и приказал готовить самолет к вылету в Новомосковск. Потом связался с Ирой, обретавшейся на Дивном, и сообщил, что жду ее на авиабазе, пообщался с Фридманом и переоделся в цивильное. В общем, звонок государыни принял возле нашего ангара, куда прирулил, чтобы встретить Куклу, поздоровался, повторил монолог, озвученный ее внуку, еще раз, ответил на десяток вопросов и очень приятно удивился шагам навстречу, предложенным Людмилой Евгеньевной.

Следующие полчаса, де-юре, пинал балду: дождался прилета «Орлана», поздоровался с Иришкой, доехал до транспортника, зарулил внутрь, убедился в том, что парни Недотроги уже загрузили в него «языков», поприветствовал экипаж и подписал полетный план. А на самом деле выслушал подобнейший доклад Дайны, принял несколько советов, скорректировал планы и выяснил, что и у кого узнавать. Поэтому после взлета позвонил Ляпишеву, задал пяток вопросов, получил два подробных ответа и обещание в течение часа получить остальные, сообщил ориентировочное время приземления на авиабазу под Липками и еще раз убедился в том, что Воронецкая играет на моей стороне.

Следующие два часа перелета провел в «Эскорте» — принимал звонки, на «пару с Ирой» анализировал информацию и доводил свою идею до ума. А после того, как закончил, перебрался в минивэн родовой дружины и довел до вояк их боевые задачи. В общем, к моменту, когда наш борт притерся к ВПП и врубил реверс движков, Надежда и ее подчиненные четко знали, что делать в той или иной ситуации, и пребывали в злобном предвкушении. Ну, а я ждал. Возможности начать.

Время «уплотнилось» одновременно с прикосновением рампы к бетонке — по обе стороны от самолета обнаружились «Эскорты» спецотдела, а майор Анненков, взбежавший в десантный отсек, поздоровался, пожал протянутую руку и сообщил, что его люди готовы загрузить «языков» в машины, а следаки и медики готовы к проведениям медикаментозных допросов.

Я повел рукой в сторону тушек, выложенных рядком, и толпа мужичков в гражданке, но с военной выправкой, включила турборежим. Пока они бегали туда-сюда, мы выгнали наружу оба минивэна и разделились: Надин «Эскорт» встроился в колонну машин спецотдела, а я увез Стаю в ангар и перебрался в «Орлан». Потом колонна тронулась с места и покатила в пригород столицы — Артюхово — а мы поднялись в воздух и полетели домой.

Всю дорогу до городского поместья Дайна щедро делилась со мной «разведданными», получаемыми через телефоны Воронецких, Ляпишева и его подчиненных. Большая часть новостей радовала, поэтому после приземления на крышу особняка я шустренько подхватил с пола свой рюкзак и один баул со шкурами, вынесся на крышу, поздоровался с толпой встречающих, сдал добычу Ульяне, отправил Полину отдыхать, а Льва Абрамовича, стоявшего чуть в стороне, пригласил в квадрокоптер.

Перелет до Артюхово прошел в разговорах с адвокатом — я укладывал в голове нюансы коридора возможностей, предоставляемых местным законодательством, раз в пять-десять минут принимал чей-нибудь звонок и вдумывался в комментарии БИУС-а. Зато подготовился к действу на славу. И начал играть чуть ли не раньше, чем винтокрылая машина приземлилась на единственный пятачок на открытой автостоянке, не забитый вояками, журналистами или наземным транспортом.

По трапу спустился в сопровождении Оли, Светы и Льва Абрамовича, оказался в «коробочке» из ветеранов Надежды и с их помощью пробился ко второму «островку спокойствия» — Цесаревичу, Виктору, Дмитрию Львовичу, генеральному прокурору и еще двум десяткам чуть менее влиятельных лиц, стоявшим неподалеку от спешно строящейся трибуны за несколькими кругами охраны. Наследник престола пребывал в состоянии ледяной ярости, тем не менее, поздоровался не только со мной и моими девчатами, но и с Фридманом, а затем перешел к делу:

— Игнат Данилович, медикаментозные допросы сотрудников частного охранного предприятия «Святополк», получивших приказ сжечь дирижабль Императорского Воздушного Патруля, убить вас и ваших напарниц, изъять Искры и доставить своему начальству, закончены, информация, полученная вами во время экспресс-допросов, подтверждена и задокументирована, ваши действия признаны законными, а прошение об объявлении войны владельцам этого ЧОП-а рассмотрено и удовлетворено. Несмотря на то, что прецедентов объявления войн дворянскими родами коммерческим предприятиям еще не было…

Тут генеральный прокурор протянул Льву Абрамовичу кожаную папку с документами и снова превратился в безмолвную статую, а Цесаревич продолжил говорить:

— Откровенно говоря, я недоволен решением Императора, ибо попытка сжечь дирижабль ИВП — это преступление против государства и должно караться государством по всей строгости закона. Однако идти против воли государя я не собираюсь, поэтому вместо того, чтобы взять на себя наказание преступников, просто помешал им покинуть пункт постоянной дислокации и разбежаться по всей стране. Кроме того, счел необходимым озаботиться информационным обеспечением Воздаяния. В общем, карайте наших общих врагов так, как сочтете нужным, а я опишу журналистам суть происходящего.

Я попросил передать Императору мою искреннюю благодарность, затем поблагодарил за помощь самого наследника престола, дождался еле заметного кивка адвоката, изучившего документы, и, выслушав монолог Дайны, взявшей под контроль здоровенный комплекс из двух зданий, полигона, автопарка и чего-то там еще, спросил, нет ли возможности обратиться к «осажденным».

— Есть, конечно! — ответил Воронецкий и поинтересовался, зачем мне это надо.

— Я не воюю ни с женщинами, ни с детьми. А на этой территории могут обнаружиться и первые, и вторые… — спокойно ответил я и добавил: — И еще: Ваше Императорское Высочество, сдерживать мощность магических умений мы не намерены. Так что хотелось бы, чтобы за полчаса, которые я выделю на эвакуацию женщин и детей, военнослужащие, перекрывшие дороги, отвели гражданское население и отошли сами хотя бы метров за двести от объекта…

…К забору владения некоего Павла Геннадьевича Мишина подошли в открытую и вместо того, чтобы повернуть к воротам, пробили альтернативный проход сосредоточенным ударом оплеух. Били вдесятером, поэтому проход получился о-го-го, а некоторые куски бетона, перелетев через широченный плац, впоролись в стену административного корпуса. Никуда не торопились и дальше — прогулялись по плацу, остановились в десятке метров от аккуратного газона, приняли на воздушные стены штук восемь точечных атак Гридней и Бояр, две очереди из автоматов и три десятка пистолетных пуль, обиделись и ответили. Я — ступором и слабенькой мозголомкой, а девчата — каменными взрывами. Мои воздействия прошли именно так, как планировалось: все сорок с лишним «силуэтов», обретавшихся в здании, сначала застыли на месте, а затем отъехали. А Оля со Светой перестарались: несмотря на то, что и та, и другая фокусировали навыки по «силуэту» единственного Князя во всей толпе защитников штаба ЧОП-а, обломками внутренних стен вынесло абсолютно все стекла фасада, несколько оконных рам и… продавило полторы воздушные стены наших ветеранов!

Нет, расстроиться я, конечно же, не расстроился. Ибо счел необходимым дать понять всей Империи, что связываться с нами себе дороже. Просто чуть-чуть удивился. Потом отметил, что энергетические структуры Одаренных по четвертый ранг включительно начали стремительно сереть, пересчитал тех, кто выжил, приказал народу следовать за мной и заскочил в оконный проем второго этажа. Дуршлаг, в который превратилась пластиковая дверь офисного помещения, вышиб ударом ноги, первым вышел в коридор и шарахнул Князя, поднявшегося на ноги этажом выше и по чрезвычайно кривой «прямой» поковылявшего к противоположной стене, полноценным оглушением. Когда «силуэт» завалился на бок, мысленно назвал этого противника городским, и жестами разделил нашу компанию на две половины.

Оля, Света и трое вояк отправились зачищать левую сторону здания, а я, Недотрога и оставшаяся троица ветеранов — правую. При этом не мелочились от слова «совсем». В смысле, там, где Бояре или Богатыри оказывались не на нашем этаже, пробивали потолки или полы.

А еще намеренно вкладывали в каждый точечный атакующий навык предельные объемы Силы, благодаря чему «Святополки» умирали намного кошмарнее, чем могли бы.

Да, это было негуманно. Но могло остудить очень большое количество горячих голов, вот я чувствам воли и не давал — работал, как промышленный робот, и медленно, но уверенно зачищал свою половину здания.

Закончив с самым последним «силуэтом», спрятавшимся в подвале, без особой спешки вернулся в единственный кабинет, в который еще не заходил, с помощью «группы поддержки» уронил потолок, выдул в окно бетонную пыль, всадил скальпель в ядро господина Мишина, взял тушку за ворот некогда роскошного пиджака, облегчил подпоркой и выволок в коридор. Там встретил вторую половину команды, организовал альтернативный выход из здания, ушел наружу рывком, после приземления на плац поудобнее перехватил тело, не только очнувшееся, но и начавшее верещать, и пошел к стоянке, на которой, по словам Дайны, шла полноценная пресс-конференция.

В лица сотрудников спецотдела, замкнувших первое кольцо оцепления, не вглядывался, но их опасение почувствовал, что называется, кожей. Да, в этом не было ничего удивительного, ибо бедняги стояли достаточно близко, а значит, поймали «отголоски» ступора и мозголомки, но мне все равно стало смешно. Вояки, образовывавшие второе кольцо, по мозгам не получили, но явно разбирались в теме и впечатлились скоростью зачистки немаленького особняка. Ну, а часть третьего кольца была загружена Ценными Указаниями. Поэтому быстренько образовала вокруг нас «коробочку» и провела сквозь изрядно увеличившуюся толпу к лестнице, ведущей на трибуну.

Анненков, дежуривший рядом с первой ступенькой, прикипел взглядом к тушке, которую я волок за собой, попросил разрешения нацепить на нее блокираторы магии, выслушал мой «диагноз» и ограничился стяжками. Его коллега, но из Дворцовых проартикулировал просьбу оставить родичей тут, внизу. Я кивнул, так как поднимать на сравнительно небольшую трибуну всю толпу не собирался, озвучил соответствующий приказ и первым потопал вверх по лестнице. Само собой, вслушивался в то, что говорил Цесаревич, поэтому, оказавшись в фокусе объективов нескольких десятков видеокамер и выслушав «неожиданный» вопрос, бесстрастно пожал плечами и подыграл:

— Ваше Императорское Высочество, городские Одаренные себя сильно переоценивают. К примеру, весь личный состав «Святополка» не потянул бы даже против одного-единственного медведя первого ранга. А мы, Беркутовы-Туманные, привыкли воевать против стайных Кошмаров и не почувствовали сопротивления. Что, мягко выражаясь, не радует. Ибо я не остыл. Так что после допроса господина Павла Геннадьевича Мишина подам в Канцелярию второе прошение, получу разрешение объявить межродовую войну заказчику акции по моему устранению и наведаюсь в чье-нибудь родовое поместье.

Выстрела из артефактного снайперского комплекса я не услышал. Зато почувствовал, что воздушная стена, выставленная фронтально, просела почти на треть, рефлекторно восстановил ее плотность, уставился в единственную камеру, которую не перенаправили на наследника престола и телохранителей, прикрывших его собой, хищно усмехнулся и рыкнул во весь голос, чтобы заглушить поднявшуюся панику:

— Павел Геннадьевич Мишин ЗАГОВОРИТ. Так что ЖДИТЕ В ГОСТИ…