Глава 5

Вываливаюсь на крыльцо. Накидываю пуховик. Прикрываю лицо ладошкой, солнце слепит глаза, пошатывает слегка.

— Гном сторчался в подземелье, — отвешивает злобную шутку придурок.

Смеряю его презрительным взглядом.

— И что будет дальше? — даже страшно представить.

— Ты ж договор подписала.

— Слушай, будь добрее, — искренне надеюсь на чудо.

— Доброта в наше время вещь эфемерная, — тянет задумчиво.

Философ недоделанный.

— Из меня никудышная горничная.

— Научу.

Я начинаю выходить из себя, а злобыч и рад. Рентгеновским взглядом сканирует.

— Слушай, давай что-то другое придумаем, — не унимаюсь я.

— Твои предложения?

Это хорошо, что идет на контакт. Правда демоническая усмешка на смазливых устах меня напрягает.

— Могу голой пройтись по универу.

Это ведь унизительнее, чем драить его апартаменты? Или… Нет? Я сказала глупость?

— Буду иметь в виду. — наглое хамло почерневшими глазами на мои грудные выпуклости палит.

— Закройся! — требую, складывая руки крест-накрест. — Я передумала!

— Слово не коршун, вылетит не поймаешь…

— Не воробей, придурок.

— Воробья я в раз словлю, а вот с коршуном будет напряг.

Спустя десяток лет меня начинает пугать этот парень.

— Прекрати меня рентгенить! — требую я, сжимаясь сильнее. Закрываю молнию на пуховике.

— Че там рентгенить? Две точки вместо кочки.

— Кочек, — поправляю, покраснев. Почему мы вообще ведем этот дикий разговор? — Ладно. Меня смутил один пункт договора, — осторожно начинаю я.

— Так там же всего один пункт, — озадачивается мажор.

— Да. Так вот он меня и смутил.

— Ты подпись поставила, — смотрит на меня придирчиво.

— Поставила, но готова оспорить, — прочищаю горло. — Подержи, — отдаю ему свои скромные пожитки. Помаду «Алый горизонт», зеркальце и ключи от конуры.

У меня просто в единственном кармане дырка. На нервах ногтем проделала, когда «бу-бу-бу» меня донимал.

Разворачиваю свой экземпляр договора.

— Так, так… — пробегаюсь глазами по длинному списку моих должностных обязанностей, заключенный в единый пункт, пока мажор оценивает цвет алого горизонта. — Вот… Выполнять любое мое требование беспрекословно. Меня смущает эта фраза.

— А что тебя смущает? Ты теперь моя рабыня, — тыкает мне перепачканным помадой пальцем в лоб.

— Что делаешь? — морщусь и отшатываюсь.

— Ставлю метку, дура.

И ржет.

— Ты нормальный? — выхватываю зеркальце. На середине лба точка цвета алого горизонта. — Сам дурак!

Помада супер стойкая, отереть эту бусину не выходит.

— Сгоняй за кофе, — мои вещи себе в карман кидает, достает зажигалку и вертит ее в руках. На торговый центр напротив каталажки указывает.

— Да как я в таком виде пойду?!

— Ублажать меня теперь твоя прямая обязанность.

— Да пошел ты!

— Хочешь обратно за решетку? Так я устрою, — делает показушный шаг к двери.

— Стой, — смиренно шепчу. — Кофе, так кофе. Денег дай.

Стырю его карту и кинусь в бега. Вот мой план.

Ну, и кофе себе куплю, конечно. В горле усохло.

Псих протягивает мне квадратное банковское счастье. Смотрит на меня прищуренным взглядом.

Подозревако мажористое.

— Я быстро, — улыбаюсь, спустившись на одну ступеньку.

— Погоди! — окликает меня.

— А?

— Поактивнее бедрами виляй.

— Что?.. — не доходи до меня.

— Танцуй, — снова в лоб мне пальцем тычет.

— Ты правда придурок? — теперь моя очередь озадачиваться. — Почему ты не в психушке до сих пор?

Грозно выгибает брови.

— Потому что у меня денег много. Не выполняешь мои приказы? Штрафной тебе, идиотка.

— И что за штрафной? — реально интересно куда его придурочная фантазия меня приведет.

— Индейские песни знаешь? — ухмыляется довольно.

— Индийские? — прикрываю глаза. — Ну чего ж ты такой придурок?

— Пой.

— Да не умею я! И ни одной песни их не знаю!

— Джимми Джимми, ача чача, — серьёзным тоном выдает.

За что мне все это? Я что, наследила в прошлой жизни? Какому-то божеству дорогу перешла?

— Издеваешься?

— Пой, недорослик. Иначе…

— Джимми, Джимми, Ача-Ача! — кричу на всю улицу. Из окна каталажки высовывается довольная морда булочного дяденьки полицейского.

— Чет не очень, — морщится мажор. — Завывня какая-то. У тебя что медведь по ушам пробежал? Бедрами вилять не забывай. И вой проникновеннее.

— Что?.. — Он меня до приступа доведет. Помру молодой красивой рабыней. Рыжей униженной рабыней придурочного хозяина.

— Выполняй указания. Не спорь со своим Махараджи.

— Засуньтесь обратно! — возмущенно кричу любителю бразильских страстей. В данном случае — индийских. — И закройте форточку! Простынете ведь!

— Че там с бедрами? — бросает в мусорку окурок и разминает шею, покручивая головой. — Ты меня бесишь уже, рыжая.

— Нам же не нужны лишние зрители, — давлю вежливую улыбочку. Мажористого хамло спасает платежная карточка в моей руке, вместо нее мог быть грозный кулак.

— Кофе. Бедра. Джимми. — деловито загибает пальцы.

Кулак. Морда. Матвей.

— Ладно, — шепчу обольстительно. — Наслаждайся.

Качнув бедром, вою про ачу-ачу. Двигаюсь по направлению к торговому центру.

Будет очень хорошо, если у них там имеется банкомат. Почему нас привезли в какую-то дыру? Каталажек в нашем городе не имеется?

Так, о чем я…

Джимми… Тьфу!

Карточка! Банкомат.

Если на карте разгадаю пароль — сниму баснословную сумму и уеду на другой край света. Стану свободной, перекрашу волосы в синий, буду одеваться как хиппи и передвигаться автостопом. Не жизнь, а мечта.

Но сначала я куплю себе кофе.