Глава 44
Руками обхватываю его шею. Крепко. Доверчиво. Кладу голову, обнимаю сильнее. Приоткрываю веки. Закрываю. Приоткрываю. Закрываю.
Вдох-выдох.
Он пахнет вишней… Так вкусно…
Открываю глаза.
Снег идет.
Серые хлопья падают с неба, кружатся в невероятном танце.
Деревья, словно в сказочных нарядах, стоят неподвижно, утопая в сугробах. Фонари бросают причудливые тени, создавая атмосферу волшебства и умиротворения.
Улыбаюсь. Хочу вдохнуть этот морозный воздух полной грудью, почувствовать легкое покалывание снежинок на лице.
Высовываю язык. По-детски. Игриво.
Подставляю ладошку, на ней тает воздушная копоть, оставляя черные следы…
Это пепел.
Серые пылинки оседают на языке, оставляя неприятный привкус гари. Зимняя сказка превратилась в кошмарную антиутопию.
Воздух пропитан запахом дыма, удушающим, разъедающим глаза.
— Черт! Ну до чего же красиво…
— Мне тоже нравится, — хрипло смеется псих, держа меня на ручках.
Оглядываюсь. Вместо клиники закопченное здание с немного выгоревшими окнами. Оно не полностью сожжено, котельная была оснащена системой безопасности, но захватило цокольный этаж, задымило верхние и немного переползло на сад. Выглядит правда устрашающе. Народ столпился во дворе. Ряд полицейских машин у открытых колючих ворот, их сигнальные огни мерцают сквозь дымку. Подождите…
Открытых?..
Троице надевают на запястья наручники, медсестре тоже. Доктор дает показания.
Я отворачиваюсь, чтобы не видеть лица папы. Надеюсь, с ним все будет хорошо… Мое сердце мучительно сжимается.
Кажется, я была в отключке какое-то время. Я обернута в теплый плед.
Доходим до леса, за деревьями виднеется дорога, а на ней нас ждет длинный лимузин, с припаркованными рядом автомобилями охраны, с людьми в экипировке, собаками на привязях. Вдалеке еще огни, шум дорог…
— Подожди, — в панике кричу, ударяю его о грудь. — Отпусти! Немедленно!
Ставит меня спокойно. Мои босые стопы тут же тонут в прохладном мягком мхе. Сжимаю ладошками бархатное покрывало.
Достает невозмутимо зажигалку, крутит ее умело в пальцах, опирается о ствол дерева пяткой, в модном кроссовке, и спиной широченной. Я уже и забыла какой он верзила, поэтому немного смущаюсь.
На меня смотрит. Порочно.
Мурашками заполняет.
У меня в животе типа бабочек… Возбуждение.
Стыдоба. Надо взять себя в руки.
Я опускаю голову, глядя на пальчики ног, застигнутых врасплох ласковой мягкостью лесной зелени. Втягиваю шумно воздух.
— А как же северное море?! — распахиваю широко веки, поднимаю голову и смотрю прямо в его лицо. Утопаю в черных невероятных глазах. Хищных глазах. Красивых глазах. Любимых.
— Какое море? — хитро ухмыляется уголком смазливенького рта.
— Горы… — руку поднимаю, указывая вдаль.
— И че?
— Это место неизвестное, скрытое от других глаз за океанами, морями. Горами. Холмами… Мы на другом континенте! Это другая планета, можно сказать… Другая Вселенная! Здесь отсутствует цивилизация! Э-э-э-э… Где пещеры?
— Че??? — ржет надо мной. — Кто тебе это внушил, Рыжая? Тут вон метро в десяти километрах.
— Как это? — обиженно морщусь, оглядываясь.
Ну песец.
А все казалось так таинственно и сказочно.
Легенда была невероятно красивой.
Мне даже нравилось. Это было круто, как в фильме ужасов.
— Идиотка, — пальцем мне на лоб давит. — До чего же идиотка.
Отталкивается от дерева ногой, и шагает к машине, качая головой. А я обиженно плетусь за ним, надув губки.
Ко мне из одной из машин выбегают Лика и Арнольд. С физиономиями как после похорон.
Подруга обнимает меня и шепчет, как сильно скучала. Я обнимаю ее в ответ и неуверенно отстраняюсь, глядя на открытую дверь лимузина, около которой стоит псих, сложив перекаченные ручки на груди. Времени даром не терял, пока я мучилась в психушке, он питался одним протеином. Аж злость берет.
Смотрит на меня с насмешкой. Снисходительно. Выжидающе.
— А вы… — открываю ротик ошарашенно, повернувшись к ним.
— Я тебя караулил каждый день, азбукой морзе подзывал. Так круто. — сообщает Арнольд. — А ты че ни разу не подошла?
— А?
— Стучал по клеточке пальцем. — подходит к дереву и издает знакомый ритм, как будто птичка клювом набивает свою лесную мелодию.
— А-а-а… — краснею резковато.
— Она даже английский выучить не может, какая на* морзе? Придурки, — качает псих головой. — Я же просил нормально ей передать информацию! А вы сделали тоже самое, что и остальные чудики в этой клинике.
Еще более обиженно надуваю губки. И щечки.
Ну блин.
Я так-то неплохо подучила английский.
Он просил передать информацию? Вот догадывалась же, что-то происходит…
Сажусь в лимузин. Мы здесь с психом одни, друзья поехали в другой машине.
Некоторое время смотрю в окно на мелькающие огоньки города. В небе пробивается сказочно прекрасный рассвет, освещая проносящиеся высотки.
Молча сглатываю, неуверенно поворачиваюсь. Псих залип в телефоне.
Смотрю на его профиль. Красивый такой, равнодушный профиль, с горбатым носом. Интересно, где он его сломал?
Это случилось еще в юности… Он никогда не рассказывал. Возможно, он сражался с бандой мафиози? Это тайна за семью печатями… Загадочно…
В любом случае, ему идет…
— Спасибо, что спас.
— Пожалуйста.
Моргаю. Он даже не поднимает на меня взгляда. Опустил голову, уткнулся в экран.
— Ты обжегся… — поднимаю пальчики, мягко касаюсь его щеки, на ней обожженные пятна. Зола. Копоть. Наверно, шрам останется… От этого он еще более смазлив и прекрасен… — Больно?
— Нет. — отталкивает мою ладонь. Не то, чтобы грубо. Скорее пренебрежительно.
Опускаю руку. Сглатываю, пялюсь снова на свои пальчики на ногах.
Он не заинтересован. Будто возвел между нами стену, еще более толстую, чем колючая решетка клетки, которую я не могла преодолеть.
Вздыхаю.
Я не умею раскрываться. Это так сложно — доверять.
— Вот что теперь делать? Есть ли у меня шанс? Ведь я люблю своего Матвеюшку. Всегда любила! Хочу, чтобы он меня простил. Женился снова на мне… Не знаю. Я натворила делов, конечно. Наговорила всякого… Но он правда единственный, кому я могу доверять в этом мире! И с кем мне хорошо! Люблю, короче… Люблю.
Поднимает внезапно голову. Поворачивается медленно.
Подождите…
Я это вслух сказала?!
Сколько раз я произнесла слово «Люблю»?!
Ну блин!!!
— Как ты меня назвала?