ГЛАВА 16

Следующим утром я разбудил императора в темноте. Вернее, он проснулся сам, почти в то же время, что и я. Тревожный звоночек, не спорю, но нам надо было сделать слишком много, чтобы я на этом заморачивался.

Перво-наперво я снял с его величества шину и отпилил концы, укоротив ее почти на треть. Это позволило Карриану начать сгибать ногу в колене и подарило немного мобильности. Затем пришлось помочь ему одеться, благо с Жеяром я договорился еще накануне и императору принесли широкие меховые штаны, целый набор рубашек, жилетку. Ну а шкуру я снял прямо с волокуши, свернув ее в рулон и постелив на легкие сани, которые сразу после завтрака Жеяр подогнал к крыльцу.

Не скажу, что провожали нас всей деревней. Народ по-прежнему сторонился чужаков, но даже в такую рань на улице появились люди. Все же я не зря больше недели снабжал их свежим мясом, запомнили. Да и не каждый день в этой глухомани появляются имперцы, так что, когда мы уедем, разговоров местным хватит не на один месяц.

Насчет того, что у скалы удастся с ходу организовать портал, я не обольщался, но чем драхт не шутит — вдруг у Карриана и впрямь что-то получится? По этой причине собирались мы как в последний поход, а Жеяра я предупредил, что если дело выгорит, то обратно мы уже не вернемся.

Не знаю, обрадовался он такому повороту или нет — сам Жеяр ничего не сказал. Но к рассвету у наших ворот стояла запряженная в сани лохматая лошадка, а в санях лежал мешок с провизией, о которой я даже не заикнулся.

— Может, пригодится, — отводя глаза, буркнул Жеяр, когда я застелил сани теплой шкурой и, обнаружив поклажу, удивленно на него посмотрел. — Мало ли, метель настигнет… или еще какая беда приключится.

— Спасибо. Честное слово, я ценю твою доброту. Если у нас получится, сани тебе потом вернут.

Жеяр хмуро кивнул, будто даже не сомневался в этом, а я ушел обратно в дом, чтобы собрать вещи.

Карриан на этот раз спустился с крыльца сам, я лишь помог ему устроиться, чтобы лишний раз не тревожить ногу. Костыли аккуратно положил сбоку. Затем усадил ему на руки нетерпеливо повизгивающего Ворчуна. Накрыл его величество еще одной шкурой, чтобы не мерз в дороге. После этого забрался в сани сам. Жеяр взял лошадку под уздцы, вывел за ворота, уже там залез на облучок и в два счета домчал нас до вершины ближайшего холма.

Глянув на то, как он остановился и принялся сноровисто выпрягать лошадку, Карриан озадаченно кашлянул, однако от вопросов все-таки воздержался. И лишь когда Жеяр, распрощавшись, отправился вместе с лошадью обратно в деревню, оставив нам сани с пустыми постромками, его величество негромко поинтересовался:

— Мар, что происходит?

— Все в порядке, сир. У нас будет другое средство передвижения, — заверил его я.

— Что еще за средство?

Сидящий у него на руках Ворчун вдруг радостно подпрыгнул, а я, почувствовав спиной чужой взгляд, с облегчением обернулся:

— Собственно, они уже здесь… Здравствуй, брат.

Огромный белый волк, бесшумно подойдя, толкнул меня носом в плечо, а затем одобрительно глянул на замершего в санях императора. Ворчун при виде отца взвизгнул, неловко соскочил на снег и припал на брюхо, когда вожак деловито обнюхал нерадивое чадо.

Повязки я с мелкого поутру тоже снял, так что ходить ему ничто не мешало. Лапу он, правда, еще берег, но я проверил — кости срастались правильно. А при такой активности перелом у щенка заживет очень быстро.

— Ма-а-ар… — с нескрываемым подозрением протянул император, когда следом за вожаком из-за сугробов неторопливо вышли еще три крупных самца.

Я повернулся.

— Прости, твое величество. Я не все о себе рассказал. Но быстрее чем они, к той скале нас никто не доставит.

— Мы с тобой на эту тему еще поговорим, — мрачно пообещал повелитель, не без настороженности следя за приближающимися зверьми.

— Не злись, Кар. Я не отказываюсь отвечать на твои вопросы. Просто сам еще не во всем разобрался, поэтому и не спешу с откровениями.

Карриан опасно прищурился.

— И как я должен это понимать?

— Как хочешь, — спокойно отозвался я, наклоняясь за постромками. — Я тебе не враг, если помнишь. А они… Ну, считай, что они тоже помнят о ледяных равнинах, поэтому и согласились помочь. Ворчун, залезай в сани, не то без тебя уедем.

Волчонок, настойчиво крутившийся у отца под ногами, послушно вернулся. Карриан, когда малыш свернулся клубком и нахально положил морду ему на бедро, не обратил на это никакого внимания. Я же устроился с другого боку, предварительно бросив волкам постромки. А когда сани тронулись с места, тихонько сказал:

— Ну, а теперь можно и вздремнуть — братья знают дорогу.

Император сделал вид, что не услышал, и почти всю дорогу молчал. Сани, разумеется, немилосердно трясло, сломанная нога наверняка болела, но на лице Карриана не отражалось ни единой эмоции. Он даже сейчас, обросший и слегка одичавший, умудрялся сохранять величественный вид. Да и восседал в обычных санях так, словно это была раззолоченная карета.

Но, наверное, он по-другому просто не умеет?

«Никто не знает, что творится у императора на душе», — сказал однажды Тизар. И даже сейчас, исподтишка поглядывая на Карриана, я не смог бы сказать, о чем он думает.

Как-то сами собой вспомнились вылазки во дворец, в одну из которых я неосторожно забрел в закрытое крыло. Потайных ходов там имелось на удивление мало, а стража, наоборот, встречалась чуть ли не на каждом повороте. Наткнувшись на красно-черные мундиры в третий раз подряд, я даже заподозрил, что в этой части дворца был спрятан какой-нибудь артефакт вроде второго «средоточия». Но за несколько часов напряженных поисков ничего не нашел. А потом случайно забрел не туда и обнаружил в одной из комнат облаченную в траурные одеяния женщину, в которой опознал мать императора Орриана и бывшую императрицу Нарану.

Она стояла у окна, рассеянно глядя куда-то вдаль. Печальная, задумчивая и гордая. Рассмотрев ее точеный профиль, я еще подумал, что Карриан очень на нее похож. Не на мать, портрет которой я видел в библиотеке мельком, а именно на бабку. Хотя назвать простой бабкой эту статную, изысканно одетую и полную непередаваемого величия женщину было бы кощунством.

Не знаю, как она меня заметила, но, наверное, облеченные властью персоны нутром чуют обращенный на них взгляд из темноты. Пережив убийство мужа, десятки покушений на нее саму и смерть единственного сына, леди Нарана даже сейчас не выглядела сломленной. В ней чувствовалась не просто порода — какой-то стальной стержень и достоинство, свойственное лишь очень сильным людям. И я, понаблюдав за ней какое-то время, решил, что Карриану несказанно повезло иметь возможность обращаться к этой женщине за советом.

— Кто здесь? — властно спросила императрица, когда ей показалось, что рядом кто-то есть.

Я заколебался, но все же вышел из потайного хода и, представившись по всей форме, извинился, что потревожил ее уединение. Признаться, я думал, что на этом наша встреча и закончится, однако леди Нарана неожиданно заинтересовалась. И мы довольно долго с ней проговорили, после чего я стал лучше понимать, кого именно мне придется охранять.

Сейчас, глядя на Карриана, казалось невероятным, что когда-то это был самый обычный жизнерадостный мальчишка. Но, как и в свое время отцу, ему тоже слишком рано пришлось использовать магию, чтобы убить человека. Человек, конечно, оказался скверным. Но тот факт, что перед попыткой убийства наследника престола этот мужчина три года являлся его наставником, не мог не наложить отпечаток на характер будущего императора. Карриан ожидаемо замкнулся. Перестал подпускать к себе людей. И с тех пор больше никто не мог сказать, чем он живет и что чувствует.

Быть может, для повелителя это и хорошо. Но я вдруг подумал: а был ли он когда-нибудь счастлив?

— Что? — вдруг хмуро осведомился его величество. — Почему ты на меня так смотришь?

— Да вот все думаю… Если нам удастся переместиться, как ты в таком виде покажешься людям? Небось никто и не узнает императора в этом лохматом страшилище.

— Можно подумать, у тебя вид лучше!

Я поскреб заросший щетиной подбородок.

— Что правда, то правда. Но все же урон репутации будет неслабый. Может, для начала телепортируемся в какую-нибудь кладовку, а потом пройдем до «белого» крыла тайными тропами?

— Тогда уж лучше в склеп, — на полном серьезе предложил его величество. — Там места побольше и защита хорошая. К тому же за время моего отсутствия в Орне могло случиться всякое, вплоть до мятежа.

— В склеп так в склеп, — не стал возражать я. Карриан удовлетворенно хмыкнул, отвернулся и прикрыл глаза, но ему явно было не до сна. Перстень, доносящий до меня отголоски чужих эмоций, недвусмысленно показал, что император напряжен, насторожен и что-то очень серьезно обдумывает. Но мне он, как и раньше, о своих тревогах ничего не сказал, а я, как обычно, не спрашивал.

До приметной скалы мы добрались часа в три после полудня. На этот раз, поскольку мне пришлось преодолевать последние километры не просто пешком, но еще и тащить за собой сани, времени потребовалось гораздо больше. А когда выяснилось, что валуны и площадку между ними снова припорошило снегом, с проклятиями ее расчищать. Благо лопату Жеяр нам тоже пожертвовал, и мне не пришлось, как вчера, разгребать снег руками.

Когда я закончил, Карриан выбрался из саней и, обскакав на костылях испещренные символами камни, довольно оскалился.

— Я был прав, это капище. А под ним — двойной слой иридита.

— К тебе что, магия вернулась? — с подозрением осведомился я.

— Частично. На небольшое сканирующее заклятие ее как раз хватило, а большего пока не нужно. Становись в центр круга.

— Зачем?

Император недобро на меня посмотрел.

— Если не будет проводника, энергия или уйдет в небо, или спалит мой портал. Она же сырая, забыл? Чтобы превратить ее во что-то путное, мне понадобится магический преобразователь. Поэтому вставай.

— Угу. А поскольку никакого преобразователя у тебя нет, зато есть дарру, способный превратить любой вид энергии в нужную тебе магию… Я понял. Становлюсь. Но не уверен, что смогу без потерь пропустить через себя всю имеющуюся в наличии магию. Я, если помнишь, почти пуст.

— Ты уж постарайся, — совсем неласково покосился на меня его величество. — Если энергии окажется недостаточно, то портал не откроется. А если ее будет слишком много, он просто взорвется.

Я скривился, однако все же занял место посреди площадки. И слегка удивился, когда его величество снова доковылял до саней, а затем бросил мне загодя прихваченную веревку.

— Если все получится, времени у тебя будет мало. Как только откроется портал, меня затянет туда сразу, потому что контролировать его я, скорее всего, не смогу. Если ты не ошибся насчет Искристых гор, то это будет запредельная нагрузка для кулона, а чтобы работать с такими мощностями, надо быть пространственным магом. В лучшем случае мне хватит умений, чтобы сохранить портал стабильным. Так что обвяжись. И помни, что во многом именно от тебя будет зависеть наше возвращение.

Я проследил, как император обвязывает вокруг пояса второй конец веревки, и последовал его примеру. Раз все так серьезно, то страховка и впрямь не помешает. А то унесет меня опять в неведомые дали или, к примеру, на выходе о дворцовую стену шарахнет. А то и вообще выплюнет во двор с километровой высоты.

На фиг такие эксперименты.

Император тем временем вышел за пределы круга и остановился в паре шагов от ближайшего валуна. Веревка между нами натянулась, но не до предела. Дальше его величество по понятным причинам не пошел, но, судя по тому, как он выразительно огляделся, ему бы хотелось находиться от меня на гораздо большем расстоянии.

— Как ты собираешься активировать эту штуку? — слегка нервно поинтересовался я.

Карриан вместо ответа снял с себя кулон, что-то там понажимал, покрутил, после чего размахнулся и… просто хренакнул бесценный артефакт о ближайший валун! У меня от неожиданности вырвалось нецензурное восклицание, но его заглушил раздавшийся в недрах земли глухой рокот. Каменная площадка под моими ногами заметно затряслась. Со скалы начал осыпаться снег, вместе с которым вниз полетели мелкие камушки. А затем вдруг целый ледяной пласт одним махом отвалился от крутого склона и с таким грохотом жахнулся об землю, что у меня заложило уши, а от скалы во все стороны полетели осколки льда вместе со снегом.

Тем временем гул в земле продолжал быстро нарастать, причем вскоре вибрация появилась не только в ней, но и во мне. Ощущение было на редкость гадким. Настолько, что в какой-то миг я ощутил себя как желе, под которым кто-то в шутку начал трясти тарелку. А потом снизу грянул беззвучный гром и… честное слово, я вдруг на собственной шкуре почувствовал, что случается с человеком, когда в него ударяет молния.

Меня в мгновение ока ослепило, оглушило, парализовало, да еще и ошпарило кипятком в придачу. Я судорожно вздохнул, ощущая не просто прилив сил — в меня будто воткнули снизу пожарный шланг, а затем лихо крутнули вентиль! Совершенно дикое ощущение. Жуткое. И ладно если бы стало просто страшно — мгновенно впитывающаяся магия буквально рвала меня на куски. Все мои казавшиеся пустыми резервы моментально наполнились до краев! Сила плескалась уже даже не в ушах — я плавал в ней по самую маковку. Она сочилась из глаз, испуская невыносимый жар. Из ушей, ноздрей, из каждой крохотной поры на моей пылающей коже. Я едва не задохнулся в этом водовороте. Открыл рот, но закричать не получилось, поскольку из горла наружу хлынула такая лавина магии, что не только Карриана, по-моему, даже сани к демонам смыло. Хорошо, что Ворчуна в них на тот момент уже не было.

О том, что из меня хлещет сырая сила, и о том, что она вообще-то не бесконечна, я сообразил лишь тогда, когда первый напор ослаб и откуда-то издалека раздался яростный окрик:

— Мар! Рамий сын… что ты творишь?!

А что я творю? Стою, как дурак, шатаюсь, словно деревце в бурю, и с трудом могу соображать, потому что блевать хотелось неимоверно.

К счастью, повторный окрик и невесть откуда взявшаяся ментальная оплеуха заставили меня захлопнуть рот и, зажмурившись, начать не просто выпускать из себя сырую силу, а выдавливать ее из себя… выцеживать… лишь после того, как она хоть немного переварится.

После этого рвущийся наружу поток силы резко ослаб, но сам я при этом чувствовал себя, как бедная жаба, которую жестокие дети накачали воздухом через соломинку. Причем горячим воздухом. Настолько, что пар пошел не только из ушей, но и из-под кожи.

Я горел… Тогда мне казалось, что я действительно стремительно превращаюсь в головешку. И это было больно… до крика… до воя… до скрипа истирающихся в порошок зубов… и длилось целую вечность. Пока наконец безумный жар не сменился таким же безумным холодом, который, как кнут, стегнул по распаренной коже. После чего меня с силой дернули, свалили с ног и с огромной скоростью куда-то поволокли. Прямо так, по колючему снегу. По камням. И по шершавым плитам, каждая из которых словно наждачкой проехалась по оголившимся нервам.

Кажется, именно тогда я все-таки закричал.

А может, и захрипел, потому что сил на крик уже не осталось.

После чего меня с размаху куда-то бросили. А через бесконечно долгий миг со всей дури вышвырнули на каменной пол, от соприкосновения с которым моя душа все-таки выпорхнула из тела и какое-то время точно не хотела туда возвращаться.

Когда я пришел в себя, вокруг было тихо и темно. Впрочем, нет. Не совсем темно, потому что у меня перед носом дразняще вилась ярко-зеленая ниточка, которую я без раздумий цапнул зубами. От ощущения льющейся внутрь целительной магии не выдержал и все-таки застонал. А потом поднатужился, подполз ближе и, уткнувшись лбом в стену, в толще которой виднелся толстенный разноцветный пучок, одним движением его выдернул, впился руками и, разумеется, снова вырубился, потому что на такие нагрузки даже мой выносливый организм был не рассчитан.

Во второй раз я открыл глаза, уже будучи вполне вменяемым и более-менее здоровым. Кости больше не болели, ощущение того, что с меня заживо содрали кожу, тоже исчезло. Глазные яблоки снова ворочались. Из ушей перестала идти кровь. А сожженные до костей пальцы начали двигаться, поэтому я смог уцепиться ими за какой-то выступ и кое-как сесть.

— Офигеть… — выдохнул я, бегло оглядевшись и обнаружив вокруг себя целые горы каменных осколков, перемешанных с обломками древних статуй. Чуть дальше в стене красовалась дыра, ведущая в мой «командный пункт», так что о скрытности придется забыть и искать себе другое место для операторского центра. — Кар… Ка-а-ар, мы это сделали, слышишь?!

Откинув безумно тяжелую голову на стену, я хрипло выдохнул, но через пару секунд сообразил, что император не отозвался. Перейдя на второе зрение, быстро нашел его ауру. Обнаружив, что она едва теплится, глухо выругался, после чего встал на четыре кости и со всей доступной скоростью пополз в ту сторону, мысленно посетовав, что печать на этот раз решила смолчать.

Карриан лежал ничком у самой стены, наполовину засыпанный осколками. Он был жив, но, похоже, при падении зацепился больной ногой и, кажется, сломал ее повторно, потому что торчащая из-под камней ступня была неестественно вывернута. Да еще на полу осталась кровь, при виде которой я снова без стеснения выругался и беспомощно огляделся.

Черт! Да что же он все время сдохнуть-то норовит?! И зеленую нить для него не используешь. И белой не поможешь — стабилизует его до комы — и привет. Может, черную попробовать?

«Нет, нельзя, — с тоской подумал я, взглянув на блеклую ауру императора. — В таком состоянии он свою магию точно не удержит и тогда полдворца придется отстраивать заново, а нас со всеми почестями хоронить».

Прислушавшись к хриплому дыханию его величества, я решил наплевать на правила. Хватит думать — делать надо. После чего выдернул из стены сперва черную, затем белую и, наконец, зеленую нить, по чистому наитию переплел их между собой и в таком виде воткнул в ауру императора, пока та окончательно не угасла.

На удивление, этот мудреный микст дал хорошие результаты — пока я откапывал Карриана и возвращал на место изуверски перекрученную стопу, аура его величества обрела привычную яркость и цвет. Более того, недельной давности рана на его голове прямо на глазах начала рассасываться. Следы порезов с лица тоже незаметно исчезли. А когда я с недоверием сперва ощупал, а затем и осмотрел вторым зрением сломанную голень, то с изумлением обнаружил, что она тоже цела.

— Ни фига себе заявочки… Кажется, пора получать патент по специализации «и невозможное возможно»…

— М-мар? — вдруг шевельнулись губы его величества.

Я тут же встрепенулся и наклонился, чтобы он мог убедиться, что это действительно я.

— Все в порядке, сир. Мы переместились. И даже умудрились при этом не сдохнуть. Вы молодец.

— Хорошо, — устало выдохнул Карриан, после чего снова отключился. И пришел в себя только через полчаса, когда я успел и себя подлатать, и обстановку разведать, и его от последствий опасного эксперимента избавить.

До императорских покоев мы все же решили добираться потайными ходами. Карриан выглядел страшнее войны — окровавленный, всклокоченный, бородатый, да еще и с диковато горящими глазами. Оказывается, я слегка перестарался, пока его лечил, и от избытка магии наше страшноватое величество начало потихоньку фосфоресцировать. В темноте это смотрелось особенно жутко, поэтому мы решили не рисковать. Что же касается меня, то мне бы тоже стоило сходить в душ, побриться и переодеться, потому что моя одежка практически сгорела, и теперь я был похож на пещерного человека, вышедшего на охоту за такой же одичавшей самкой.

Дверь в склеп была намертво запечатана магией, поэтому снаружи никакого караула не стояло. Нашего прибытия тоже никто не услышал, потому что защитный полог гасил не только звуки, но и магические возмущения. Кар, правда, сомневался, что нам удастся выбраться отсюда без шума. Но я быстро доказал обратное, вытянув на себя нити охранного заклинания прямо сквозь стену, и без труда их разомкнул, не всполошив патрули.

Когда дверь в склеп с тихим шорохом отъехала в сторону, император бросил на меня весьма многообещающий взгляд, и я понял, что у нас появилась еще одна тема для допроса. Но ничего. Это ведь не главное. Мы выжили. Выбрались. И теперь торопливо пробирались в личные покои его величества.

Поскольку в Орне время еще только-только близилось к вечеру, то народу по дворцу шарилось немерено. Причем не просто в коридорах — даже потайные ходы не пустовали. Приходилось то и дело останавливаться, сворачивать, менять направление и идти обходными путями. И если бы не «камеры», провода от которых были разбросаны по всему дворцу, то фиг с два мы бы добрались до места без приключений.

— Кар, подожди! Да стой же! — прошипел я, когда мы остановились перед потайной дверью в кабинет императора и Карриан попытался ее открыть. — Там кто-то есть… А, ложная тревога — просто прислуга убирается.

— Откуда знаешь? — с подозрением осведомился его величество.

Я вместо ответа сунул ему в руку «провод» и император поперхнулся.

— Ты что, за мной следишь?!

— Я за всеми слежу. Даже за Тизаром.

— И давно?

— С первого дня, — рассеянно отозвался я, поглядывая на картинку с «фонарика». — Все. Слуги ушли. Теперь можно выбираться. Только, ради всего святого, не шуми, а то там стража ожидает снаружи. Не дай Рам, увидят нас в таком безобразном виде.

Пока его величество подбирал слова для достойного ответа, я проскользнул в кабинет и, оглядевшись, запечатал дверь первым же попавшимся под руку заклинанием. После чего потянулся к магической защите, привычными движениями ее усилил, немного сдвинул, влил дополнительную энергию в те нити, которые считал нужным, и только тогда позволил себе расслабиться.

— Ф-фу… Все, твое величество. Можно выходить. Теперь нас отсюда никто не увидит, не услышит и без спроса уже не войдет.

На физиономии выбравшегося из потайного хода Карриана проступило престранное выражение. Он даже рот открыл, чтобы о чем-то спросить, но неожиданно осекся. Взял долгую-предолгую паузу. После чего на его лицо снова легла знакомая бесстрастная маска. Его величество отвернулся, подошел к рабочему столу, выудил из ящика переговорный амулет и коротко в него бросил:

— Тизар, я вернулся. Через час жду в кабинете тебя и Тариса.

На том конце провода кто-то ахнул, быстро-быстро забормотал, но Карриан уже отключился. После чего снова поднял голову, окинул меня непроницаемым взором и сухо бросил:

— Приведи себя в порядок.

Я молча поклонился и отправился в свою комнату. Но уже выходя из кабинета, поймал себя на мысли, что жалею, что все так быстро закончилось. Увы, но человек по имени Кар, которого я только-только начал узнавать, внезапно испарился. А на его место вернулся бесстрастный, не знающий жалости и почти незнакомый мне тип — великий император Карриан, узнавать которого не было ни малейшего желания.