Глава 25 · Разоблачение

Тишина после ухода Кэла была громче любого крика. Майра стояла посреди пещеры, сжимая в руке холодный стеклянный пузырёк с серебристо-чёрной смертью. Он тяжело давил на ладонь, будто вылитый из жидкого свинца. Обещание брата — «Мы будем наблюдать. Мы будем ждать» — висело в воздухе ядовитым туманом.

Она повернулась. Игнис стоял у стола, где ещё лежали остатки их прерванного завтрака. Он смотрел не на пузырёк, а на её лицо. Его собственное было маской спокойствия, но в глазах бушевала буря.

— Что это? — спросил он тихо. Слишком тихо.

Майра заставила себя сделать шаг, поднести пузырёк к свету. Жидкость внутри была отвратительно красивой.

— «Спасительное зелье», — выдохнула она, и голос её сорвался на горький, истерический смешок. — Для меня. Чтобы развеять «чары». Чтобы я прозрела и увидела в тебе чудовище.

Он не шелохнулся. Только глаза сузились.

— А на самом деле?

— Яд, — слово упало на каменный пол с тихим, зловещим звоном. — Для дракона. Или… или что-то, что должно вынудить тебя проявить свою «истинную сущность». Он верит, что я под твоей властью. Что это меня спасёт.

— И что ты ему ответила? — в его голосе не было упрёка. Был лишь холодный, аналитический интерес.

— Что я подумаю, — сказала Майра, отводя глаза. Стыд жёг её изнутри. — Что я… что я сделаю это. У меня есть время до заката.

— Хорошо, — просто сказал Игнис.

Она резко подняла на него взгляд.

— Хорошо? Ты слышал, что я сказала? Он хочет, чтобы я отравила тебя!

— А ты не отравишь, — он подошёл к ней и осторожно, будто разминируя бомбу, взял пузырёк из её окоченевших пальцев. Поднял его, изучая. — Ты солгала ему. Чтобы выиграть время. Чтобы он не пошёл на что-то более глупое сию секунду. Это был умный ход.

— Это был ход труса! — выкрикнула она, и слёзы, наконец, хлынули. — Я должна была швырнуть эту гадость ему в лицо! Должна была кричать, что он сошёл с ума! Но я… я испугалась. Испугалась того безумного блеска в его глазах. Испугалась, что, если я скажу «нет», он прикажет своим людям ворваться сюда прямо сейчас. И тогда…

— И тогда мне пришлось бы защищаться, — закончил он за неё. Его голос стал мягче. Он положил пузырёк на стол, подальше, будто от греха. — И ты испугалась не за себя. Ты испугалась, что мне придётся причинить вред твоему брату. Или что он причинит вред мне. Или что я, защищаясь, стану тем самым чудовищем, в которое он верит.

Он был прав. До боли прав. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Ты поступила как лидер, Майра, а не как трус, — сказал он, обнимая её. Его тепло растворило часть ледяного кома в её груди. — Ты отвела удар. Дала нам несколько часов. Теперь мы знаем их план. И мы можем подготовиться.

— Как? — она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах кожи, камня и чего-то тёплого. — Они придут к закату. Смотреть на результат. И если ты будешь стоять тут живой и здоровый… они поймут, что я их обманула.

— Тогда они попытаются сделать это сами, — сказал Игнис. Его руки стали твёрже на её спине. — Или решат, что чары слишком сильны, и перейдут к прямому нападению. На тебя. Чтобы выманить меня. Стандартная тактика.

Он отпустил её и прошёлся к входу, глядя на залитую утренним солнцем долину. Его профиль был напряжённым.

— Нам нужно уходить, Майра. Сейчас. Пока они ждут вечера. Мы можем собрать самое необходимое, взять Беллу и уйти через верхние тропы. У меня есть места…

— Нет, — перебила она. Голос её окреп. Она вытерла слёзы. — Нет, Гарри. Мы не побежим. Я уже бежала. И если мы побежим сейчас, он будет прав. Он будет гоняться за нами до конца своих дней, веря, что спас меня от чудовища. И ещё десятки таких же, как он. Нет.

Она подошла к столу, взяла пузырёк. Стекло было ледяным.

— Мы дадим им шоу, — тихо сказала она. — Но на наших условиях.

Игнис обернулся, нахмурившись.

— Что ты задумала?

— Они ждут, что ты проявишь «истинную сущность»? — в её глазах зажегся опасный, почти безумный огонёк. Она вспомнила полёт. Силу. Свободу. — Что ж, покажем им. Но не так, как они хотят.

* * *

День пролетел в лихорадочных приготовлениях, под дамокловым мечом заходящего солнца. Майра делала вид, что занимается обычными делами — проверяла сыры, доила Беллу, варила похлёбку. Но каждое её движение было отмерено, каждое слово — взвешено. Она чувствовала на себе взгляды — невидимые, но ощутимые, как прикосновение паутины. Они наблюдают. Снизу. Из леса. Через магические печати, которые, как говорил Игнис, теперь чувствовались в воздухе лёгким, неприятным давлением, как перед грозой.

Игнис превратился в тень. Он не покидал пещеру, но Майра чувствовала, как его внимание дробится, растекается по периметру, выискивая каждое движение, каждый новый запах. Он готовился. К чему — она боялась спросить.

За час до заката она сделала то, что должно было выглядеть как последний шаг отчаяния. Она вышла на открытую площадку перед пещерой, хорошо заметную снизу, и разожгла небольшой, но дымный костёр из сыроватых веток. Сигнал? Мольба о помощи? Пусть думают, что хотят. Главное — они видели её.

Потом она вернулась внутрь. Сердце колотилось, как барабан в тихой пещере.

— Они идут, — сказал Игнис, не оборачиваясь. Он стоял в центре главного зала, безоружный, в своей простой одежде. Но его поза, его неподвижность были позой воина, ожидающего битвы. — Все трое. И… ещё кто-то. Четверо. Из деревни. Борн, староста. И ещё трое мужчин с косами и топорами.

Майра сглотнула. Деревня. Значит, Кэл убедил их. Или напугал. Теперь это будет не просто стычка. Это будет суд. Публичный.

— Пора, — прошептала она.

Она подошла к столу, где стоял пузырёк. Рядом — две кружки с почти остывшим чаем. Она взяла пузырёк, руки её дрожали, но пальцы были твёрдыми. Она откупорила его. Запах ударил в нос — резкий, химический, с оттенком горелой полыни и гнили. Она задержала дыхание и вылила содержимое в одну из кружек. Серебристо-чёрная жидкость растеклась по дну, не смешиваясь с чаем, будто живая, отдельная субстанция.

— Что ты делаешь? — спросил Игнис, наблюдая за ней.

— Готовлю «лекарство», — ответила она, ставя кружку на видное место. — Чтобы у них не осталось сомнений.

Шаги снаружи стали слышны невооружённым ухом. Тяжёлые, решительные. Не один человек. Толпа.

— Майра! Выходи! — раздался голос Кэла. Он звучал громко, официально, без тени братской нежности. — Выходи и приведи с собой того, в ком ты нуждаешься!

Майра обменялась долгим взглядом с Игнисом. В его глазах она прочитала всё: предупреждение, готовность, бесконечную благодарность и ту самую древнюю скорбь. Он кивнул.

Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи — так, как делала, когда везла на продажу свой первый неудачный сыр, готовая к насмешкам, — и вышла на свет.

Закат был кроваво-красным, как будто само небо истекало кровью над их горой. На площадке, заполняя её, стояли люди. Впереди — Кэл, сержант Горн и маг Элрик, сжавшиеся в боевую группу. Позади, на почтительной дистанции, топтались староста Борн и трое деревенских мужиков. Их лица были бледны от страха и смутного возбуждения. В руках они сжимали оружие так, будто это были обереги.

— Ну что, сестра? — Кэл сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по ней, выискивая признаки «освобождения». — Ты выполнила нашу договорённость?

Майра не отвечала. Она смотрела поверх него, на мужиков из деревни.

— Борн? Яков? Что вы здесь делаете? Это моя земля. Мой дом.

Староста Борн смущённо переступил с ноги на ногу, избегая её взгляда.

— Дело, Майра, дело… Твой брат, он всё объяснил. Про дракона. Про чары. Мы… мы как соседи не могли не прийти. Проверить. Если что не так… помочь.

— Помочь? — Майра горько рассмеялась. — Помочь ворваться в мой дом? Помочь отравить человека, который дал мне кров и шанс?

— Он не человек! — рявкнул Кэл, и его терпение лопнуло. — И ты это знаешь! Хватит притворяться! Где Гаррет Вейл? Что ты с ним сделала?

— Я здесь, — раздался спокойный голос из темноты пещеры.

Игнис вышел на свет. Он шёл медленно, без спешки, его руки были пусты и видны. Он выглядел именно тем, кем притворялся: худощавым, немного уставшим отшельником в простой одежде. Но его глаза, встретившись со взглядом Кэла, были холодны и чисты, как горное озеро.

Толпа зашевелилась. Мужики прошептались. Элрик, маг, прищурился, и его пальцы начали перебирать что-то в кармане плаща.

— А, «мессир Вейл», — с ядовитой почтительностью произнёс Кэл. — Или как тебя там на самом деле? Мы пришли проверить благосостояние моей сестры. И… предложить ей медицинскую помощь.

— Я здорова, — отрезала Майра, вставая между братом и Игнисом. — И помощи не требуется.

— Это ещё посмотрим, — сказал Элрик. Его голос был сухим и безличным. Он вынул из кармана небольшой кристалл на цепочке. Камень был мутным, но, когда маг направил его в сторону Игниса, тот начал слабо светиться тревожным багровым светом. По рядам прошёл вздох ужаса.

— Видите? — торжествующе воскликнул Кэл, обращаясь к деревенским. — Артефакт реагирует на скрытую магию! На нечисть!

— Я книжник и травник, — спокойно сказал Игнис, не глядя на кристалл. — Работа с древними текстами и редкими растениями иногда оставляет… отпечаток. Ваш камушек, боюсь, слишком чувствителен.

— Лжешь! — закричал Кэл. Его самообладание треснуло, обнажив бушующую под ней ярость и боль. — Ты лжешь ей! Лжешь всем! Майра! — он рванулся к сестре, но Горн грубо схватил его за плечо, удерживая. — Майра, посмотри на него! Посмотри правде в глаза! Он — дракон! Он держит тебя здесь как заложницу, как игрушку! Он вытравил из тебя разум!

— Мой разум на месте, Кэл, — тихо, но чётко сказала Майра. Каждое слово было гвоздём в крышку гроба их прежних отношений. — И я вижу. Вижу тебя — с мечом и ненавистью. Вижу их — с капканами и ядами. И вижу его. Который учился доить корову. Который слушает песню сыра. Который дал мне дом. Кого здесь больше чудовища?

Кэл на мгновение смешался, но потом его лицо исказилось новой, ещё более жгучей яростью. Он рванул из-за пазухи небольшую деревянную вещицу и высоко поднял её над головой, чтобы все видели.

— Это ты называешь домом, сестра⁈ — закричал он, и его голос перекрыл шум толпы. В свете заката блеснул искусно вырезанный дракон, обвивающий гору. — Я нашёл это в твоём сарае! Ты ставишь это клеймо на каждом своём сыре! Знак чудовища! Ты не просто живёшь с ним — ты поклоняешься ему! Помечаешь свою работу его мерзкой печатью! Это не дом, это — алтарь!

По рядам деревенских прокатился испуганный ропот. Староста Борн перекрестился, увидев искусно вырезанное изображение. Майра похолодела: штамп, её гордость и тайна, теперь был в руках брата, обращённый против неё.

— Это просто красивый рисунок! — выкрикнула она, но в её голосе впервые прозвучала неуверенность. — Я сама просила его сделать!

— Чары… — прошептал он. — Чары так сильны… Элрик! Горн! Мы теряем время!

Элрик, маг, шагнул ближе, протягивая руку к штампу.

— Дай-ка взглянуть, — пробормотал он, и его пальцы сомкнулись на дереве. Он закрыл глаза, сосредоточившись. Кристалл на его груди замерцал ровным, тёплым светом.

Несколько секунд длилась тишина. Потом маг открыл глаза, и в них отразилось недоумение.

— Странно… — произнёс он медленно. — Магия на этом предмете… она не тёмная. Не принуждающая. Она… тёплая. Почти любовная. Как будто…

— Что ты несёшь⁈ — взорвался Кэл, выхватывая штамп из рук мага. — Какая ещё «любовная»⁈ Это же дракон! Он осквернил её этой вещью!

— Я говорю то, что чувствую, новобранец, — холодно ответил Элрик, и его голос стал жёстче. — Артефакт не несёт в себе принуждения. Это знак добровольной принадлежности. Если твоя сестра и под чарами, то они не в этой вещи.

— Ты ошибаешься! — Кэл сжал штамп с такой силой, что костяшки побелели. — Это магия обмана! Она только кажется тёплой! Драконы коварны!

— Я маг Ордена, Крофт, — отчеканил Элрик. — Я умею отличать иллюзию от истины. Но если ты предпочитаешь верить в своё…

— Хватит! — рявкнул сержант Горн, прерывая их перепалку. — Потом разберётесь. Сейчас главное — нейтрализовать цель. Элрик, давай.

Маг неохотно кивнул, но бросил на Кэла красноречивый взгляд, полный сомнения в его правоте. Кэл же, стиснув зубы, спрятал штамп за пазуху и отвернулся, не глядя на сестру. В его глазах горела упрямая, болезненная решимость — он не желал слышать то, что разрушало его веру.

Элрик что-то пробормотал, и кристалл на цепочке вспыхнул ярче. В тот же миг Игнис вздрогнул, как от удара током. Небольшой, почти незаметный жест, но Майра увидела, как его пальцы сжались в кулак, а по лицу пробежала тень боли. Маг давил на него. Испытывал его защиту.

— Прекратите! — крикнула Майра, но было поздно.

Кэл, увидев реакцию «Гаррета», вырвался из хватки Горна и сделал то, на что, видимо, решился только в отчаянии. Он бросился не на Игниса, а на сестру. Его рука потянулась, чтобы схватить её, оттащить в «безопасность», подальше от «чудовища».

Игнис двинулся.

Это не было человеческим движением. Это была вспышка. Размытость в воздухе. Он оказался между Майрой и братом так быстро, что глаз не успел зафиксировать момент. Его рука легла на грудь Кэла, не ударяя, а просто останавливая, как непробиваемая стена.

— Не тронь её, — прозвучал голос Игниса. Но это был уже не голос Гаррета. Это был низкий, металлический, многоголосый рык, в котором слышалось эхо пещер, рёв пламени и скрежет камней. Голос, от которого по спине у всех присутствующих пробежал ледяной холодок первобытного страха.

Кэл отшатнулся, глаза его расширились от изумления и торжества.

«Оно проявляется!»

Игнис понял свою ошибку. Он понял по глазам Майры, полным ужаса не за себя, а за него. Он попытался отступить, снова сжать силу внутри, вернуть маску. Но было поздно.