Глава 44. Ольга

- Суженый мой ряженый, мне судьбой предсказанный, без тебя мне белый свет не мил… Суженый мой, суженый, голос твой простуженный сердце навсегда приворожил… - тихонько подпеваю молодой Аллегровой, пока «Туарег» живенько несет нас по трассе.

Зарывшись поглубже в пальто, украдкой рассматриваю Александрова.

Получается, своего суженого. И ряженого - опускаю взгляд на голую грудь под эмчеэсовской паркой.

Сосредоточенное на дорожной ситуации лицо освещают фары встречных автомобилей. Глаза загадочно блестят жизнью, крылья носа еле заметно раздуваются от дыхания, губы плотно сжаты, а между бровей пролегла внушительная складка.

- Не везет тебе с бывшей женой, Илья! - вздыхаю с жеманным вздохом, включая песню заново уже в третий раз.

Ставлю ее на «репит». Уж больно нравится.

- С чего это - не везет? - сдвинув полу, он кладет ладонь на резинку чулка и ласково ее поглаживает.

- Ну как? - рассуждаю. - Взбалмошная, забывчивая, сварливая…

- У всех свои недостатки… - философски отвечает.

Сбросив тяжелую руку с ноги, отворачиваюсь под мужской, раскатистый смех.

- Я же шучу, Оль. То, что взбалмошная - так ты и в восемнадцать такой была, забывчивая - это с возрастом…

- С чем-с чем? - поворачиваюсь.

- С опытом, - исправляется. - А сварливая…, да я бы так не сказал. Мне по душе твоя дотошность, потому что она и создает ощущение жизни. Раньше я этого не ценил…

- Что именно?

- Ну вот эти твои… правила. Рутину… То, что полотенце одно для лица, другое для рук, третье висит для красоты, четвертое хрен знает еще для чего…

- Гостевое для рук, Александров.

- Никогда не понимал, чем наши руки отличаются от тех, что приходят с гостями… - усмехается и продолжает: - Ну это ладно… А воскресная уборка?

- А что с ней?

- Я вообще последние лет пять считал, что ты меня так из дома выживаешь. Вроде выходной, но ты не успокоишься, пока не доведешь до белого каления.

- В доме должен быть порядок… - легко пожимаю плечами.

- Я сейчас только понимаю, что это и создает ощущение дома. Все эти твои цветочки в горшках, чашки, куча упаковок чая в шкафчике над мойкой, три вида хрена в холодильнике.

- А хрен-то тут при чем, Илья? - я смеюсь и заправляю прядь за ухо.

- А не знаю при чем… Сколько ни покупал себе, он зараза портится… - Александров грустно качает головой и активно растирает лицо ладонью. Поглядывает на меня коротко и многозначительно. - И вообще, выходи за меня снова, Лель, а?

В голове напряженно звенит от такого предложения.

- Очень романтично… Потому что у меня хрен не портится? - оскорбляюсь. - Так я просто вовремя тебе новый покупала, а старый выкидывала… Никакой магии, Илья. Это просто забота.

- Да по хрен на этот хрен, Оля. Мне… без тебя хреново. Как ты не понимаешь?

А вот это уже лучше, но в голову сразу лезут сомнения.

- Я… не знаю, Ильюш. Десять лет - большой срок. Многое во мне может тебе не понравиться…

- Да я тащусь от всего. От того, какая ты стала деловая и как смотришь на меня с этим своим превосходством…

- Скажешь тоже, - глядя на него, закатываю глаза и деловито складываю руки на груди. - А что скажут дети?

- У детей своя жизнь. Уверен, они сначала будут в шоке, но потом порадуются.

- А родители? Твои, мама моя…

- Поворчат и забудут…

Мы заезжаем на территорию коттеджного поселка, и я смотрю по сторонам.

- Сколько же денег они тратят на освещение? - намеренно меняю тему.

Но здесь и правда светло, почти как днем.

Дорожки и въезды к участкам хорошо подсвечиваются и фонарями, и ровным слоем снега.

Илья паркует машину, не заезжая к дому, и посматривает на темные окна. Мне становится одновременно страшно и смешно. Проникновение в жилище собственного сына и похищение шелковых трусов. Как вам?

- Я пошел, - поворачивается ко мне Илья.

Я снимаю ремень безопасности и льну к нему. Тону в мужских руках и отвечаю на жаркий поцелуй. Внутри все горит нетерпением и возбуждением, от этого происходящее чувствуется еще острее.

- Будь, пожалуйста, осторожнее. - одной рукой глажу небритую щеку, другой - мышцы на груди под паркой.

- Постараюсь, - говорит он серьезно и, взяв ключи из бардачка, скидывает куртку.

- Илья. Простынешь!

- Чтобы в доме не шуршать.

- Но ведь холодно…

- Так надо! - говорит непоколебимо.

Я нервно покусываю губы и провожаю взглядом широкую спину, уходящую за дом, и… вдруг смеюсь. Господи, какие мы дураки! Это ведь надо додуматься. Храни Бог сон Артема и Полины.

Молиться приходится недолго, потому что уже через несколько минут к машине спешит Александров с белым пакетом в руках, а за ним из-за угла выбегает хаски.

Я выхожу из машины и раскрываю моему добытчику куртку, чтобы он вдел руки в рукава.

- Напросился выгулять его, - ворчит Александров на собаку. - Бррр… - вручает мне пакет и целует в губы. - Это твое, красавица.

- Пойдем с ним на площадку? - спрашиваю, проверяя награбленное. Все оказывается на месте.

- Здесь погуляем. Ночью никто не заметит.

Пока Ночь носится по поселку, меня пробирает дрожь.

Я тесно прижимаюсь к Илье, довольно улыбаюсь, когда он медвежьей хваткой обнимает меня за плечи, и слушаю звенящую, лесную тишину.

Хорошо…

Последние недели ощущаются как сон после сна. Да-да. То чувство, когда снится что-то хорошее, но все портит будильник. Просыпаешься и вновь закрываешь глаза, пытаясь восстановить картинку или те же самые ощущения. Продлить их хотя бы на минутку, но не получается.

Никак не получается.

Так вот…

У меня получилось!

Я закрыла глаза, а там все также - ОН! Мой Илья.

Тот красавчик-футболист с умными глазами и скромной улыбкой. Такой же красивый, разумный, добрый, только… лучше. На двадцать пять лет старше и мудрее. Уже способный сгладить конфликт. Что-то обсудить. Или вовсе не заметить.

Страхов много, но главный: если бы этого воссоединения с нами не случилось.

- Ты там плачешь, что ли, Лель? - спрашивает, поднимая мое лицо.

- Соринка в глаз попала.

- Ну ты мне не рассказывай…

- Боюсь.

- Боишься? - обворожительно улыбается, озираясь. - Что нас заметут?

- Что не получится у нас ничего… Снова… - всхлипываю.

Лицо Александрова становится серьезным.

- А в прошлый раз будто не получилось? Пятнадцать лет вроде прожили… - приподнимает брови.

- И развелись…

- Ну это другой разговор. Он пятнадцати лет не отменяет.

- Ты так считаешь?

- Конечно. Никогда не забывай хорошее, Лель. Плохое можно, а хорошее-то зачем?

- Может быть, ты и прав… А еще говорят, что невозможно войти в одну реку дважды…

- Ну ты водолазу это не рассказывай, - Илья хрипло смеется. - Вообще, это ведь не про людей сказано, а про то, что время быстротечно.

- Правда?

- Поверь мне, изнутри год от года каждая река меняется. Появляются новые течения, которые приносят камни, а если исчезают старые - образуются отмели. Суть этого выражения в том, что река, в которую мы входим второй раз уже другая.

- Значит, ты думаешь, что теперь все будет по-другому?

- Конечно. Все хорошо будет, - он смотрит на меня по-доброму и целует в лоб. - Не знаю, почему ты сомневаешься… Хочешь - проведи мне тест-драйв. Б/у. Не бит, изрядно поношен. Как ты там говорила - бампер грязный. Завожусь с пол-оборота. - рекламирует себя.

Я озорно хохочу, отпускаю полу пальто и мы горячо целуемся.

На ветру, в спящем коттеджном поселке, полураздетые и.… будто снова молодые.