Глава 5. Олеся

Выглядываю в окно – дождь. И не две капли в три минуты, а настоящий осенний дождь еще и с холодным, порывистым ветром.

Бр-р… Ненавижу такое.

Достаю закинутые в дальний угол джинсы и беру с вешалки блузку. Спортивную форму закидываю в рюкзак и выхожу из дома, прихватив курточку.

Зонт забыла, но возвращаться уже нет времени. Опаздывать на первую пару нельзя.

– Птичкина? – голос Герман довольно бодрый для утра, – тебя подвезти?

Переминаюсь с ноги на ногу. Еще год назад я бы запрыгнула в его подержанную «Тойоту» с разбегу.

– Спасибо. Пройдусь пешком. Воздух сегодня особенно свеж.

Тянет показать язык, но вспоминаю, что взрослый человек.

Можно идти. Разговор окончен. Диалог, как всегда, неудавшийся, но я стою и пялюсь. Герман в обычной черной ветровке-плаще присел на капот своей машины и сложил руки на грудной клетке. Колени торчат из рваных джинсов.

Образ хулигана-бабника исполнен на все сто процентов.

Где-то за ребрами воет то, что называю раненым сердцем. Заткнуть бы…

– Жаль. Макияж твой потечет, прическа испортится.

Дождь усиливается.

– Для парня своего наряжалась?

Мокрая челка спадает на лоб этого любопытного. Или морщится, или усмехается, но морщинки на лбу придают Герману соблазнительный вид.

Дохожу до Геры и останавливаюсь практически между его ног.

Последний раз мы стояли вот так близко очень давно, если не считать вчерашний вечер.

– Ты молчишь всю дорогу. Едешь по правилам и включаешь только ту радиостанцию, которую захочу я, – озвучиваю и обхожу машину.

Из двух зол я выбираю тепло подержанной «Тойоты».

Герман забирается следом, накрывая меня дымкой мужской туалетной воды.

– Значит, спортом занялась? – спрашивает, стоило нам выехать со двора.

По радио играет какой-то рэп. А ведь я просила!

Отворачиваюсь от назойливого взгляда бывшего друга. Сидеть с ним здесь вроде как и приятно, но я совсем не хочу испытывать то, что испытываю.

Раненое сердце, все дела.

– Похудела… Парнем обзавелась.

Молчу, как партизан. Похудела – да. Когда над тобой, как девушкой, посмеялся парень, в которого ты влюблена, начинаешь находить в себе сотню косяков.

Ну а парень… Так, пишет один с сайта знакомств. Анкету завела месяц назад, но никто об этом не знает, кроме сестры. И то эта пигалица узнала случайно, потому что вечно сует свой нос, куда не следует.

– Губы накачала…

Стреляет взглядом и возвращает его на дорогу.

– С губами я ничего не делала, – говорю твердым голосом.

Герман улыбается, вот-вот засмеется. Крепче прижимаю рюкзак к животу и думаю, что зря села в машину.

– Да ладно, Птичкина. Мне-то можешь сказать. Не было у тебя никогда таких… Неплохих губ.

– Откуда ты можешь знать, плохие они или нет?

По-любому в своей голове идет мыслительный процесс, где он сравнивает мои губы с чьими-то.

– Я знаю только то, что сейчас ты мне врешь. Своему другу!

Вспыхиваю, будто меня облили розжигом и подставили едва зажженную спичку.

– Ты мне не друг, ясно? И губы у меня свои такие. А то, что ты не замечал этого раньше, – твои проблемы.

Герман криво паркуется у института, и я быстро хватаю рюкзак и выхожу. Не готова снова разреветься на глазах у этого заносчивого идиота.

Губы накачала… Да я уколов боюсь, как огня! И как друг, пусть и бывший, он должен это знать!

– Птичкина, подожди!

Слышу позади, но очень-очень близко.

Оборачиваюсь и врезаюсь в твердую грудь, которая вкусно пахнет. Мгновенно оказываюсь в чьих-то лапах, а взгляд медленно тянется вверх.

Так близко с Германом я не стояла еще ни разу.