Глава 8 · Искры в воде

— Ты скрывал это от меня, — сказала она без упрёка, просто констатируя факт.

— Не скрывал. Просто… не афишировал. Это место… личное.

— Геотермальные камни? — спросила она, наконец повернувшись к нему. Её голос звучал ровно, но в глазах горел вызов.

Он вошёл в грот, и его лицо осветилось мягким, дрожащим светом, отражающимся от воды. Он выглядел беззащитным. Таким она его ещё не видела.

— Да, — соврал он. Но в этот раз ложь была написана у него на лице крупными буквами. Он подошёл ближе, и его взгляд скользнул по её усталому, напряжённому лицу, по рукам, всё ещё сжатым в кулаки. — Майра… ты вся натянута, как струна. Это место… оно снимает напряжение. Помогает забыть.

— Забыть что? Твои тайны? Или мои глупые вопросы?

— И то, и другое, — честно признался он. Он остановился в шаге от неё. От воды и от неё исходил жар. — Хочешь… попробовать?

Вопрос повис в воздухе, насыщенном паром и чем-то ещё — электричеством ожидания. Он спрашивал не только о воде.

Майра посмотрела на его лицо. На эту искреннюю, незащищённую усталость. На глаза, в которых плескалось что-то тёмное и бесконечно глубокое. И её собственное напряжение, копившееся дни, нашло выход в одном резком, почти отчаянном порыве. Она не ответила словами. Она просто, не отрывая от него взгляда, сняла свою рабочую безрукавку, затем — грубую льняную рубаху. Потом — сапоги и штаны.

Она стояла перед ним в одной простой, небелого цвета сорочке, которая мгновенно стала полупрозрачной от влажного воздуха, обрисовывая упругие контуры её тела. Она видела, как его глаза потемнели, как сжались его челюсти. Но он не двинулся с места.

Не говоря ни слова, она ступила в воду. Горячая влага обожгла кожу на щиколотках, затем на бёдрах, и вот она уже погрузилась по плечи. Блаженство. Тепло проникало внутрь, размягчая каждый зажатый мускул, растворяя страх и злость. Она закрыла глаза, откинула голову назад, смочив волосы.

Потом услышала тихий всплеск. Открыла глаза. Он разделся и входил в воду. Его человеческое тело было… прекрасным. Стройным, но не истощённым, с гладкой кожей и теми самыми линиями мышц, которые говорили не о тяжелом труде, а о врождённой, скрытой силе. Свет от воды играл на его груди, на руках. Он подошёл к ней, и теперь их разделял лишь сантиметр дрожащего, горячего пространства.

— Никаких камней, правда? — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

— Никаких камней, — тихо подтвердил он. И под водой, куда она смотрела, вода вокруг его ног, его тела… замерцала. Словно сотни мельчайших золотых искр, частичек света, зарождались в толще и поднимались вверх, касаясь её кожи лёгкими, обжигающими поцелуями. Это была магия. Чистая, тихая, прекрасная.

Он медленно, давая ей время отпрянуть, поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми и влажными. Она прижалась к его ладони, закрыв глаза.

— Что ты? — выдохнула она.

— Тот, кто хочет тебя, — ответил он голосом, в котором гудел нечеловеческий обертон, от которого по спине пробежала дрожь, но не страха. Антиципации. — Только и всего. Сейчас.

И его губы нашли её губы.

Это был не осторожный, вопросительный поцелуй. Это было взятие. Властное, уверенное, глубокое. В нём была многовековая тоска по чему-то настоящему. Его язык скользнул в её рот, и она ответила ему с той же яростью, с какой до этого сомневалась. Её руки вцепились в его плечи, она почувствовала под пальцами шрамы, которые не могла видеть — старые, глубокие. Он стонал в её рот, и этот звук сводил её с ума. Жар от воды смешивался с внутренним пожаром, разгоравшимся в её низу живота. Каждое прикосновение его губ, каждое движение языка было и обещанием, и исполнением.

Одной рукой он прижимал её к себе, а другая скользнула вниз, под воду. Его пальцы нашли подол её сорочки, легко задрали его. Затем его ладонь легла на её живот, и она вздрогнула от прикосновения. Он оторвался от её губ, чтобы засыпать поцелуями её шею, ключицу, спускаясь ниже. Горячая вода и его горячие губы. Контраст с прохладным воздухом, ласкавшим её плечи и лицо, заставлял каждое прикосновение чувствовать втрое острее. Он не торопился, исследуя её тело, как драгоценность, целуя каждый изгиб, каждую родинку, оставляя на её коже невидимые отметины своим дыханием.

Его пальцы, скользкие от воды, нашли её лоно. Она вскрикнула, когда он коснулся самого чувствительного места, уже набухшего и готового. Он не стал медлить, не стал испытывать ложного терпения. Он знал, чего она хочет. Один палец легко вошёл в неё, и её внутренности сжались, приветствуя вторжение. Потом второй. Он начал двигать ими с мерным, неумолимым ритмом, и каждый толчок заставлял её задыхаться. Ритм совпадал с биением её сердца, с тихим бульканьем источника, превращаясь в древний, всепоглощающий барабанный бой.

Его большой палец кружил вокруг её клитора, и волны удовольствия накатывали одна за другой, горячие, как вода вокруг. Она чувствовала, как её тело перестаёт быть её собственным, становясь частью этого грота, этой воды, этого существа, чьи прикосновения разжигали в ней пламя.

— Гаррет… — застонала она, не в силах выговорить его настоящее имя, не зная его.

— Я здесь, — прошептал он ей в ухо, не прекращая движений пальцев. Его губы захватили её мочку, зубы слегка сжали. — Я чувствую, как ты горишь. Вся. Для меня.

Он был прав. Она горела. Соски затвердели и болезненно выступили сквозь мокрую ткань сорочки, натыкаясь на его грудь. Низ живота сводила сладкая, тугая спазма, нарастающая с каждым движением его искусных пальцев. Она уже не могла стоять, её ноги подкашивались. Он почувствовал это, крепче обхватил её за талию, прижимая к каменному краю источника. Его сила была пугающей и восхитительной. Она чувствовала его возбуждение, твёрдое и требовательное, прижатое к её бедру, и её тело отвечало на эту немую мольбу влажным, жарким пульсированием изнутри.

Он снова поцеловал её, пожирая её стоны. Его магия пульсировала в воде, тысячи искр танцевали вокруг них, будто сама стихия разделяла их страсть. Искры касались её кожи, оставляя мимолётные ощущения лёгкого, волшебного электричества, сливаясь с волнами нарастающего наслаждения. Она чувствовала его возбуждение, твёрдое и мощное, прижатое к её бедру. И хотела его. Безумно.

— Я не могу… я сейчас… — она забормотала, предчувствуя оргазм, который сметёт всё — и страх, и сомнения.

— Лети, — приказал он губами у её губ. И добавил глубины, скорости своим пальцам.

Её тело взорвалось. Волна белого, ослепляющего удовольствия накрыла её с головой. Она вскрикнула, и он поглотил её крик своим поцелуем, продолжая ласкать её, пока конвульсии не стали стихать. Она обвисла на его руке, вся дрожа, обессиленная. Мир сузился до биения их сердец, до пара, смешивающегося с их тяжёлым дыханием, до ощущения его тела, твердого и надёжного, на которое она могла опереться.

Он медленно вынул пальцы, держа её. Его дыхание тоже было прерывистым. Он смотрел на её запрокинутое лицо, на полуоткрытые губы, на мокрые ресницы, и в его взгляде была такая нежность, такая незащищённая нежность, что у неё сжалось сердце.

Вопросы теснились в голове, готовые сорваться с языка. Кто ты? Что ты? Откуда эти искры? Но она гнала их прочь, заставляя замолчать. Не сейчас. Сейчас есть только это — его тепло, его руки, это безумное счастье, которое она боялась расплескать даже словом. Правда подождёт до утра. А может, и дольше.

— Видишь? — тихо прошептал он, проводя по её влажной щеке. — Никаких тайн. Только ты и я. И вода. И это.

Она не могла говорить. Она могла только притянуть его голову вниз и снова поцеловать, уже без ярости, с благодарностью, с какой-то новой, пугающей глубиной чувства. Его руки обнимали её, и она чувствовала, как его тело дрожит от сдерживаемого желания. Но он не требовал большего. Не сейчас.

Он просто держал её в горячей воде, пока её тело не перестало дрожать, пока её разум не начал медленно возвращаться. Искры в воде погасли. Остались только они, пар и тихое бульканье источника.

Она наконец открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты не человек, — сказала она не как обвинение, а как открытие.

— Нет, — согласился он, не отводя глаз.

— А что ты?

— Тот, кто полюбил сыроварку, — ответил он просто. И в его словах было больше правды, чем во всех легендах мира.