Глава 32
— Ты бы все равно не уехала, — уверенно заявляет псих, покручивая в пальцах зажигалку.
Безразлично смотрит, как я высасываю последнюю устрицу.
Мы не пошли в ресторан, так как уже поздно, а приехали в его квартиру в центре. Я уселась на мягких креслах, и наслаждаюсь обществом устриц. Наслаждалась. Уже все доела. Теперь даже не знаю, чем себя занять.
Может, подоставать моего махараджика? Впрочем, он итак не в духе…
— У них просто там какой-то глюк в компьютере. С чего-то решили, что я замужем, вот и не выпускали. Даже если бы я была замужем, зачем им согласие мужа? Странно…
— Не только в этом дело. Ты же не думала, что улетишь без этого.
Морщусь, рассматривая в его верзильих руках еще один паспорт.
Достаю свой из кармана и растерянно хлопаю ресницами. Не поняла…
— Загранпаспорт. Идиотка. — мажор направляется к еще одной баснословно дорогой картине на стене. Снимает ее, а за ней — сейф. Вводит пароль и кладет туда документы. — Ты заграницей находишься.
— У меня есть загранпаспорт? — удивляюсь я. — Но я не делала.
— Я тебе сделал. И визу со страховкой тоже. А сейчас мне пора идти.
— Куда? — не могу понять, что меня больше тревожит, что эта маньячина недоделанная без моего ведома изготовила мне документы, или, что он уходит. — А если я снова сбегу? Тебе не следует оставлять меня одну.
Я выпила целый бокал лимонада с устрицами, и теперь мой мозг требует непристойно поприставать к моему психу.
Кто я такая, чтобы спорить с этой незнакомой рыжей бестией?
— Я оставлю хорошую охрану на входе, чтобы такого конфуза не произошло.
— А куда ты пойдешь?
— У меня поздний ужин с семьей одной очень важной девушки и моим дедом. — скрывается в спальне.
Все мое лицо начинает резко покалывать жаром.
Это просто возмутительно. Понятно, почему он так мало устриц съел. Я думала, он добродушно оставляет их мне на поедание. А он просто знал, что еще на банкете похомячит.
Он уходит ужинать с девушкой, плюсом там будет его семья, и то не факт, а я остаюсь здесь в одиночестве?! Фигушки я это позволю.
Покраснев до состояния вяленого помидора, гляжу, как он выходит из комнаты, в черных брючках, рубашке, бабочке, накидывает на себя пиджак. Деловито поправляет офигенные часы на запястье. А че красивый-то такой?! Че за повод?!
— Все хорошо? — вскидывает высоко бровку. — Не говори, что хотела провести время вдвоем. Это будет слишком волнительно для меня. И вряд ли окажется правдой. Скорее, еще одним твоим вероломным хитрожопым планом, в миллионный раз разбивающим мне сердце.
Отрицательно качаю головой. Романтичные речи от этого мажора до меня доходят плохо. Особенно, когда я в таком гневном состоянии.
Да, я хотела провести время вдвоем. А ты уходишь к какой-то важной девушке! Негодяй! А вдруг… Это та самая, которой принадлежит яхта и все остальное?!
— Давай. На паурс-бич тридцать. — бормочет кому-то почти беззвучно, приложив телефон к ушку.
Обувает начищенные до блеска туфли. Подмигивает мне, растопырившей ухи.
Ага. Я адрес запомнила.
— А это кто? — выглядываю за дверку, провожая красивого психа ревностным взглядом.
— А это твой охранник, — оборачивается он. — Если не уследит за тобой, я ему глаза выколю.
Огромный верзила с плечами Шварнеггера громко прочищает горло. Его подбородком можно резать стекла и кирпичи, а взглядом выколачивать мозг из затылка. Поэтому я аккуратно прикрываю дверку обратно.
Какое-то время топчусь на месте, пытаясь унять шаловливое сердечко.
Потом смотрю телик, но там разговаривают на итальянском, так что я его выключаю. Гляжу скучающе в окно с пятнадцатого этажа. Тут даже на простынке не слезть, блин.
— Я кушать хочу, — выглядываю из тоненькой щёлки, опасливо осматривая Шварнеггера. Надеясь, что он понимает русский. Но, учитывая, как он растрогался, услышав, что ему выколют глаза, думаю, понимает.
— Меня предупреждали, что вы можете что-то коварное задумать. Зайдите внутрь, госпожа. И сидите тихо. Я все равно ни за что вас не выпущу.
Этим железным голосом можно строгать деревья…
— А если начнется апокалипсис? — удивляюсь я. — Мы же с вами тут и погибнем вдвоем.
— Значит, такова наша судьба.
Прикрываю дверку обратно. Мне кажется, моя любимая задумка про торнадо в Пекине этого мужика не возьмет. Я вообще не знаю, что его возьмет. Падение метеорита? Возможно, этого верзилу и заденет слегка, но боюсь, он восстанет из мертвых, чтобы догнать меня и вернуть в квартиру.
Подхожу к телефону и набираю по журналу на столике номер заказа еды в ресторане внизу. Обслуживание апартаментов предоставляет большой выбор блюд.
— Устрицы, чай и шампанское в пятьсот двадцать четвертую квартиру! — пытаюсь договориться. — Вы меня понимаете? Мы два часа назад заказывали! Повторите заказ! У вас есть русскоязычные работники?! Отправьте русскоязычную горничную! И не забудьте тортик!
С трудом, но мне удается достучаться до оператора. Через несколько минут в дверь стучат.
Открываю и пропускаю горничную, которая, снова везет тележку с подносами.
Я не медлю, пока она с вежливой улыбкой разливает чай, сую ей под нос две тысячи долларов.
— Чаевые. — пищу ей. — Меня похитили и держат в заложниках…
— А?!
Выезжаю я уже в отделении тележки внизу, прикрытая открахмаленной скатертью. Ничего не подозревающих охранник внимательно следит за дверкой в номер.
Мария выходит и вызывает лифт. А потом и такси для меня.
— Обещаете, что меня не уволят? — все еще волнуется она, пряча деньги в карман.
— Даю слово. Я просто посмотрю с кем он там и вернусь.
— А если у него любовница? Вы точно вернетесь?
— Если у него любовница, я их обоих убью, быстренько похороню, и вернусь. Поверьте, я вас не брошу. — похлопываю ее по плечу. — Мне редко попадаются такие светлые люди, Мария. Вы очень похожи на меня.
Она улыбается сочувственно.
— Удачи. Надеюсь, он не изменяет…
Еду в такси, искусывая изнутри щеку до крови. Нервы уже на пределе. В голове ужасающие картинки, как он целует эту девушку, обнимает своими верзильими ручками…
Да как он смеет?! Вытираю жгучие слезки с глаз. Он кроме меня никого не имеет право обнимать, и тем более целовать! Козлина неверная!
Останавливаемся у огромного особняка с шикарным дизайнерским оформлением и стеклянной крышей. Наверно, круто любоваться через нее на звезды.
А вдруг, он сейчас с этой девушкой в постели любуется звёздным небом?! Сегодня правда пасмурно… но все равно романтично! Он ее обнимает! Целует в губы и пошло щупает грудь!
— Ну, мажор, ты у меня поплатишься за все!
Перелезаю через прутья ограждения, залезаю на рядом стоящее дерево, со склоненными на крышу ветками.
Здесь не все стеклянное, часть из бетона, поэтому мне приходится рассматривать каждый уголок через просветы. Облезаю все вдоль и поперек, вижу его… моего красивого рядом с темноволосой роскошной девушкой.
Да блин, она просто супермодель, у нее длиннющие ноги, и она что-то говорит моему психу! А он держит ее наглую руку в своих верзильих пальчиках! Уму непостижимо!
Он наклоняется и шепчет ей что-то на ухо! Чего это она так заторможенно уставилась на его губы?!Он ее… он ее сейчас поцелует?! С высока плохо видно… Но…
— Эй! Не смей ее трогать! — требую я, постукивая кулачком по стеклу. Укладываюсь всем тельцем прямо на него. Слезки льются из глаз, заливая все вокруг, из-за этого все хуже видимость.
Срываю пару каштанов с ветки и тарабаню ими, чтобы он меня услышал, заметил, испугался и упал в обморок. В обмороке у него не получится заняться с ней непристойностями. Этот вкуснейший кексик давно обещан мне. Я не позволю кормить им других барышень!
Псих, ты либо мой, либо ничей. Я все сказала.
В какой-то момент Матвеюшка все же поворачивает голову вверх. Наши глаза сталкиваются, его бровка удивленно дергается, после чего по стеклу идет трещинка, и я падаю прямо ему ноги…
Лежу на полу, смотрю задумчиво в потолок. Разбитый потолок. Ну, не весь. там же часть из бетона. А нефиг крышу такой хрупкой делать.
— Кто это? — испуганно верещит девушка, приоткрыв рот.
Мажор вздыхает тяжко. Подает мне руку, поднимает мое дрожащее тельце и отряхивает с моих любимых штанов стеклышки. Поправляет порванную маечку, нежно водрузив упавшую лямку мне на плечо.
— Моя жена. — заявляет он. — Прошу любить и жаловать.
Поворачивает меня в сторону, лицом к народу, так сказать. На диванчике куча людей с бокалами. На столе организован фуршет. На кресле сидит старик с глазами как у Дракулы, и выражением лица, искажающим время и пространство. Короче, он либо сильно впечатлён моим вмешательством в этот праздник, либо очень зол.
— Врешь ты все, щенок! — подскакивает он с кресла, приближаясь ко мне, пялится на мое лицо. Я отклоняюсь немного, чтобы не смел на меня так проникновенно глазеть. — Этого не может быть?! Какая жена?! Я собирался женить тебя на Наталье!
— Я не жена. Но на Наталье тоже не надо… — прошу жалобно. Псих хмыкает мне возле уха.
— Я же объяснял, уже поздно. — говорит ему. — Я женат.
— Уничтожу ее. — цедит старик. — Ты меня знаешь. Не пощажу. Ты не твой братец, я это так не оставлю, у меня на тебя грандиозные планы! Не позволю! Я на тебя рассчитывал! Разводись немедленно!
— Я ведь уже давно вступил в наследство. По нашему брачному договору, все, что принадлежит мне, в случае развода будет полностью принадлежать ей. А это почти все наше состояние и семьдесят процентов акций. Сейчас она владеет половиной. А в случае, если с ней что-то случится, счета автоматически заморозятся.
— Гаденыш. — краснеет дед.
— Я планирую все передать нашим детям. — продолжает добивать мажор. — Мы в медовом месяце активно над этим работали.
Старику, кажется, становится плохо. Он садится обратно в кресло и держится за сердце.
В комнате, похоже, всем нехорошо. У всех, находящихся здесь людей, сильный шок написан на лицах.
— Нет, дедуль, вы так не волнуйтесь, — прошу я. Еще его инфаркта нам не хватало. — Он шутит. Я не подписывала никаких документов.
— Ты уверена? — высокомерно насмехается мажор. — А как же наш договор?
Поворачиваю на него голову. Смотрю в его ровный демонический анфас. Смазливенький придурок.
— Уверена. Там такого не было. Ничего про брак.
— Жена, — склоняется к моим губам, обдавая приятным ароматом. — Ты точно читала вторую страницу?
Мое лицо начинает пылать. На его — появляется хитрая усмешка.
Это та самая… Вторая страница…
Ну… блин!!!