Глава 15

— Нечем дышать. Зола забивается в ноздри. Жар огня щекочет венки. Язык прилип к нёбу. Свет вижу в конце тоннеля… Пи-и-и-ить!

— Идиотка. — шепчет мне в ответ проводник на ту сторону. Верзила в черном плаще. С косой в руке.

— Да что вы… — смущенно тереблю волосы. А жнец симпатяга, личико то смазливое. Улыбаюсь кокетливо. Поворачиваю голову. — Черви! Они жрут меня!

Подскакиваю. Сижу, стряхиваю песочек с лица.

Черт. Опять болтала во сне. Заснула прямо на грядке.

Лучи от солнца через парник слепят глазки. Жара тут песец. Мажорик примостился рядом на чистенькой досточке с телефоном и лейкой в руке.

Этот придурошный поджег мои ноги. Поднял дрожащее девичье тело над костром, нашептывая на ушко гадости. Ботинки задымились, я заорала, так что гланды сорвало. А теперь сидит как ни в чем не бывало и озадаченно пялится в черный экран своего смартфона.

— Козлина, — шепчу доверительно, обращаясь к нему, — кажется, ты нанес мне психологическую травму. И что теперь делать? Как лечить будем?

— На, попей, — поливает мне лицо из лейки, совершенно не глядя в мою сторону. — Может полегчает.

Встаю, задыхаясь. Тепленькая вода стекает по подбородку и волосам.

— Такое фото классное угробила. — недовольно цокает языком. — И как теперь восстановить?

Ах, да. Телефон в сугробе замерз и не включается. Надеюсь, на этот раз навсегда.

— Зачем тебе мои прелести? — взираю на него исподлобья.

— Чтобы заниматься рукоприкладством.

— К кому?

— К нему.

— М, — краснею, опуская глаза туда, куда он их опустил. В область его паха. — Что это значит?! Ты избиваешь свои штаны? Извращенец.

— Идиотка, — тычет мне пальцем в сырой лоб. — Тебя аист, что-ли, в детстве уронил?

— Не понимаю, на что ты намекаешь.

— А. — снова утыкается в экран. — Я и не сомневался. Мозговая активность у тебя, как у кактуса в Антарктиде.

Нет, я понимаю. Мажор снова все опошлил. Но на самом деле моя грудь в этом смысле ему совершенно не сдалась. У него девчонок немерено. Хоть по две, хоть по три за раз. Фотомодели на побегушках, все сделают, что он пожелает. Просто фотки мои пикантные опять собрался закинуть в чат универа. Ага, щас. Не позволю. Через мой изъеденный труп!

— Чем займемся? — смущенно тереблю песочек ножкой в белом носочке с прожженной дыркой на пятке.

Тут так хорошо. Жарень немыслимая. Кругом огурчики, недозрелые помидорчики, зеленые листочки. Парит. Как будто на море приехала. Из зимы прямиком в лето. Ну, знаете, огромные, протянутые вдоль рядов трубы, вентиляционная система, обогреватель и все такое. А он у Джо очень мощный.

Зимняя теплица на пятьдесят квадратов. Красота. Как будто отель все включено в Хургаде. Мне почему-то захотелось надеть легкий сарафан. Жаль, у меня его нет. Приходится стоять в маечке и стремных штанах. Кстати, Джо оказался Жорой. Почти угадала.

С улыбкой вздыхаю. Так приятно дышать свежей зеленью и компостом.

Псих странно косится на меня. Кажется, обиделся из-за телефона. Ну и что сбежать с его картой хотела, наверно… Жмот.

— Я тебя что, развлекать должен? Иди дальше дрыхни в своей гномьей норе, — на примятый песочек на грядке указывает. — Тебе там самое место, храпанутая.

— Сам храпатун, — отбиваю я, шмыгая носиком. До сих пор насморк мучает. Я заболела. Обидно-то как. Еще и убежать не получилось. Почему я вообще тут обязана торчать?

Мой рабовладелец сказал, что мы должны в здешних районах немного перекантоваться, а потом он отвезет меня трудиться на плантации.

Мне тут понравилось, тепло. Я не захотела после развлечения на костре ночевать с ним в домике. А он меня не отпустил в отдельный. Странный какой-то придурок. Явно что-то скрывает.

— Такое утро доброе! — иду по рядам, улыбаясь овощам и сладко потягиваясь.

А где тут выход?

— Попробуешь опять удрать, не только пятки тебе подожгу, но и все остальное.

— Да я и не думала. — останавливаюсь. Мне кажется, он читает мысли.

Подозрительно на него кошусь. Если я подумаю о чем-нибудь постыдном, эта козлина узнает?

Ах, какие у тебя смазливые губки, Матвеюшка. Так бы и присосалась…

Прикладываю ладошки к разрумяненным щечкам. Я правда об этом подумала? Фу. Хулиганка.

— Иди к помидорам присосись. Хватит мучиться от безделья.

Ну, блин.

Прохожу между ароматными веточками. Залипаю на милую зеленую помидорку. Кстати, я сейчас не уверена, это было совпадение или…

Снова на него подозрительно гляжу. Владеет легилименцией? Но он очень занят. Нашел отвертку, отвинчивает болтики от смартфона. Хмурится, глядит в самые недра.

Ладно. Итак, помидоры. Я действительно не прочь перекусить. Здоровая пища на завтрак.

В шестнадцать лет я училась целоваться на персиках. Так и не научилась, они твердыми были. Потом Гришка Зверопалов, мой одноклассник и по совместительству сосед из дома напротив. Еще тот проныра, подглядывал за мной через окно. Реально ведь притаскивал лестницу, чтобы подняться до окна моей спальни… Этим он меня и покорил. Безбашенный тип. Но целоваться с ним было хуже, чем с недозрелыми персиками. Благо, он со своей семьей куда-то внезапно исчез прямо посреди учебного года. Так никто и не понял, канули будто в Лету. Я немного тогда слезки лила, ну, около пары месяцев, или больше. Да. Хотя, подождите… Кажется, я очень страдала.

Но потом меня зацепил Женька, наш отличник и призер юношеской сборной по шахматам. Он вообще-то тоже из нашего класса, не понимаю, почему я раньше его не замечала, а только в универе заприметила. Думаю, целуется он отменно. А губы у него аппетитнее этой мягкой томатной кожурки.

— М-м-м… — присасываюсь. Ну просто рай. При поцелуе с возлюбленным моя ножка должна взлететь? Я в романтическом фильме видела.

— Ненормальная.

Вздрагиваю. На меня псих бессовестно палит. Руки сложил на груди. Стоит почти впритык.

— Сгинь. — прошу вежливо, глядя на него снизу-вверх. — Я целуюсь со своим парнем. Ты нам мешаешь.

— А. Понял. Опять страдаешь чухней.

— Займись делом. Либо подсоби.

Глаза мажора чернеют.

— Ты штурвал потеряла, Рыжая? Иди огурцы пооблизывай, в случае чего подсоблю.

— С тобой один изврат. — строго изрекаю я. — Не хочешь помочь — не мешай.

— Ладно. Давай помогу, — на низких нотах выдает. Что-то в его голосе меня настораживает.

И то, как он на мой рот интенсивно пялится.

— Давай. — удивляюсь. На всякий случай отодвигаюсь подальше. Вдруг перегрелся. С ним в таком случае опасно вести диалог. — Достань вон тот, самый сочный. Очень на его губы похоже.

На огромную розовую помидорину пальцем указываю, в самом конце грядки.

Псих переводит темный взгляд с моего лица на помидор. Потом обратно.

Странный какой-то. Как будто под кайфом. Зрачки расширены.

— Сама ползи, карликообраз парниковый.

— А че ты злой-то такой? Помочь, что ли, влом? — кричу, пока он нервно удаляется обратно к своему смартфону. — Психопатыч… Как же бесит…

Лезу за своим принцем. Этот точно самый вкусный.

Срываю и присасываюсь. Мажор на меня временами плотоядно подглядывает. Не нравится мне этот дикий взгляд.

— Если голодный, могу поделиться, — бормочу примирительно. — Я не жадная. Здесь на целую психбольницу хватит.

— Вот сама и точи свою траву.

— А тут навалом мяса, да? Так и вижу, как коровы пасутся.

— Коров нет, но одна овца скоро допрыгается.

— И чего, ты меня сожрешь? — грустно опускаю руку с помидором. Даже целоваться как-то перехотелось.

— Ты сейчас доболтаешься, идиотка. Клянусь, я за себя не ручаюсь.

Смотрю на него косо. Почему он меня так раздражает? Все настроение испортил. Вечно достает. Вечно не в духе.

— И что ты сделаешь? Оскорбишь меня до смерти? На большее не способен.

— Я смотрю, ты опять берега попутала, Рыжая.

— А ты гопник, что ли? Хватит разговаривать, как крыса.

— И кто тут у нас еще крыса? — грозно кладет смартфон на деревянную дощечку. — Я не забыл, что ты мои карманы обшмонала.

— Да ладно. У тебя не убудет. Миллионер-психушник.

— Так все воры говорят, пока налоговая не прижмет.

Вот прям по больному. Моего папу так и подставили.

— Я передумала! К черту договор! Не стану ничего отрабатывать! Козел!

— Да ну? Ты щас у меня так отработаешь, мало не покажется.

— Пока чухнешь, я уже на другом конце света буду!

— Ты мыслишь масштабно, как слабоумный огородный гном, планирующий захват мира.

— Ха! А ты попробуй догони! — кричу уже где-то у выхода. Надеюсь, что у выхода.

Но псих внезапно накидывается сзади и валит меня, прижимаясь своим огромезным телом к моей спине. Руки на запястьях крепко сжимает.

В бедра мои своими непристойно вдавливается. И вырваться не получается, тяжелый очень.

Пока сбивчиво стону, шепчет хищно на ухо:

— Доигралась, Рыжая. Пришло время отдавать долг.