ГЛАВА 11

Уже поздно ночью, глядя, как Карриан беспокойно ворочается в постели, я с досадой подумал, что Тизар прав: идея подогнать его величеству любовницу и впрямь была дурацкой. Более того, когда я рассказал «дядюшке», что произошло в саду, он сперва долго ругался, а потом задумался.

— Я не знал, что все настолько плохо, — уронил он после длинного напряженного молчания. — Похоже, магия перстня не потерпит рядом с императором другой женщины, кроме той, что уже была выбрана. Пока кольцо спокойно лежало в храме, Карриан мог себе позволить иметь фавориток. А теперь…

Да. Теперь у нас появилась другая проблема — император опять маялся бессонницей, но из врожденного упрямства не собирался ни о чем просить. Дверь в спальню он и на этот раз велел не закрывать, поэтому мне все было прекрасно слышно и видно. А поскольку с того момента в саду перстень на моей груди так до конца и не остыл, то в придачу я еще и отголоски чужих эмоций чувствовал, что тоже не способствовало хорошему настроению.

Тизар, когда я с сожалением признал, что придется отказаться от мысли найти Карриану другую женщину, лишь удрученно кивнул. И предположил, что, скорее всего, сегодня я спас графине жизнь. Если бы у императора была чуть хуже выдержка, магия перстня могла ее убить. А если бы я не забрал эту самую магию себе, то и у его величества могли появиться проблемы со здоровьем.

«Интересно, ты знал об этом, твое величество, когда увольнял секретаршу? — подумал я, сидя на кушетке и размеренно водя грифелем по бумаге. — Но не был уверен, что не поддашься соблазну? Себя пожалел? Или просто не захотел никого убивать?»

Император, естественно, не ответил. Да он бы в любом случае ничего не сказал, даже если бы я спросил напрямую. В отношении некоторых вещей Карриан оказался на редкость скрытен и упрям до тошноты. А в отношении себя самого даже перед угрозой конца света, наверное, не позволил бы сообщить ничего лишнего. В частности, вот сейчас, казалось бы, ну что ему стоило приказать? Не попросить — просто приказать. Мол, Мар, поди сюда и усыпи меня на фиг. Но нет. Мы же гордые!

Услышав, как в спальне снова скрипнула кровать, я со вздохом отложил рисунок, подошел к двери в спальню и сделал то, о чем меня бы никогда не попросили. После чего вернулся на кушетку, еще немного порисовал, а затем тоже решил вздремнуть, благо время и возможности для этого имелись.

Проснулся я незадолго до рассвета. Первым же делом проведал его спящее величество, порадовался нормальному цвету его ауры и, пока Карриан досматривал последние сны, успел немного размяться и привести себя в порядок. Выбравшись из душа, отключил императора от «успокоительной» нити, переоделся в чистое и вышел заказать ему завтрак. А когда вернулся, то обнаружил, что император успел не только встать, умыться и одеться, но еще и изволил проявить любопытство. Более того, всерьез заинтересовался моими ночными художествами и теперь, стоя посреди кабинета, один за другим просматривал оставленные на столе рисунки.

Когда я вошел, Карриан до того увлекся, что не заметил моего появления. А когда я подошел поинтересоваться, что же именно его так увлекло, то обнаружил, что император как завороженный разглядывает один рисунок. На бумаге была изображена метель и белый волчонок, свернувшийся клубком вокруг крохотного, похожего на солнце, огонька. Или упавшей звезды? Причем Карриан с таким странным выражением смотрел на этот самый огонек, что у меня, ей-богу, екнуло сердце.

— Что это? — тихо спросил его величество, наконец-то заметив мое присутствие.

Драхт! Неужели он что-то помнит? Знает? Или все-таки чувствует?

— Просто картинка, ваше величество, — бесстрастно ответил я, испытывая сильное желание вырвать бумагу у него из рук и сжечь к чертовой матери. — Ничего особенного.

А потом на всякий случай добавил:

— Завтрак сейчас подадут.

Император на это ничего не сказал, но рисунки все же отложил, к моему несказанному облегчению. А еще через пару минут в покои зашел Тизар и с озабоченным видом сообщил, что портал для нас подготовят через пару часов и что ему, раз уж мы уезжаем раньше оговоренного срока, придется отправиться туда прямо сейчас, дабы все проверить и убедиться, что проблем на переходе не будет.

— Весточку в Орн я отправил еще вчера, — добавил он перед уходом. — Нас ждут.

Я мысленно посочувствовал магу, которому всю ночь пришлось решать возникшую проблему. Утрясти вопрос с преждевременным возвращением императора наверняка было нелегко. В детали я, конечно, не вдавался, но знал, что любой портал работал как шлюз и без проблем открывался лишь в одну сторону. Чтобы заставить его пропустить нас в другую, требовалась кардинальная смена настроек. А когда расстояние между двумя точками на карте исчислялось сотнями и тысячами рисаннов, этот процесс усложнялся на порядок. Поэтому Тизару и впрямь пришлось потрудиться. Но такова уж служба придворного мага — обеспечивать императора всесторонним маготехническим комфортом независимо от времени года, суток, наличия сложностей и собственных предпочтений.

— Спасибо, Тиз, — благодарно кивнул император, и «дядюшка» поспешил уйти, тем более что как раз в этот момент в кабинет заглянул Зиль и бодро сообщил, что завтрак подан.

Разумеется, всю свиту о своем отъезде его величество оповещать не стал, иначе тут случился бы локальный апокалипсис, но даже так в гостевом крыле дворца на протяжении последующих полутора часов царила суматоха. Впрочем, на планы императора она ничуть не повлияла, поэтому ровно в положенный срок он уже стоял перед сорийским порталом в ожидании разрешения от взмыленного, уставшего и по этой причине раздраженного Тизара.

Ждать, правда, пришлось недолго — каких-то пятнадцать минут. В это время Тизар раз десять успел станцевать вокруг портальной площадки неведомый ритуальный танец и проверить каждую черточку на испещренных рунами плитах. Вместе с ним последние настройки совершала целая группа сорийских магов, на плечах которых висела немалая ответственность за благополучное перемещение главы соседнего государства. Но вот наконец приготовления закончились. Наш придворный маг оставил в покое сорийских операторов и в очередной раз подошел к телепортационной площадке, остановившись непосредственно рядом с нами. Еще через пару минут портал все-таки открылся. Тизар, как полагалось по протоколу, вошел туда первым, ибо, как я и говорил, стационарные телепорты являлись потенциально опасными объектами, а среди нас лишь он один разбирался в пространственной магии настолько, чтобы в случае ошибки успеть предостеречь повелителя.

Портал, коротко мигнув, Тизара без труда пропустил. Еще через пару мгновений плиты у нас под ногами загорелись зелеными огоньками, подтверждая, что перемещение прошло благополучно. Затем на светящиеся камни ступил император со своей личной охраной… И вот тут-то у меня неровно стукнуло сердце, а следом за ним проснулась печать, опалив грудь болезненным жаром.

Еще не понимая, в чем дело, я поспешил протиснуться вперед, оттеснив его величество от портала, похожего на вертикально поставленный бассейн с совершенно прозрачной, но неспокойной водой. Лихорадочно огляделся. Проигнорировав удивленный взгляд Карриана, сделал недвусмысленный знак Зилю, после чего весь отряд молниеносно ощетинился и сомкнул вокруг его величества плотную коробочку. Не удовлетворившись этим, сам потянулся к оружию, хотя видимой угрозы не было. Однако была печать, с каждым мгновением нагревающаяся все сильнее. И смутное предчувствие, что императору не нужно стоять так близко к порталу.

— Мар, что ты творишь? — хмуро осведомился Карриан, когда прошла минута, другая, а на нас так никто и не напал.

Я прикусил губу.

— Простите, сир. Мне неспокойно.

— Все чисто, — вполголоса бросил стоящий к Карриану вплотную Зиль.

— Подтверждаю, — так же тихо отозвался с другой стороны Ворон, и император, поколебавшись, дал оператору отмашку.

— Все, выдвигаемся.

Я еще раз окинул взглядом терпеливо дожидающихся внизу магов и немногочисленных слуг, которых его величество соизволил забрать с собой. Человек двадцать. Все как на ладони и все, само собой, недоумевают, отчего процесс переброски вдруг застопорился. Кроме них, рядом никого — вся портальная площадка оцеплена по периметру королевскими гвардейцами. Чужих здесь нет и не может быть в принципе. От стоящих вдалеке домов, в том числе и жилых, площадка отделена непроницаемой стеной охранного заклинания. Достаточно высокой, чтобы избавить нас от соглядатаев. И достаточно мощной, чтобы не опасаться взлома.

Все еще подозревая всех и вся, я оглядел присутствующих на площади людей раз, другой… Затем проверил вторым зрением. Но ничего подозрительного не увидел и неохотно кивнул.

Может, у меня паранойя? Может, бессонные ночи и отсутствие регулярного питания сказались, что я уже вижу врагов там, где их нет? За полгода после коронации на императора не совершили ни одного нападения. Герцог эль Соар прошерстил все столицу, всех магов и не только темных, кто даже теоретически мог стоять за покушением на его величество Орриана. Кое-чего даже добился. Серьезно продвинулся в деле о незаконной добыче иридита. Но все же мне было неспокойно. И больше всего на свете хотелось, чтобы Карриан развернулся, отправился обратно в королевский дворец и носа оттуда не казал, пока печать не угомонится.

Карриан, кстати, глупостей делать не стал и, к моему немалому облегчению, сразу в портал не сунулся. Сперва в нем один за другим благополучно исчезли Арх, Хорт, Нерт и Уж с Зюней. И лишь после того, как плиты в очередной раз загорелись зеленым светом, император двинулся к телепорту.

Обуреваемый дурными предчувствиями, я в последний момент пристроился за его спиной, все еще присматриваясь к нашему окружению. В тот миг, когда портал снова открылся, отвлекся, желая убедиться, что оттуда не прилетит ни стрела, ни нож. Затем снова повернулся. Уловил краешком глаза какое-то движение в небе. Резким движением вскинул голову и недоверчиво уставился на крохотную, быстро приближающуюся точку, в которой не было ничего особенного.

Это что? Кто-то осмелился кинуть в императора камень?

Судя по траектории, летел он с крыши одного из домов, которые подступали к портальной площади почти вплотную. Метров двести по прямой. Сильный бросок и явно не детской рукой сделанный. Но зачем? Неужто из чистого хулиганства? Просто потому, что охранное заклинание представляло собой не купол, а обычную стену, через которую нельзя перепрыгнуть, но через которую при желании вполне можно было плюнуть?

Толкнув Зиля, я указал ему глазами на летящий предмет. Цыган поморщился. Коготь и Еж, облаченные в тяжелую броню, одновременно сдвинулись, прикрывая собой его величество и пытаясь определить, куда метил неведомый хейтер. Карриан на мгновение обернулся. А я именно в этот момент понял, что камень летел не в него — он целенаправленно приближался к верхней части портала. Слишком высоко, чтобы задеть императора даже краем. И слишком уверенно, чтобы в этом не просматривался точный расчет.

В этот момент печать на моей груди полыхнула так, что из-под рубашки взвился легкий дымок. Я решительно развернулся и вцепился в камзол императора.

— Назад! — процедил я, оттаскивая его величество прочь. — Зиль! Коготь! Прикройте!

Хвала Рам, спорить со мной никто не стал, и императора мгновенно оттеснили в сторону, закрыв собственными телами. Ворон, прицелившись, даже швырнул в подозрительный предмет нож, но тот был слишком маленьким, поэтому клинок пролетел мимо. Следом за товарищем безуспешно попытались вмешаться Зиль и Коготь. Последним попробовал я, с изумлением обнаружив, как мой клинок отлетел в сторону, а неопознанный объект даже не поменял траекторию, будто навстречу нам летел не камень, а Боинг-747.

— Дальше! — гаркнул я, попятившись следом за остальными. — Быстрее!

Народ шарахнулся в сторону, причем на этот раз даже его величество проявил неприличествующую монарху поспешность. Я бросился вон сразу за ним, до последнего стремясь прикрыть Карриану спину. А буквально через секунду непонятная штука с тихим плеском угодила в портал, после чего закрученное в тугую спираль пространство заволновалось. Сперва прогнулось, как от удара, втянулось куда-то внутрь, а потом вдруг с силой выплеснулось обратно, словно лесное озеро, покой которого потревожил огромный булыжник.

После этого мир вокруг нас в буквальном смысле слова сошел с ума. Опора под ногами куда-то исчезла. Меня отшвырнуло сперва назад. Затем с не меньшей силой увлекло в противоположную сторону. Закрутило. Завертело. Перевернуло вверх тормашками и шарахнуло башкой обо что-то твердое. Сдавленно ругнувшись, я инстинктивно вцепился в это «что-то», ощущая, как в ответ сдавило плечи и спину. После чего меня с огромной скоростью поволокло куда-то прочь. В темноту. В безумный даже для меня холод. И в абсолютно неизведанное пространство, куда я и ухнул с головой, успев напоследок подумать, что, похоже, вернусь на ледяные равнины гораздо раньше намеченного срока.

Когда я очнулся, вокруг было светло, тихо и… снежно. Иными словами, я угодил в огромный сугроб. Причем, похоже, перед этим меня обо что-то побило, потому что спина отчаянно ныла, подбородок саднил, а на теле образовались большущие гематомы, которых еще этим утром не было.

Так. Что за фигня?

Подняв голову и сплюнув набившийся в рот снег, я огляделся, но повсюду, насколько хватало глаз, тянулись огромные снежные насыпи. Где-то в необозримой дали вздымались до самых небес покрытые белыми шапками горы. Чуть ближе виднелись такие же белые, только чуть менее величественные склоны, где с удовольствием испытали бы себя на выносливость альпинисты. А меня выбросило внизу, под ними, аккурат посреди окруженной горами равнины, на которой ничего путного не виднелось, за исключением большущей скалы, откуда я, по-видимому, и свалился.

Угу. Вон еще след на снегу остался. А на самом верху образовалось целое облако из оборванных, жестоко перекрученных и уже нежизнеспособных сиреневых нитей, благодаря которым меня, походу, сюда и занесло.

Кстати, а куда «сюда»? Неужто портал и впрямь умудрился забросить меня на ледяные равнины?

Я осторожно сел, недоверчиво оглядел порванный рукав на кожаной куртке. Выпростал из-под снега сперва одну невредимую ногу, затем вторую. Убедился, что они вполне обычные, и понял — нет. На том свете я бы волком уже бегал, так что это просто горы. Скорее всего, Искристые, потому что дальше них испорченный портал меня бы вряд ли забросил.

Припомнив объяснения Тизара по теории пространственной магии, я вспомнил также подозрительный камешек, который спровоцировал сбой, и скривился. Только один минерал на Тальраме обладал сверхплотной структурой и, имея весьма скромные размеры, весил как небольшой самолет. Иридит. Тот самый минерал, за обладание которым многие корольки продали бы свои короны. Причем, судя по тому, как искорежило внутренности портала, в нас бросили а-иридит, способный отталкивать от себя магию. Только его присутствием можно было объяснить тот факт, что после него портал меня буквально отрыгнул. Причем в совершенно неизвестном направлении.

Вопрос о том, кто и как это сделал, оставался открытым, но надеюсь, их там уже за яйца подвесили. Ради меня, конечно, масштабные поиски организовывать не станут, но сама мысль, что за покушение на важного гостя король Эдиар в порошок сотрет кого угодно, делала жизнь чуточку веселее.

Обнаружив на снегу несколько капелек крови, я машинально вытер ладонью подбородок, пересчитал языком зубы. Облегченно вздохнул, обнаружив на месте полный комплект, и снова сплюнул кровь с разбитой губы. А затем почувствовал, как все еще жжется магическая печать под курткой, и с кряхтением встал, потирая саднящую грудину.

— Чего тебе еще надо, сволочь?

Печать в ответ только зажглась сильнее. Заподозрив неладное, я огляделся снова, уже с высоты человеческого роста, однако ничего плохого не обнаружил. След на снегу остался всего один. Кровь вроде тоже моя. Но чего же оно жжется-то? Да еще так яростно, будто я о чем-то забыл?

Пыхтя и проклиная все на свете, я полез сквозь сугробы обратно к скале, откуда недавно свалился. Снег там или не снег, а магия просто так на дороге не валяется. Портал я, конечно, самостоятельно не открою, да и проку от тех нитей уже не будет, но выкачать из них энергию я был обязан.

Пока я карабкался вверх, печать то затихала, то снова начинала жечься как полоумная. Но драхт ее задери, даже если в этот момент на нашего императора напали, я все равно не мог ничего сделать! Да, я надеялся, что Зиль и остальные выжили и их не раскидало по свету, как телепузиков. И что подоспевшая охрана, которой на площади было немерено, не дозволит случиться беде. Но единственное, что я сейчас знал точно, — это то, что Карриан все еще жив, иначе меня бы здесь не было. А раз так, то следовало шевелиться и по возможности быстрее к нему вернуться, но сперва выяснить, где я вообще оказался.

На скалу я взбирался минут двадцать, то и дело оскальзываясь на обледеневшем склоне и тихо проклиная свое невезение. Идти было больно. То тут, то там мышцы стреляли болью, кости ныли и вообще я чувствовал себя как старый пес, которого еще и побили палкой. Одно хорошо — холод мне по-прежнему не мешал, так что хотя бы в этом плане беспокоиться было не нужно.

Остатки портала я сожрал с такой жадностью, словно меня не кормили неделю. По непонятной причине резервы оказались истощены больше чем наполовину, так что оголодал я зверски. А сиреневых нитей хватило ровно на то, чтобы слегка приглушить сосущее чувство голода под ложечкой. После чего в дело снова вступила проклятая печать, и мне пришлось использовать транс, чтобы не заорать от боли.

— Что тебе, дура, опять надо? — хрипло выдохнул я, когда она в очередной раз обожгла кожу.

Печать в ответ злорадно зашипела, и я, содрав с себя куртку и оттянув ворот рубахи, с досадой увидел на груди ярко-красный ожог. Черт. Вот ведь идиотка безмозглая. Как я ей императора спасу, если его тут нет? Попутно я обшарил глазами противоположный склон, с которого, похоже, недавно сошла лавина. А потом увидел внизу наполовину заваленную расщелину. С трудом разглядел торчащую из-под снега человеческую руку. Почувствовал, как печать снова нагрелась. После чего сочно выругался и, опрометью кинувшись вниз, буквально рухнул в сугроб, торопливо откапывая невезучего повелителя.

— Да как же так… твое величество… скажи, вот какого хрена тебя сюда занесло? — бормотал я, лихорадочно отгребая снег в сторону. — Еще не хватало подохнуть от кислородного голодания! Дыши… дыши, драхт тебя задери! И не вздумай помереть, пока я не скажу, что можно!

Освободив голову императора, я с облегчением услышал слетевший с его губ тихий вздох, а затем заработал руками еще активнее. Карриан был бледен, на его левой щеке пламенела длинная ссадина. На костяшках пальцев была содрана кожа. Губы от холода посинели. А на правой половине головы виднелась жутковатого вида скальпированная рана, вокруг которой уже застывало кровавое пятно.

Похоже, он давно тут лежал, потому что кровь успела свернуться. Да и замерз основательно. Причем он явно пытался выбраться, а потом на него свалилось полтонны снега, и его императорское величество потерял сознание, лишь чудом при этом не задохнувшись.

Откопав его наполовину, я вскоре нашел причину, по которой Карриан не сумел выбраться самостоятельно, — помимо раны на голове, благодаря чему он наверняка словил нехилое сотрясение, правая нога императора намертво застряла в расщелине и ни в какую не желала освобождаться. Насколько я успел понять, его величество при падении умудрился сломать лодыжку. Нога поэтому распухла, и теперь ее проще было отрезать, чем высвободить из образованного камнями капкана.

Ощупав ногу его величества, я, к собственной досаде, обнаружил, что голень у императора тоже сломана. Причем, судя по хрусту под пальцами, в двух местах. Это означало, что я застрял в горах без еды, в жуткой холодрыге, да еще и с тяжело раненным человеком на руках, которого по определению нельзя было бросить.

Вот уж когда я сполна понял весь смысл выражения «жопа мира».

Впрочем, убиваться по этому поводу было некогда.

— Эй, величество… повелитель… хозяин… Да чтоб тебя! Карриан! — настойчиво потряс я императора, а затем для верности надавал ему по щекам. — Очнись на минутку! Ну же, открой глаза! Мне без твоей помощи не справиться!

Голова мага вяло качнулась, но никакой реакции я не заметил. Едва не выругался снова (ну не ногу же ему отрезать, в самом-то деле?), но вовремя вспомнил про перстень. Впервые за все время возблагодарил Рам за такой подарок. Поднапрягся. Влил в проклятое кольцо несколько капель остававшейся во мне магии. А затем наклонился к его величеству с очень даже непочтительным воплем:

— Да твою ж драхтову мать! Карриан! Открой глаза!

Император вздрогнул и с тихим стоном попытался приподнять припорошенные снегом веки.

— Молодец, — обрадовался я и, склонившись над ним, торопливо пробормотал: — Не смей подыхать! Слышал, твое величество? Нет, не шевелись! Тебе нельзя! Все, что от тебя нужно, это создать одно-единственное заклинание. Такое, чтобы я мог его использовать и освободить тебе ногу. Всего одно, слышишь? Давай же, напрягись… Одно усилие, и я постараюсь вытащить нас из этого дерьма!

Император уронил голову на снег, и я затряс его снова:

— Нет-нет-нет! Не спи! Еще нельзя… нельзя, я сказал! Карриан… Да чтоб ты в жизни никогда свою невесту не узнал! Дай мне заклятие! Только одно! И больше я тебя не трону!

Вокруг ободранных пальцев его величества тускло засветилась крохотная черная ниточка, и я облегченно выдохнул:

— Молодец! Спасибо! А теперь спи, дальше я все сделаю сам.

Карриан, судя по ауре, снова провалился в глубокое забытье, но перед этим я успел зацепить созданную им ниточку и, напитав ее из собственных скудных резервов, без промедления жахнул по сжавшимся вокруг голени камням. Раздался взрыв. Во все стороны брызнули осколки. Скала под нами явственно задрожала. Но я успел подхватить его величество под мышки и оттащить в сторону до того, как сверху сошел еще один пласт снега и попытался нас похоронить.

— Вот так, — выдохнул я, благополучно спустившись вниз и уложив императора на снег. Печать к этому времени окончательно угомонилась, но легче мне не стало — император был откровенно плох. Следовало как можно скорее осмотреть его на предмет дополнительных ран, поставить на место кости, сделать шину, по возможности развести огонь и соорудить хоть какое-нибудь укрытие.

Сапог с поврежденной ноги пришлось срезать, потому что сам он слезать категорически не захотел. Правая ступня, как я и подозревал, сильно отекла. Лодыжки и впрямь оказались сломаны. Но кости голени сместились не так уж сильно, поэтому сопоставить их было делом техники, а меня в свое время старый егерь чему только не научил. Правда, подходящего материала для шины в снегу не нашлось, поэтому в качестве фиксатора пришлось использовать собственные ножны. Благо закрепленные на спине клинки я не потерял, а пущенная на ремни перевязь здорово выручила, позволив надежно зафиксировать сломанные кости.

Так. Теперь остальное.

Обложив раненую ногу снегом в надежде хоть немного убрать отек, я принялся споро обыскивать императора на предмет других повреждений, но, кроме раны на голове и многочисленных ссадин, больше ничего не нашел. Рану тут же перевязал, использовав в качестве материала собственную рубашку. Затем убрал снег с ноги, туго ее забинтовал, сверху обмотав для сохранения тепла остатками тряпок. И, посетовав, что на Карриане, кроме изысканного камзола и красивой, но совершенно бесполезной в данных обстоятельствах меховой накидки, ничего путного надето не было, всерьез призадумался, что делать дальше.

В ближайшие пару-тройку недель император явно не ходок, тем более по здешним сугробам. Но оставить его здесь и идти за помощью в одиночку было нельзя: во-первых, куда идти, я не знал, а во-вторых, без меня Карриан точно не выживет. Или холод, или местное зверье, или заражение крови его точно добьют. Вот ведь бедовый у нас император, правда? Как назло, из оружия у него при себе оказалась лишь пара ножей и церемониальный меч, который в данном случае являлся обузой. Одежда скудная. Мороз в ней точно не пережить. Скала на всю округу имелась всего одна, недостаточно высокая, чтобы служить защитой от зверья; без пустот и пещер, где можно было бы укрыться от ветра. Не знаю, естественного или же не очень происхождения — при беглом осмотре это было непонятно, а углубленный я не проводил. Но хуже всего то, что еды у нас никакой не имелось. Огниво у меня в потайном кармашке, правда, лежало, но поддерживать огонь было нечем — ни одного дерева на равнине не торчало. Только камни, море снега и ни единой, даже самой завалящей ветки поблизости.

Правда, у императора оставался при себе индивидуальный портал… Вот только, судя по погасшим нитям в кольце, проку от него теперь немного. Зато с вершины скалы в паре десятков километров южнее я разглядел редкую полосу сухостоя, за которым начинался уже настоящий, величественный, почти что сибирский лес. Но дотяну ли я императора в такую даль? Без веревок, без волокуши…

Я мельком покосился на бескровное лицо Карриана.

Куда ж я денусь? Дотяну, конечно. Особенно если располосую на ленты остатки куртки, наши поясные ремни и сумею скрутить из этого барахла некое подобие постромок.

Сказано — сделано.

Спустя полтора часа я еще разок напоил находящегося в беспамятстве императора магией, с сожалением опустошив резервы до исходного уровня. А затем впрягся в импровизированную шлейку, один конец которой пропустил у императора под мышками и завязал петлей, а второй закрепил у себя на поясе. Не бог весть что, конечно, но ловить здесь было нечего. Раз уж за столько времени нас не нашли по остаточному следу от портала, значит, придется искать выход самостоятельно. Все же лес — это не пустыня. Там, где есть дерево, будет и огонь. А где есть огонь, появится и еда. Небось в лесу и зверья найдется в достатке. Под снегом коренья можно будет съедобные поискать, да и на ветках, возможно, еще не все ягоды птицами склеваны. На худой конец, на дереве и временное убежище соорудить можно. А уже потом, оставив в нем императора, пробежаться по округе в поисках более подходящего укрытия…

Примерно так я думал, когда час за часом пер по глубокому снегу.

Пер упорно, с пыхтением, но время от времени все-таки останавливаясь, чтобы проверить состояние императора и влить в него еще одну капельку магии, которой оставалось не так уж много. С каждой такой остановкой выдавливать ее из себя становилось все тяжелее. Я прекрасно сознавал, что однажды ее не останется вовсе. Но не помочь ему я не мог — смерть Карриана неминуемо означала и мою собственную гибель, причем мучительную, долгую и, если верить Тизару, во всех смыслах поганую. Наверное, не зря все же тени старались помереть раньше хозяев. С ними было нелегко, а без них еще хуже. Поэтому я брел по пояс в снегу, пыхтел, ругался, но все же исправно тащил свою ношу, очень надеясь, что делаю это не зря.

В какой-то момент я все же поймал нужный ритм и провалился в глубокий транс, позволявший не обращать внимания на усталость. А вышел из него только ближе к вечеру, когда полоска леса заметно приблизилась, а откуда-то издалека донесся долгий, подозрительно знакомый вой, заслышав который я вскинул голову, раздул ноздри, прислушался к себе и… неожиданно ответил.