Глава 22

– И как вы эту гадость едите?! – пробурчал Костя, подхватывая из коробки в руках Яна очередной наггетс.

После того, как мы заехали в аптеку и вырулили на загородную трассу, Ян распаковал наш пакет из кафе. Брат, приверженец здоровой белковой пищи, только сокрушенно покачал головой.

– Там же один сплошной жир! Мышцы от этой еды точно расти не будут! – осуждающе покосился он на сидящего рядом друга.

Не сдержавшись, я фыркнула. Уж что-что, а с телом у Яна был полной порядок. И внешне, и на ощупь.

Парни синхронно обернулись ко мне.

– Что? – замерла я с хрустящим наггетсом в руке. – Мне мышцы не нужны. Так что имею право!

Ян, без особого труда прочитавший мои мысли, довольно усмехнулся. А Костя только недовольно закатил глаза, умудрившись при этом незаметно утащить у Яна еще один кусок курицы.

– И вообще мы с Аидой собираемся в тренажерку, – мстительно заявила я, откидываясь на сидении.

Брат при имени моей подруги тут же навострил уши.

– А куда? – небрежно поинтересовался он.

Вот уж по кому плачет Оскар!

– У нашего нового физрука тренажерный зал, он пригласил нас, – наслаждаясь видом напрягшихся спин одновременно двух парней, заявила я. Аида бы мной гордилась.

– Не понял, – угрожающе протянул брат, играя желваками.

Ян промолчал и даже не обернулся, но его застывшая поза говорила сама за себя.

– Ты его так и не узнал. Это же Женька Осипов с гимнастики! Он открыл свою тренажерку, – улыбнулась я.

Костя когда-то давно ходил в гимнастический зал и Женю должен был знать.

– Блин! Я-то думаю, чего рожа такая знакомая! – стукнув ладонью по рулю, брат поймал мой взгляд в зеркале. – А чего он в нашем универе забыл?

Я закинула в рот последний кусочек наггетса и облизала губы.

– Палыч – его отец. И пока он на больничном, Женя его подменяет.

Костя удивленно промычал что-то в ответ.

– Так я не понял, что за Женя-то? Ваш общий знакомый? – покосившись на друга, спросил Ян. Недовольство в его голосе разливалось по коже приятным теплом. Он меня ревнует?..

– Да, нормальный парень. Гимнаст. В свое время вытворял на снарядах чудеса, – хмыкнул брат, перестраиваясь в левый ряд.

Ян отчетливо скрипнул зубами. Обернувшись, он впился в мое лицо прищуренным взглядом.

– Так вы вместе тренировались?

Но я-то видела, что спросить он хотел совсем другое – не встречались ли мы с Женей. И непечатные слова в этом вопросе явно присутствовали.

Я улыбнулась.

– Ну это громко сказано. Мне было четырнадцать, а Женя уже тогда был КМС-ником. Иногда он подменял нашего тренера.

Кажется, мои слова не слишком успокоили Яна.

– Ну теперь-то тебе не четырнадцать, – многозначительно протянул он, передавая мне коробку с остатками картошки фри.

При этом он умудрился незаметно пройтись пальцами по моей руке – щекотно и волнительно. Мурашки тут же разбежались по телу. Прикусив щеку изнутри, я изо всех сил удержала непроницаемое выражение лица.

Тем временем Костя как-то напряженно замолчал, глядя на дорогу прямо перед собой. Он о чем-то догадался?

– Крис, только не говори, что ты решила замутить с Женей, – наконец, мрачно выдал брат, резко выворачивая руль.

Я ошарашенно уставилась на парня. С Женей? А то, что между мной и Яном летят искры, он не замечает?!

– А даже если и так, в чем проблема? – не удержавшись, выпалила я.

Оба парня одновременно обернулись, и мне стало жутко неуютно под их немигающими взглядами. Да блин, они репетировали что ли?!

– Он слишком взрослый для тебя, – тоном, не терпящим возражений, заявил Костя.

Я даже задохнулась от такой несправедливости.

– Да он старше тебя с Яном всего на два года! – воскликнула я, чувствуя, как внутри меня разгорается жар противоречия. Я ведь даже не думала о Жене, как о парне, но теперь готова была отстаивать наши несуществующие отношения похлеще разъяренной тигрицы.

– Пусть он вначале придет ко мне и докажет серьезность своих отношений, – процедил Костя, агрессивно подрезая какую-то иномарку.

Ухватившись рукой за переднее сидение, я возмущенно фыркнула.

– Может, ему еще моей руки у тебя попросить, прежде чем поцеловать? – ядовито поинтересовалась я, сверля макушку брата гневным взглядом. Он Джейн Остин начитался что ли или «Бриджертонов» пересмотрел?! Что за первобытные замашки?

– А вы уже целовались?! – развернулся ко мне всем корпусом Ян. Голубые глаза стремительно темнели, аки ясное небо перед грозой.

Да господи!

Застонав от бессилия, я откинулась назад и потерла лицо ладонями. Я живу с тиранами! И даже не знаю, кто из них бесит меня больше.

– Нет, мы с Женей не встречаемся и не целуемся! – выдохнула я. – И до этого разговора я даже не думала об этом. Но теперь обязательно задумаюсь!

Придвинувшись к двери, я судорожно нажала на кнопку и высунула разгоряченное лицо в приоткрытое окно. Стало чуть легче. Во всяком случае уже не хотелось придушить этих двоих пакетом из макдака.

– Закрой окно, простынешь, – буркнул Костя, косясь на меня в зеркало.

Я показала ему средний палец и демонстративно открыла окно пошире.

Брат с усмешкой покачал головой и, повернувшись к Яну, пихнул того в плечо:

– Там еще еда осталась? Я бы чего-нибудь пожевал.

Ян, расслабленно откинув голову на подголовник, протянул другу полупустой пакет. На меня он демонстративно не смотрел. Ну и ладно! Так даже лучше…

Достав из рюкзака наушники, я включила музыку погромче и, натянув капюшон, сползла на сидении. Вечер предстоял длинный…

***

– А что ж вы не предупредили, что приедете не одни? – всплеснула руками мама, распахивая перед нами дверь.

Ян скромно стоял позади нас с братом, но не заметить его было сложно. Ну да, такие голубоглазые викинги с белозубой усмешкой и ленивой грацией пантеры так просто мимо не проходят. И ничего, что первым делом мама обратила внимание не на своих драгоценных чад, а на этот образец мужской брутальной красоты.

– Да мы ненадолго, мам. Нам надо в город засветло вернуться, – пробасил Костя, оттесняя ее вглубь квартиры.

Мы с Яном, переглянувшись, шагнули следом.

Мама, прижав ладони к груди, запричитала:

– Надо отцу позвонить, он опять в гараже со своей ласточкой возится.

Под ласточкой подразумевался джип чероки 1998 года выпуска. Это была вторая любовь отца, сразу после мамы. Трепетная, нежная и временами безответная. Эту машину, олицетворяющую собой мужицкую неприхотливость и мощь, отец купил после рождения Кости. И с тех самых пор «ласточка» стала полноценным членом нашей семьи.

– Я позвоню. Ты пока таблетки выпей, – протянув маме пакет с лекарством, Костя полез за своим телефоном.

– Да, я сейчас. Вы располагайтесь, – улыбнувшись, мама направилась на кухню.

В своем огромном халате она выглядела совсем маленькой и худенькой. Сердце заныло от щемящей нежности. Оставив Яна с Костей в зале, я тоже пошла на кухню.

– Ты как? – тихо спросила я, обнимая маму со спины.

Знакомый с детства запах ванильной выпечки, лавандового мыла и чего-то еще до боли родного окутал меня. Зажмурившись, я прижалась щекой к мягкому халату. Мама ласково погладила меня по руке и осторожно развернулась.

– Всё хорошо, дочка, – улыбнулась она и восхищенно добавила, обхватив мое лицо узкими ладонями. – Какая ты у меня уже взрослая. И красивая!

От смущения я закатила глаза. В глазах мамы я всегда буду самой красивой, умной и замечательной. Это непреложный закон. В нем нет абсолютно никакой логики, и он и не требует доказательств и аргументов. Он просто есть.

– Мы просто давно не виделись, – рассмеялась я, глядя в ярко-синие глаза.

Я была копией мамы, и наши глаза были абсолютно идентичными – большими, как будто слегка удивленными, с темными длинными ресницами, оттеняющими насыщенный аквамарин. А вот Костя и внешностью, и характером пошел в отца – огромный здоровяк с темно-карими глазами и ироничным прищуром. Поэтому незнакомые люди редко признавали в нас брата и сестру, уж очень мы были разными.

– Ты сегодня без Богдана? – вскользь поинтересовалась мама, отстраняясь от меня и включая чайник.

Она никогда в открытую не говорила, но я чувствовала, что мой бывший вызывал у нее очень большие сомнения. Поэтому не думаю, что она расстроится, услышав новость.

– Мы недавно расстались, – хмыкнула я и потянулась к домашнему печенью.

Замерев с заварником в руке, мама внимательно посмотрела на меня.

– Он тебя не обидел?

Я пожала плечами. Быть отвергнутой не очень приятно, но я уже смирилась с этим.

– Да нет, спокойно разошлись, – ответила я, вспоминая, как выплеснула в Богдана пиво. А зрелище, надо сказать, было фееричным. Я бы с удовольствием повторила…

– Ну и дурак он, что отпустил тебя, – спокойно проговорила мама, ставя чашки на стол.

Я улыбнулась. Помнится, Ян сказал примерно то же самое. Забавно.

– Ладно, отнеси мальчишкам чай, а я пока разогрею пирог, – мягко проговорила мама, поглаживая меня по плечу. И любые слова утешения меркли перед этим простым уютным жестом.

Кивнув, я подхватила чашки и направилась к выходу.

– Крис… – уже в дверях тихо окликнула меня мама.

Я обернулась, вглядываясь в наполненное внутренним светом, красивое лицо.

– Этот Ян – он хороший… – серьезно, почти торжественно проговорила мама, трогательно прижимая цветастую прихватку к груди.

– Боже, мааам, – простонала я, запрокидывая голову. – Он просто друг Кости и наш сосед! И ты знаешь его всего десять минут!

Глядя на меня своими невероятно синими бездонными глазами, мама покачала головой.

– Конечно, я могу ошибаться. Но я вижу, как он на тебя смотрит.

– И как же? – с легкой улыбкой спросила я, опираясь плечом о дверной косяк.

Мама, помедлив, вздохнула.

– Так на меня смотрел твой отец, когда мы познакомились.