Глава 8. Ольга

- Настенька, - спокойно улыбаюсь, рассматривая ее с экрана.

- Да, мам! - хитро говорит дочь, лежа в халате, судя по всему, на гостиничной кровати. На ее голове объемное полотенце. - Что-то еще?

Я поворачиваю камеру и демонстрирую Александрова, причесанного и застегнутого на все пуговицы. На мужественном лице выражение невозмутимого пофигизма.

Илья машет дочери с вялой улыбкой, показывая кружку с какао. Взял первую попавшуюся - детскую, с коровой.

Я наконец-то выдыхаю.

Все идет по плану.

Все-таки умение разрулить любую экстренную ситуацию - моя отличительная особенность. Не зря я восьмой год в Администрации ответственный пост занимаю.

- Я же говорила тебе, что это не то, о чем ты подумала, дочь. Цветы были слишком тяжелыми, папу разбил радикулит, - Илья смотрит на меня снисходительно-осуждающе.

- Радикулит? - Настя обеспокоенно повторяет. - Пап! Ты не говорил! Почему скрывал?

- Вот! Сидим. Делимся тут своими болячками, как старые родственники! - снова мелькаю перед камерой, удерживая платье подмышками.

- Радикулит… Это серьезно? Надо позвонить Артему… У него есть знакомый невролог. Мы тебя вылечим, пап.

- Не надо никому звонить! - грубовато вступает Илья и я снова, как репортажный оператор, навожу телефон на него. - Мне уже лучше, Настен, - смягчается.

- Слава богу! - дочь выдыхает. - А что у вас там на столе? Такое… разноцветное.

Дернув рукой, мысленно закатываю глаза.

И по что я тебя такой внимательной воспитала, Настенька?

- Это конфеты? Или… это похоже на фишки, да? Вы что, снова играли в «Блэкджек»? - вопросительно восклицает. - Они играли в «Блэкджек»! Снова! - настороженно обращается к Кириллу. Мой телефон от волнения валится на столешницу. Прямо рядом с бутылкой. - Вы еще бабушкину облепиховую настойку пили? - ахает.

Сил моих больше нет!

Издевательство какое-то.

- Это муравьиная кислота. - рявкаю, поправляя платье. - Ну все. Кажется, примочка с ней помогла твоему отцу, и он сейчас спокойно поедет домой. Пока, дочь.

- Мам!… Постой…

Сбрасываю вызов.

Обессиленно опускаю телефон экраном вниз и устало вздыхаю.

- Неужели им нечем заняться? - разбито спрашиваю у бывшего мужа в поисках поддержки.

- Не говори. У меня в голове тот же самый вопрос! - отвечает Илья, нагловато опуская взгляд на мою грудь, и снова смотрит в глаза.

Мы оба думаем об одном.

О нашей брачной ночи.

И медовом месяце.

Где-то в закромах у меня до сих пор хранится одна-единственная тарелка с надписью «Сочи-2000». Ее мы купили где-то на вокзале, последнюю, уже со сколом, потому что самого Сочи так тогда и не увидели.

Как и моря.

Дни и ночи проводили в койке.

Правильно у нас в департаменте молодежной политики говорят, что нынче молодым секс не нужен. Слишком много дофамина и развлечений. Мы по-другому веселиться не умели. Занимались сексом и когда было хорошо, и когда плохо. В любой непонятной ситуации, в общем.

Александров поднимается.

Наблюдаю за тем, как он выливает недопитое какао в мойку и - порядочный какой - споласкивает детскую кружку.

Ставит ее на место.

Опускаю взгляд, сглотнув слюну и кусая губы.

В брюки Александров впрыгнуть не успел.

Серые боксеры симпатично облепили крепкие ягодицы. Мускулистые ноги, покрытые темными, короткими волосами, тоже смотрятся аппетитно. По крайней мере, на мой взгляд. Это ведь как в супермаркет голодной ходить.

Уже ведь согрешили. Так, может, устроить читмил? По-стариковски это - зажор, но мой тренер по пилатесу любит использовать это новомодное слово.

Не сразу замечаю, что Илья уже повернулся и, опершись бедрами о столешницу кухонного гарнитура, снова пялится на мою грудь.

Платье опять слетело. Застегнуть на спине не смогла, вышла в эфир с опровержением для дочери так. Без черной водолазки, как говорится.

Илья дышит все труднее.

- Ну что ты смотришь на меня, Александров?

- У тебя на носу что-то.

- Что? - испуганно тянусь к переносице.

- Растет наверное. Как у Буратино.

Я закатываю глаза. И как я с ним пятнадцать лет прожила?

Илья, поправив тесные спереди трусы, направляется ко мне и одним ловким движением подхватывает на руки.

- Пойдем-ка обратно в постель.

Ох.

Думала уже и не предложит.

Уцепляюсь за сильную шею, не замечая, что платье окончательно соскальзывает и для «порядку» ворчу:

- Не раскатывай губу, Илюша. Спать ты здесь не будешь.

- Пиздец, ты деловая! - гремит над ухом. - Расслабься, Чума. Спать я здесь не собирался!