Глава 36 · Сыр, который освободил дракона

Цепи лопнули со звоном, который, казалось, расколол мир надвое.

Синий свет магических оков полыхнул в последний раз и погас, погружая камеру во тьму. На секунду — только на одну страшную секунду — Майра ничего не видела. Только слышала, как бешено колотится её сердце и как где-то в темноте тяжело, прерывисто дышит Игнис.

А потом тьму прорезал золотой свет.

Глаза дракона горели, как два маленьких солнца. Медленно, с нечеловеческим усилием, он поднял голову. Цепи на шее лопнули, но на лапах и крыльях ещё держались, впиваясь в плоть раскалённым металлом. Он попытался встать и рухнул, взметнув тучу каменной пыли.

— Гарри! — Майра бросилась к нему, но Кэл схватил её за плечо.

— Стоять! Ты ему не поможешь, если тебя раздавят!

— Он не раздавит! Он…

Договорить она не успела.

Дверь в камеру с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался свет факелов. Целая дюжина охранников в серых плащах, с арбалетами наизготовку. Впереди, опираясь на посох, стоял магистр Торн. Его лицо в пляшущем свете факелов напоминало маску — белое, перекошенное яростью.

— Я так и знал! — прошипел он, глядя на Вейлора. — Предатель! Ты ответишь за это!

Вейлор молча выхватил меч и встал плечом к плечу с Кэлом.

— Майра, — тихо сказал он, — уводи дракона. Мы задержим их.

— Куда она его уведёт? — рассмеялся магистр. — Он еле дышит! А вы… вы трупы!

Он взмахнул посохом, и рубин вспыхнул багровым светом. Воздух вокруг него загустел, запахло озоном и палёным камнем. Охотники вскинули арбалеты.

Игнис зарычал, пытаясь подняться, но цепи на лапах не пускали. Он дёрнулся, и из-под металла брызнула тёмная кровь.

— Нет! — закричала Майра.

Время замедлилось.

Она видела всё: натянутые тетивы арбалетов, холодные глаза охотников, багровый свет магического посоха, истерзанного дракона, который пытался защитить её ценой последних сил. И в этот момент её рука сама собой нырнула за пазуху.

Пальцы нащупали что-то твёрдое. Не один кусочек — три.

Сыр.

Те самые пробные образцы, которые она носила с собой все эти дни. Маленькие, твёрдые, с оттиском дракона на корке. Она сунула их за пазуху ещё в форте, перед тем как её повели на допрос к магистру. Просто на всякий случай. Просто чтобы чувствовать, что частичка дома всегда с ней.

«Соль из нашего источника… — всплыли в голове слова Игниса. — Она пропиталась моим теплом… проводит магию…»

— Эй, старик! — закричала Майра, выступая вперёд и размахивая кусочком сыра. — Хочешь попробовать настоящий «Каменный Бри»?

Магистр опешил на долю секунды. Охотники замерли.

Этой доли хватило.

Майра швырнула первый кусок прямо в толпу охранников. Сыр описал дугу и, ударившись о каменный пол, взорвался.

Нет, не взорвался в прямом смысле. Вспышка золотого света, ослепительная, как маленькое солнце, ударила по глазам. Воздух наполнился искрами и запахом жареного молока. Охотники закричали, зажмуриваясь, арбалеты дрогнули.

— Что за… — магистр взмахнул посохом, разгоняя дым, но Майра уже швыряла второй кусок.

На этот раз — прямо в ноги магистру. Сыр лопнул под его посохом, и фонтан золотых искр взметнулся вверх, оседая на мантии, на лице, в волосах. Магистр закашлялся, замахал руками, пытаясь стряхнуть магическую пыльцу, но она прилипала, жгла, слепила.

— Драконий сыр! — заорал кто-то из охранников в панике. — Он заколдован!

— Бегите!

— Это ловушка!

В камере начался хаос. Охранники метались, натыкаясь друг на друга, стрелять было невозможно — в золотом мареве никто ничего не видел. Кто-то споткнулся о камень, кто-то уронил факел, и тот покатился по полу, высекая искры.

— Майра! — закричал Кэл. — Давай последний!

Она размахнулась и швырнула третий кусок не в охранников — в цепи, сковывающие лапу Игниса.

Сыр ударился о металл, и произошло то, чего никто не ожидал.

Цепи вспыхнули золотым огнём. Не синим, не багровым — золотым, тёплым, живым. Металл зашипел, затрещал, и — лопнул. Сам собой. Будто магия сыра, впитавшая тепло дракона, вошла в резонанс с магией оков и уничтожила её изнутри.

Игнис взревел.

Это был не крик боли — это был рёв освобождения. Рёв, от которого задрожали стены, с потолка посыпались камни, а у охранников подкосились ноги. Он рванулся, и оставшиеся цепи разлетелись в клочья, как гнилые верёвки.

Дракон поднялся.

В полный рост, до самого высокого свода, заполнив собой всю камеру. Его чешуя, ещё минуту назад тусклая и почерневшая, засветилась изнутри тёплым, медно-золотым светом. Крылья, распахнутые во всю ширь, заслонили выход, отбрасывая на мечущихся охотников огромные, зловещие тени. Глаза горели жидким золотом, и в них не было ни боли, ни усталости — только ярость.

Древняя, всесокрушающая ярость хищника, которого загнали в угол, ранили, пытали — и который вырвался на свободу.

— А ну, — пророкотал голос, от которого, казалось, сами камни начали плавиться, — все вон.

Охранники не стали ждать. Они побежали. Побросав арбалеты, давя друг друга, с дикими воплями ужаса они ломились к двери, но крылья дракона перекрывали проход. Тогда они кинулись в стороны, вжимаясь в стены, забиваясь в углы.

Один только магистр не двинулся с места.

Он стоял, ослеплённый магической пыльцой, но всё ещё сжимая посох. Губы его шевелились, творя какое-то заклинание. Рубин пульсировал багровым, наливаясь тьмой.

— Игнис! — крикнула Майра. — Сзади!

Дракон повернул голову. Увидел магистра. И в его глазах мелькнуло что-то, чего Майра никогда раньше не видела.

Холод. Пустота. Смерть.