ГЛАВА 18

Вернувшись во дворец, я заскочил на кухню и немало удивился, обнаружив, что та не пустует, а возле огромной печи тайком колдует моя давняя знакомая. Причем Талья до того увлеклась, что даже не заметила моего прихода. А когда все же убрала нос от раскаленной заслонки и выудила из печи исходящий ароматным паром горшок, то все же заметила неясную тень в проходе и с воплем выронила ухват.

Горшок, естественно, грохнулся об пол и растекся по нему горячим мясным бульоном, в котором печально плавали нашинкованные овощи, большущий кусок говядины и нарезанный кольцами лук.

— Мар! — взвизгнула девчонка, когда я перешагнул порог и скептически уставился на это безобразие. Маски на мне уже не было, поэтому узнала она меня сразу. — Дурак! Ты зачем меня напугал?

— Звала? — коротко осведомился я, на всякий случай отступив от стремительно расплывающейся лужи.

— Нет! То есть да! И вообще…

Талья чуть ли не плача уставилась на суп и жалобно всхлипнула:

— Да что ж это такое, а?

— Тяжко? — сочувственно взглянул на нее я. Но и не без уважения тоже. Это ж надо, мы полгода практически не виделись, а она все еще упорно пыталась что-то доказать отцу. Причем, насколько я знал, ее уже и пугали, и ругали, и розгами высечь пытались… Заупрямилась девка так, что хоть вой. И вон даже сейчас пыталась что-то сварганить, хотя папаня строго-настрого приказал ей к печи не приближаться.

Талья вместо ответа на мой вопрос снова всхлипнула и вдруг разревелась. Тихо, чтобы никого не разбудить, но так отчаянно, что мне и впрямь стало ее жалко.

— Ладно, горемычная, — вздохнул я, оглядываясь в поисках инвентаря. — Где тут у тебя тряпка? Давай все уберем, а потом поищем что-нибудь съедобное. Есть хочу, как волк. С самого утра голодный.

— Ой, да как же это? — шмыгнула носом девчонка. — Мужчинам нельзя голодными… они от этого зверею-у-ут…

— Это точно. Так что давай побыстрее все вычистим, а потом ты меня покормишь, идет?

Бедняжка так устала от насмешек и тычков главного повара, что при упоминании о том, что кто-то готов попробовать ее стряпню, просияла и кинулась в угол. За тряпками и ведром. На полпути спохватилась. Метнулась ко второй печи, в которой тоже что-то шкварчало и булькало. Сунулась было к заслонке, но я решительно отстранил эту чудачку и взялся за ухват сам. Не фиг. Сейчас еще что-нибудь разобьет, и я вообще без ужина останусь.

— Но там же подгорит! — захныкала девчонка.

— Не боись, все исправим, — отмахнулся я. Вынул из печи второй горшок, аккуратно поставил на стол, после чего убрал ухват, забрал у зареванной клуши тряпку и легонько хлестнул Талью по ягодицам. — Все, за работу, иначе до утра не управимся…

Примерно через час, обожравшись недосоленной кашей и надавав упрямой девчонке ценных указаний, я просочился в императорские покои. Спать хотелось неимоверно. Кажется, от сытости я малость осоловел. Но сонливость мигом слетела, когда я, воспользовавшись потайным ходом, выбрался в кабинет и обнаружил, что у стола стоит полуодетый император и буравит меня очень нехорошим взором.

Причем тот факт, что Карриан надел штаны, свидетельствовал о достаточно давнем пробуждении. Обычно ради похода в уборную его величество такими мелочами не озабочивался. Спал он нагишом. И в таком же виде обычно перемещался во внутренних помещениях типа спальня-уборная-ванная-спальня. Но тут, получается, он проснулся. Потом обнаружил, что меня нет. И вместо того чтобы идти себе досыпать, вдруг за каким-то хреном выперся в кабинет, чтобы встретить меня возле тайного хода.

От неожиданности я замер, прижав к груди еще теплые плюшки, а Карриан недобро прищурился.

— Кажется, кто-то тут говорил об отдыхе? Но, как видно, не собирается выполнять своих же рекомендаций.

Я прифигел за сегодняшний день повторно.

Это что, претензия? Мне?!

— Простите, сир… а вы почему не спите?

— Не знаю, — процедил его величество. Но потом все же заметил гнездящиеся у меня на груди булочки и озадаченно замер. Видимо, до него все же дошло, что он-то в перерывах между встречами успел перекусить — нет, не сам захотел, я настоял. А вот мне с того ужина даже куриной косточки не досталось.

От этой мысли его шибко умное величество, кажется, даже смутилось. После чего отвернулось и буркнуло:

— Заходи, чего встал как неродной?

Честное слово, мне после этого стало совсем неуютно, поэтому одну булочку я все-таки уронил. Но сообразил выдернуть из стены первую попавшуюся ниточку (к несчастью, она оказалась красной), подцепил ею бедную плюшку. Разумеется, тут же сжег несчастную до углей. Запоздало сообразил, что налажал. Но все же затоптал дурацкую булку, оставив на ковре большое грязное пятно, и виновато вздохнул.

— Простите, сир. Сейчас все уберу.

— Мог бы сказать, что голодный, — нейтральным тоном отозвался его величество.

Я скорчил гримасу, радуясь, что он не видит, и скинул плюшки на кушетку.

— Не мог. Мне по статусу не положено.

— Вчера тебе это не мешало. И позавчера тоже. И всю последнюю неделю.

— Так то вчера…

— Хочешь сказать, с того времени многое изменилось? — неожиданно похолодел голос императора.

Я посмотрел на него с искренним недоумением.

— А вы так не считаете?

— Нет, — сухо отрезал его величество и, развернувшись, снова ушел спать. Причем я даже понять не успел, чем именно он недоволен и почему у меня такое чувство, что он, как бы это помягче сказать… обиделся.

Вот же чудны дела твои, господи! Что же мне теперь делать-то?

— Сир, а вы плюшку не хотите? — ни на что особо не надеясь, бросил я в темноту.

Ответа из спальни, разумеется, не последовало.

— Ваше величество-о-о, — не поверил я в абсолютную глухоту императора. — Ваша несусветная уперто-ость… Карриан! Кар, неужели тебе слабо съесть одну несчастную плюшку? Я, между прочим, с яблоками взял. Твои любимые.

— С чего ты решил, что я их люблю? — наконец отозвался его рассерженное величество.

— Я за тобой слежу, забыл? Думаешь, сложно выяснить, какие продукты ты предпочитаешь на завтрак, обед и ужин?

— Какая же ты все-таки сволочь, — со вздохом сообщил Карриан, выйдя из спальни. Впрочем, это не помешало ему взять протянутую плюшку, с мрачным видом сунуть ее в рот и совершенно не по-императорски присесть на краешек заваленного бумагами стола. — Правильно отец советовал от тебя избавиться.

Я от неожиданности чуть не подавился.

— Когда это он такое говорил?!

— Перед смертью. Сказал, что, если я не сумею с тобой договориться, то должен буду убить.

— Кхм… не надо меня убивать, я хороший, — осторожно заметил я, на всякий случай отойдя в сторонку.

Император так же мрачно кивнул.

— Да, я помню. Кашу варить умеешь, сказки на ночь читаешь… Я, кстати, так ни одной и не услышал.

— Ну… — Я лихорадочно порылся в памяти, но там, как назло, ничего путного не нашлось. — Сказки — это же для маленьких. Может, лучше историческую книгу почитать? Романчик какой-нибудь? Говорят, под особо нудный замечательно спится…

— К драхту твои романчики, — хладнокровно отозвался Карриан, доев плюшку и выразительно глянув на оставшиеся. — Ты еще ничего не рассказал про своих волков.

Я благоразумно бросил ему другую плюшку и, пока его величество был занят начинкой, отодвинулся еще немного дальше. Так, для верности.

— Вообще-то они сами по себе. Но в каком-то смысле мы с ними все-таки родственники.

— Э-э… Что? — замер его величество.

— Я их понимаю. А они — меня. Наверное, наследство с ледяных равнин осталось. Помнишь, когда мы в Хад топали, неподалеку волчья стая крутилась?

— Твоя? — подозрительно прищурился император.

— Не моя. Просто стая. Такая же, как в горах, только серая. Так вот, они меня позвали, предложили помочь. Но поскольку нам от них ничего не было нужно, я отказался.

— Хм. А ты знаешь, что у тебя глаза в темноте светятся? Как у зверя?

— Догадываюсь.

— А то, что тебя из-за этого едва не пристрелили в ту ночь?

— Тоже, — со вздохом признался я, с сожалением глянув на стремительно убывающие плюшки. — И кожа у меня холодная, и есть мне по большому счету достаточно лишь магию… Но я таким уродился. Хотя Тизар считает, что даже для дарру это ненормально. У него во время изучения моей ауры какие-то показатели на приборах не сходятся.

Карриан встал со стола и, утащив с кушетки очередную булку, задумчиво предположил:

— Может, это потому, что ты родился мужчиной?

— Может, — криво улыбнулся я, но все же решил оприходовать последнюю плюшку и решительно за ней потянулся. — Но это вроде не преступление?

Император ничего не ответил. Вместо этого он молча дожевал и, отряхнув руки, полез в один из шкафов за кувшином. Внутри был яблочный сидр, слабоалкогольный. Однако от предложенного глотка я все же отказался — на меня даже пиво действовало как на ребенка. А от местного сидра и вовсе не знаешь, чего ожидать.

Карриан, правда, не обиделся. Промочив горло, он убрал кувшин обратно в шкаф, после чего подавил зевок и в третий раз за ночь отправился в спальню.

Я проследил, как он устраивается на постели. Мысленно хихикнул, обнаружив, что его грозное величество почему-то любит прятать голову под подушкой, как страус. Но тут же зевнул сам. Сходил в уборную, а когда вернулся, то обнаружил, что император уже дрыхнет. После чего я с блаженным вздохом растянулся на узкой кушетке, расслабился и, сам того не ожидая, вырубился до утра.

Проснулся я по привычке с рассветом и первым же делом проверил состояние Карриана. С постели император еще не встал, однако его аура уже стремительно наливалась цветом, из чего следовало, что мы действительно синхронизировались, и теперь мне придется быть вдвойне осторожным, чтобы себя не выдать. На этот раз торопить императора я не стал, тихонько просочился в свою комнату, поэтому встретились мы в кабинете примерно через полчаса. Затем, как обычно, посетили тренировочный зал, размялись. Но перед тем как спуститься в подвал, его величество мимоходом бросил, что сегодня желает позавтракать в одиночестве.

Я сперва не заподозрил подвоха и отдал необходимые распоряжения, но в какой-то момент поймал себя на странном ощущении: что-то было не так. После тренировки это чувство усилилось, а когда мы вернулись и слуги принесли завтрак, я перехватил насмешливый взгляд повелителя и только тогда сообразил: еды подали на двоих.

— Ешь, — приказал Карриан, когда я уставился на него с нескрываемым подозрением. — Полудохлая и голодная тень мне не нужна.

— Мог бы предупредить, — буркнул я, неприветливо покосившись на заставленный едой поднос.

Император оскалился.

— Не мог. Твои аргументы, как я уже сказал, мне прекрасно известны.

— Очень умно… И почему мне кажется, что ты сделал это вовсе не ради меня?

— Терпеть не могу принимать пищу на людях, — невозмутимо отозвался его величество, усаживаясь за стол. — Вчера ты лишил меня возможности поработать допоздна, поэтому сегодня придворные будут завтракать в одиночестве.

Я уставился на него со смесью недоверия и легкого раздражения.

— Это что, ультиматум?

— Само собой.

— Ты таким образом мстишь мне за свои отключки?

— Конечно.

— Ну ты и… А-а, Рам с тобой! — обреченно махнул рукой я. И, раз уж поступил прямой приказ, нагло выхватил плюшку из-под руки его голодного величества буквально за миг до того, как на ней сомкнулись чужие пальцы. — Давай тогда герцогский рапорт заодно посмотрим, раз никуда идти не нужно. Что он интересного пишет?

Император деловито оглядел предложенные яства: каша, фрукты, горячие булочки — есть где разгуляться.

— Еда не терпит суеты.

— У кого как, — проворчал я и, раскопав на столе давешние бумаги, уселся на ближайший стул. — Тебе вслух зачитать или сам потом посмотришь?

— Читай, — разрешил Карриан, отдавая дань завтраку. — Все равно ты никуда отсюда не денешься, а если и денешься, то печать тебя убьет.

Я кисло покосился на императора, но принялся послушно зачитывать результаты допроса некоего графа Уго эль Торо, его супруги, двух сыновей и единственной дочери, которые не без помощи людей милорда герцога признались, что на протяжении восьми лет в их доме незаконно проживали двое дарру. А также в том, что через подведомственные господину эль Торо, расположенные вблизи столицы торговые склады годами транзитом проходил контрабандный иридит. Причем в процессе принимали деятельное участие оба сына господина графа, его управляющий, поверенный и часть наемных рабочих, которых по доброте душевной «одолжил» ему старый друг граф эль Сар.

Оказавшись в «добрых» руках императорских палачей, господин эль Торо охотно выложил всю схему торговли незаконным товаром и уклонения от налогов, сдал подельников, успел раскаяться, повиниться и даже осмелился выразить надежду, что чистосердечное признание поможет смягчить его вину.

— Плаха, — кратко выразил император свое мнение по поводу ближайшего будущего этого человека. — Графу и всем ближайшим родственникам мужского пола. Полная конфискация имущества в пользу короны. Лишение всего рода имеющихся привилегий. Женщин выслать за пределы страны. Остальных причастных — на виселицу.

— Сурово, — крякнул от неожиданности я.

— Справедливо, — отрезал его величество и кивком велел мне продолжать.

По мере того как я читал и мысленно офигевал от масштабов организованной эль Саром деятельности, Карриан постепенно мрачнел. О завтраке он, само собой, вскоре забыл. Затем сгреб со стола оставшиеся бумаги и параллельно со мной углубился в чтение. А когда добрался до рапорта герцога эль Соар и итогов столь продолжительного расследования, окончательно рассвирепел, резким движением поднялся из-за стола и, отшвырнув документы, принялся мерять шагами кабинет.

Я его, впрочем, понимал. Исходя из данных милорда герцога преступная группа во главе с графом эль Саром и его дражайшей женушкой успели нагреть казну на сотни тысяч золотых. И это только деньги, которые удалось отследить. Никто не считал стоимость жизней дарру, которых годами держали в плену в качестве живых батареек и использовали по мере надобности. Причем эль Торо держал их не для себя: услугами несчастных девчонок, как показали слуги, пользовались гости хозяина. Раз за разом заставляя дарру пить чужую кровь, граф создавал временные привязки к заезжим (чаще всего нелегально явившимся в империю) магам и таким образом пополнял им резервы, а себе кошелек. И не гнушался торговать как обычными талантами дарру, так и их телами. Так что уже порядка восьми лет неподалеку от столицы бесперебойно работал элитный бордель с уникальными услугами, куда господин эль Сар время от времени поставлял «свежее мясо».

Сколько там за это время сгноили несчастных девчонок, доподлинно установить не удалось. Когда в бордель явились люди герцога, они нашли еще не успевшие остыть тела двух девушек-дарру. Их убийца и весь обслуживающий персонал активно сотрудничали со следствием, но и без того было ясно, что спецы герцога здорово лопухнулись.

Более того, великосветский сутенер эль Торо обеспечивал для эль Сара лишь один из каналов сбыта контрабандного иридита. А ведь были и другие. Судя по всему, немало, ведь шахтам под замком Хад по оценкам экспертов было никак не меньше десяти лет. И сколько оттуда вывезли иридита за это время — одному богу известно.

— Драхт! — процедил Карриан, мечась по кабинету. — Зачем, спрашивается, создавали службу магического надзора? Для чего я плачу им такие деньги?

Я на всякий случай отодвинулся и постарался слиться со стеной.

— Зачем, ответь? — рыкнул император, найдя меня взглядом и посмотрев так, словно это я был виноват, что его предали.

— Сир, к вам посетители, — спас меня от необходимости оправдываться за чужие грехи Зиль. Заглянув в кабинет и заметив, в каком состоянии повелитель, цыган осекся. Однако не ушел. И, подумав, напряженным голосом добавил: — Думаю, вам стоит на них взглянуть, командир.

— Пусть зайдут. — Мгновенно набросив на себя знакомую бесстрастную маску, его величество вернулся за стол.

Зиль исчез. А через пару секунд в кабинет вошли трое подтянутых мужчин лет тридцати пяти и белобрысый парнишка примерно моего возраста. Все они были одеты скромно, но я бы не сказал, что дешево. Простой крой, хорошая ткань, немаркие темные цвета… Только на пареньке красовалась тонкой выделки белая рубаха. Но при этом выражения лиц у всех четверых было сосредоточенным и до крайности серьезным. А в движениях проскользнуло нечто настолько знакомое, что я не без облегчения вздохнул.

Надо же, как быстро… Я еще ночью высказал герцогу эль Соар свои пожелания, и уже утром он прислал нам в помощь своих мастеров.

Когда его величество вопросительно уставился на гостей, зашедший первым мужчина плавным движением скользнул к столу и протянул императору сложенный вчетверо листок бумаги. В правом нижнем углу красовалась личная печать герцога эль Соар, поэтому император не стал задавать вопросов, а просто открыл письмо и прочел.

Когда он добрался до конца короткого послания, я, если честно, ожидал бури. Утро выдалось не самым удачным, недавний доклад разозлил Карриана преизрядно. Однако, несмотря на вспышку, император спокойно отложил бумагу в сторону, после чего одарил меня таким же неестественно спокойным взглядом и осведомился:

— Ничего объяснить не хочешь?

Судя по ауре, он все же находился довольно близко к состоянию бешенства, но при посторонних выражать эмоции не любил, поэтому немедленной казни ожидать не стоило. А вот потом…

В ответ на вопрос повелителя я кивнул:

— Конечно, ваше величество. Вчера я разговаривал с его светлостью и мы пришли к выводу, что в вашу охрану имеет смысл временно ввести несколько дополнительных специалистов.

Угу. Ключевые слова здесь «мы» и «временно».

— Зачем? — недовольно раздул ноздри император.

— Вы помните Дирра, сир?

Карриан неуловимо нахмурился.

— Ты об одноруком старике, который когда-то учил убийцу моего отца?

— Вы правы, сир, сейчас он действительно глубокий старик, — поклонился я. — Но мы не знаем, сколько у него было учеников за эти годы. И учитывая специфику знаний этого человека, а также тридцатилетний промежуток времени, на протяжении которого нам доподлинно неизвестно, где он был и чем занимался, думаю, стоит исходить из худшего.

На лбу императора появилась глубокая морщина, но глаза стали гораздо спокойнее. Слава мне. Карриан справился с эмоциями, а значит, расправа откладывалась на неопределенное время.

Насчет Дирра я, кстати, не преувеличивал — за тридцать лет он мог воспитать целую армию прекрасно подготовленных бойцов. Пусть не высшего уровня, но достаточно квалифицированных, чтобы противостоять спецам герцога на равных. К тому же мы все знали, что Валью он учил в аналоге нашей ученической башни. А если она там была не первой и не последней? Девчонку заперли на два долгих года, которые превратились для нее в два полноценных десятилетия. А сколько там было людей до нее? Поставьте цифру хотя бы в одного профи за год-полтора, и на выходе надо ждать как минимум три десятка бойцов, враждебно настроенных к нынешнему режиму. А если они обучались не поодиночке, а парами? А если не парами, а тройками? Думаю, не надо объяснять, что с таким количеством профессионалов мне в одиночку при всем желании не потягаться.

Герцог эль Соар после того, как я прямо при нем провел несложные вычисления, зло сплюнул, но выделить людей все же согласился. И вот они пришли. Готовы приступить к несению службы. Надеюсь, что уже получили вводную от милорда герцога. И еще больше надеюсь, что его светлость отобрал для этой работы самых адекватных, терпеливых и выносливых бойцов.

— Почему их четверо? — наконец осведомился Карриан, бросив еще один выразительный взгляд на гостей.

Я снова поклонился.

— Мои коллеги будут работать сутки через трое, по одному, усиливая вашу основную команду, сир. А вот молодого человека я, признаться, выпросил у его светлости уже по своей инициативе — вам нужен толковый секретарь. Зиль справляется неплохо, но все же это не его профиль. И я подумал, что целесообразно уже сейчас начать готовить подходящего кандидата, который будет одновременно отвечать и вашим требованиям, и моим. Дополнительная боевая единица, так сказать, которая почти закончила обучение у своего мастера.

— Хм… — Карриан с сомнением оглядел невозмутимо взирающего на него парнишку. — А он не слишком молод для такой работы?

— Не думаю, сир.

— Хорошо, — после паузы вынес свое высочайшее одобрение император и выразительно указал гостям взглядом на дверь: — Свободны.

Я незаметно перевел дух, когда Карриан снова поднялся и отправился в гардеробную за мундиром. Но все-таки успел перехватить его раздраженный взгляд и услышать напоследок:

— А с тобой я еще разберусь.