46. Что может быть хуже пьяной женщины?

- Ого! Это что за акробатические этюды? - Артур, присвистывая, входит в гараж и с интересом разглядывает меня. - Нифига себе у вас игрища! Может, все же отпустить? - переводит взгляд на Мурата.

- Думаешь? - он потирает подбородок, глядя на меня. - А, может, так мозги, наконец, на место встанут?

- Хм. Интересная теория. Мне нравится, - соглашается Артур и кивает Анжеле. - Быстро! В машину!

- Артурчик, я, вот, честно не хотела, - произносит она, подходя к мужу и гладя его по плечу. - Но помочь же подруге надо было! Я правда...

- Дома поговорим, - отрезает Артур. - Дай-ка и мне этой крепкой веревки, - кивает Мурату на меня.

- Зачем тебе? - спрашивает Анжела.

- Кое-кому тоже не помешает мозги на место поставить.

- Ой! - восклицает подруга, получив по попе.

- В машину давай, спасительница! - цыкает на нее Артур. - Блять, Мурат, - говорит уже после того, как Анжела, послав мне воздушный поцелуй, убегает, - надо что-то делать.

- С чем?

- С этими двумя. Моя ведь так и не угомонится, пока есть вот эта на свободе, - и кивает на меня. - Шило в заднице у обеих! Что может быть хуже пьяной женщины?

- Даже и не знаю, - хмыкает Мурат.

- Две пьяные женщины! - смеется Артур. - Короче, забирай уже ее! И я пошел, - ухмыляется, - наказывать. Давай!

Они обнимаются.

- Девчонку-то сними, - Артур незаметно подмигивает мне и уходит.

Ну, вот. Я опять остаюсь одна с этим маньяком! Меня все предали... Не на кого положиться. И, как знак этого всего, рядом подвывает Тихон.

Раскачиваюсь на веревке.

Мурат молча уходит.

Не буду его просить! Не буду звать! Пусть я умру тут. Повешенная на ноге. В ненавистных Дрючках.

Но Мурат быстро возвращается со стремянкой. Ставит ее и, удерживая меня за попу одной рукой, второй срезает веревку. Я чуть не падаю, но он, конечно, удерживает. Ловко переворачивает меня и спускается со мной на руках.

Но не ставит, а несет в дом.

- Эй! Поставь меня тут! Я домой поеду! Вот моя машина! Да пусти ты!

А он ничего не отвечает. Просто несет меня и все.

Вначале я, конечно, пытаюсь вырваться. Но ведь бесполезно! Это не человек. Скала!

Ну, и страшно немного. Я никогда еще таким молчаливым не видела Мурата. И это пугает.

Меня сбрасывают и я приземляюсь на что-то мягкое. Быстро оглядываюсь. Кровать. Та самая.

Пячусь, не сводя взгляда с Мурата. А он все также молча роется в тумбочке и, когда я его руках появляется то, что он искал, я громко ойкаю.

Наручники!

Переворачиваюсь на четвереньки и пытаюсь сползти с кровати, но меня тут же хватаю за щиколотку. Начинаю отчаянно пинаться. С меня снимают шубу.

- Нет! Ты не сделаешь это! Нет, Мурат! - кричу я, чувствуя холодный металл на своих запястьях.

И, вот, я пристегнута наручниками к спинке кровати. К той самой спинке, за которую я держалась, когда... Так. Нет. Хватит воспоминаний. Живи настоящим!

А настоящее мое ужасно.

Не моргая, смотрю на мужчину.

Он стоит надо мной, не отрывая взгляда и большим пальцем проводя по своим губам.

Потом вдруг тянет с себя майку. Мой взгляд опять упирается в эту волосатую и мощную грудь. Небольшой поток мурашек пробегает по телу. Совсем небольшой. Ничего не значащий.

Я непроизвольно облизываю губы.

Мурат садится рядом, я пытаюсь отползти. Но он приближается и указательным пальцем проводит по моей щеке. Идет вниз, по шее и останавливается в ложбинке между грудей. Наклоняется и горячо шепчет:

- Хочу тебя, Снегурка.

Я почти таю. Но нет! Собираю в тряпочку лужицу, в которую почти растеклась.

- А я тебя нет! - выпаливаю зло и бью Мурата лбом. Попадаю в непривычно гладкую скулу.

Он начинает громко смеяться.

Встает, поправляя ремень на джинсах.

- Отлично. Значит, и правда мало выпили.

Удивленно смотрю на него.

- Ну, на секс ты не повелась. Значит, можем говорить.

- Расстегни наручники, - прошу я.

- Нет.

- Трус. Боишься меня?

- Себя боюсь, - хмыкает он.

Приподнимаю бровь.

- Не сдержусь и наброшусь на тебя, - ухмыляется он, надевая майку. - А нам поговорить надо.

- Можно подумать, в наручниках ты меня не трахнешь, - закатываю глаза, немного расслабляясь. Уже не так и страшно.

- Не смогу. Этика профессиональная не позволит, ахахаха. Ладно, Диана, - произносит уже серьезно. - Рассказывай давай.

- Чего?

- Все претензии свои. Вот, прямо, все, что не нравится тебе, так и говори! Я готов.

- Ты серьезно?

- А то. Никуда нам друг от друга уже не деться, - как будто вздыхает и смотрит на меня исподлобья. - Что ж, давай, Снегурка, вспомним былое.