Глава 8. Алекс

Устранять Дейва было скорее весело, чем сложно, и я получал удовольствие, глядя на его потуги подкатить к Тае.

Но все изменилось за секунды. Не успел затвор моего воображаемого пистолета вернуться на место, как я услышал вопрос америкашки:

— Тая, прости, но я должен у тебя спросить. У тебя есть муж? Молодой человек? Или еще какая-нибудь недостойная тебя сволочь?

Насмешливо посмотрев мне в глаза, Тая широко улыбается Дейву и своим нежным мурлыканьем провоцирует стояк у всех живых существ мужского пола в округе:

— Нет. У меня давно никого нет, Дейв, — напускает в глаза чарующего тумана Тая, кокетливо прикусывая нижнюю губу.

Бросив на меня хитрый взгляд, Тая, вертя задницей, пошла к вертолетам, оставив двух шефов в похотливом ступоре. Ах ты ж дрянь такая!

А как давно никого нет?

Приходится придержать роняющего слюни Дейва, положив ему руку на плечо.

— Дорогой мой... компаньон! Мы теперь в одной связке и должны работать как часы, понимаешь? Придержи свою кукушку в ширинке, не огорчай меня!

— При чем тут кукушка? Она мне реально нравится! Давай не будем путать бизнес с личным! — оскорбился Дейв, выдергивая плечо.

Обиженно-злой взгляд, сжатые губы. Действительно, вляпался спортсмен. Надо что-то решать с дресс-кодом Таи. Подчеркнутая сексуальность, безупречные манеры и очевидный интеллект — убойное комбо для слабых представителей мужского пола.

— Ты видел, как она на меня посмотрела? — самоуверенно задрал брови Дейв.

— Угу, — промычал я, с сочувствием глядя на несчастного ковбоя.

Бедолага принял игру Таи за чистую монету.

Дейв ускакал догонять Таю, а я любовался пейзажами, напевая:

— Она была актрисою и даже за кулисами играла роль, а зрителем был я…

Да. С появлением в моей жизни Таи от рутины остались одни воспоминания. И пока непонятно, чем обернется для меня это длинноногое приобретение.

За два дня мы сделали невероятное благодаря одной маленькой хитрой бестии, и наши новые партнеры организовали для нас вечернюю программу в ресторане открытой кухни.

По моей просьбе банкет был закрытым, но присутствовала вся наша делегация, включая Элеонору и летный состав.

Китайцы, кажется, согнали весь штат завода, Дейв что-то жужжал под боком, а я потягивал аперитив, ожидая главную героиню этого события.

Появилась звезда моя, сразу превратив ресторан в питомник озабоченных горилл. Черное короткое платье облегает как вторая кожа осиную талию, плавный изгиб бедер. Эти ее потрясные ноги в остроносых туфлях на шпильках.

Слежу за ней, как фанатичный поклонник, пока Тая перемещается по залу, общаясь с китайцами, и от этого увлекательного занятия меня отвлекает помощница Дейва.

— Алекс, я хочу извиниться за вчерашнее, — напустив виноватый вид и выпятив нижнюю губу, словно ей пять лет, заныла Эля, — я вообще не такая! Но мне очень нужны деньги. Дедушка болен, папа ипотеку взял, а с работы уволили.

— Сейчас взрыдну, — лениво ответил я в надежде, что эта продажная шкура от меня отвалит.

— Я не жалуюсь, просто прошу не держать зла. Мир? — вылавливает Эля какого-то официанта и, схватив два бокала, один протягивает мне.

— Я с букашками не воюю, не мой масштаб, Эля, — вздыхаю я, устав от тупого разговора.

Лицо Эли куксится, губы снова начинают трястись, и я со звоном чокаюсь, залпом выпив вино.

— Довольна? А теперь сделай так, чтобы я тебя больше не видел! — раздраженно рычу я.

— Довольна! Это тебе за то, что прогнал меня вчера! В стакане конская доза мужского стимулятора! Вспомни все прелести пубертатного периода, Алекс! — злобно прошипела Эля, с ликующей физиономией прячась в толпу.

Твою же… Что за тупая женская месть? Долбанутая на всю голову! В Москву эконом-классом полетит, овечка!

Спустя минут пять по телу понесся жар, пульс ускорился и я судорожно пытался вспомнить, как нейтрализовать действие этой гадости. Но не успел порыться в архивах мозга.

— Нас просят сесть за стол, мой херр! — мурлычет Тая, легким движением откинув волосы на спину.

А мне мерещится, как она закидывает голову назад, встряхивая своей копной, срывает с себя платье и тянет меня за галстук к себе.

Гадина Эля! Свалить с мероприятия равнозначно плюнуть в рожу владельцу завода! Злость же ещё и ускорила действие препарата, так что обычное кулинарное шоу для меня превратилось в пытку.

— Таюш, какие наши дальнейшие шаги? — бестактно начинает диалог с моей помощницей Дейв, находясь по другую сторону от меня.

— Наши точки соприкосновения… — доносится до меня голосок Таюши.

Повар рвет руками листья салата, словно разрывая в клочья одежду. На сковороде вспыхивает огонь…

— ...как единый слаженный механизм… — жаром обжигает дыхание Таи мою шею.

Повара шинкуют овощи быстро орудуя ножами, трут что-то, жарят...

— ...делая постепенные, поступательные движения, — прижимается к моему плечу Тая, наклоняясь ближе к собеседнику.

Повар ритмично вбивает колотушку в ступку, размалывая специи… сбрызгивает маслом… Сука! Это не приготовление еды, а порноспектакль какой-то!

У меня в трусах уже ядерный гриб! Звон приборов ритмично звучит в ушах, потому что я не в силах изгнать из фантазии картинки, где стол шатается не от того, что на нем месят тесто.

— …результат будет фееричным! — обещает что-то Тая.

По запотевшей стеклянной бутылке шампанского стекают капли, и повар пафосно срывает с нее пробку ножом, выпуская белый пенный фонтан до потолка. Из моих ушей вырывается огненно-красный пар, и уровень возбуждения переваливает за тысячу процентов.

— Отвали от нее, шефоимитатор! — рявкаю на Дейва, вставая с места.

— А с тобой мы потанцуем, Тая, — срываю с места стерву, потому что уверен, что она намеренно подбирала выражения, заставляя меня сходить с ума.

Дергаю ее к себе, так что хрупкая тушка впечатывается в мой торс. Мои руки превращаются в конечности киборга, сжимающие нежную жертву в титановые тиски. Мозг взрывается от тесного контакта с сексуальным телом моей ассистентки.

— Что за принудительные грязные танцы, херр Браун? — шипит на меня Тая, вынужденно улыбаясь глазеющим на нас людям.

Её грудь прижимается ко мне так, что я чувствую твердые горошины ее сосков. Сука! Во рту становится сухо, как в пустыне. Хочу её до умопомрачения. Чтобы царапалась, извивалась и стонала подо мной, пока я буду ее жестко трахать.

— Вынужденная мера. Чтобы ты не вываливала свои… обширные знания на неокрепший мозг ковбоя, Тая! Решила американского папика себе найти, откровенно демонстрируя ему содержимое своего декольте? — хлещет из меня неконтролируемая ревность.

Зелено-карие глаза вспыхивают и превращаются в лезвия, полосующие мое лицо.

— Подлый похотливый хорёк! Это по твоей прихоти я выгляжу как развратная секретарша из фильмов для взрослых! — сверкают бешенством глаза Таи.

Скольжу одной рукой выше, запуская пятерню в распущенные волосы, и, сжав затылок стервы, наклоняюсь к ее уху.

— Мне понравилось злоупотреблять своим служебным положением с тобой, Тая. Планирую это усугублять, пока ты не сдашься, — хриплю ей, дурея от прикосновения к коже.

Тая снова дрожит в моих руках, и вчерашний прерванный разврат напалмом бьет по мозгам, отправляя тонну кипящей крови в пах.

Венка на шее Таи бешено пульсирует, отсчитывая нескончаемое количество сценариев злоупотребления в моей голове.

Молча пялюсь на ее приоткрытые губы, её ванильное дыхание проникает в ноздри, туманит мозг. Желание снова впиться в ее рот покалывает на кончике языка.

Как убитый литром виски в голову смотрю на нее. Шум в ушах нарастает, вулкан желания кипит и бурлит в паху, так что штаны становятся теснее на три размера.

Давно никого не было! С каким же голодом она будет отдаваться тому, кто будет следующим?

Медленный танец как во сне — все вокруг смазано яркими сверкающими разводами, и только красавица в моих руках улыбается мне и призывно шепчет:

— Возьми меня, — нежнейшим бархатом звучит в моей голове голос Таи.

— Что? — заторможено переспрашиваю я, вырывая мозги из оков подсознания.

— Возьми трубку! Или это не телефон вибрирует в твоём кармане? — насмешливо изгибает брови Тая, отстраняясь и опуская взгляд на топорщащийся парус моих брюк.

Стерва, улыбаясь, отходит к Дейву, а я вынужден уходить на террасу, окруженный телохранителями с четырех сторон.

— Один за дверью, остальные разберитесь с Элеонорой и узнайте, что подсыпала мне эта сука, — рявкаю я в невозмутимо спокойные лица, коротко пояснив, что произошло.

Оставшись один, спешу перезвонить Бесу в надежде, что у меня появятся тяжелые основания — не только в паху — наказать Таю.

— Узнал, на кого Холодова работает? — едва успев поздороваться, спросил я.

— Охренел? Ты мне так и не скинул на неё инфу! Или ты думаешь, мне имени достаточно? — возмущается Бес.

— Повиси минуту, — прошу я, открывая приложение почты.

Я в своем уме и точно помню, что переслал отчет своих ребят Макару с личной почты, куда доступа нет ни у кого, кроме меня.

Пусто. Ни одного сообщения Бесу за последний год. Получается, удалили не только с моей почты, но и у Беса не побоялись. Кто же этот идиот? Перевожу взгляд на окно, за которым продолжается веселье, и нахожу взглядом Холодову рядом с Дейвом.

Недостойный пикапер в кожаных штанах что-то эмоционально рассказывает Тае, и эта дрянь смеётся, касаясь его руки и отвечая на его флирт.

— Макар, мы завтра прилетаем, и она наверняка свяжется со своим покровителем, надо что-то придумать. Может, прослушку в сумочку, в квартире, приставить ей ноги?

— Можно, но у всего этого есть недостатки. Сумочку может поменять, звонить не из квартиры. Давай я вернусь с базы через три дня, понаблюдаю сам день-другой.

— Охренел? Какие три дня? — возмутился я, поморщившись от вдавившегося в яйца шва брюк. — Я столько не выдержу!

Бес немного помолчал и потом предложил мне идеальный вариант — привезти Таю на ту базу, где он сейчас работает, и оставить маленькую пиявку одну на весь день. Отлучиться оттуда она никуда не сможет и будет под колпаком самого опасного в мире агента — Борзова.

— Бронирую тебе барский дом у озера, херр Браун, напичкаю его от забора до трубы аппаратурой.

— Прибудем около одиннадцати, не опоздай, — предупредил я, зная этого ночного волка не понаслышке — всю ночь куролесит, потом дрыхнет до обеда.

Несмотря на моё озверевшее либидо, все силы мозга брошены на разработку плана с Бесом. Тратим мы на это около получаса и заканчиваем ровно в тот момент, когда на террасу затаскивают зареванную Элеонору.

— Я пошутила! Я ничего не добавляла! Ты же видел, что я взяла первые попавшиеся бокалы! — закатывает истерику девушка, ткани на прелестях которой еще меньше, чем мозгов в куриной башке.

Перевожу взгляд на Влада, который, подтверждая слова кудрявой, кивает мне.

Снова смотрю на Элю, грудь которой от учащенного дыхания выпрыгивает из вульгарного декольте. Крупный красивый рот, длинные стройные ноги, задница тоже в моем вкусе, но младший свернулся вялым клубком и посыпал голову пеплом.

Моя виагра была не в стакане…

— Позаботься о том, чтобы я не видел её больше никогда. Холодову ко мне, — бросаю через плечо Владу, толкая дверь.

— Тая Яновна ушла с Дейвом, — докладывает Влад, а я не могу даже наорать, потому что челюсть сжалась, как гидравлический пресс.

Сука! Сука! Сука!

***

Желание поднять самолет и сквозняком умчать в Москву борется с яростным желанием найти и придушить ведьму Ядовну. За несколько дней свернула мне мозги набекрень и уже обзавелась сладострастным поклонником.

Слоняюсь по двум этажам самолета, пытаясь отвлечься от жалящей ревности. Ни душ, ни телек, ни виски не помогают выветрить из головы вкус ее губ, трепетную дрожь и податливость хрупкого тела.

На экране расплываются кадры какого-то фильма, но я не улавливаю ни одного слова. Стерва! Так пожирала глазами мой рот, терлась своими бедрами, а потом уехала трахаться с перекачанным имбецилом!

Стук каблуков мимо моей каюты выводит меня из выжигающих нервы мыслей. Явилась, дрянь!

Надо бы вспомнить, что я хладнокровный и циничный гад, но злость во мне громче, чем голос разума. Натягиваю на голый зад спортивные брюки и, сунув презик в карман, иду в крошечную каморку моей ассистентки.

Распахиваю дверь и шарю по комнатушке налитыми кровью глазами. Шпильки на полу около кровати, небрежно брошенное платье рядом, и тропинкой к душевой крошечные трусики и лифчик с кучей каких-то тесемок. Опоздал на кружевной стриптиз!

Словно влача за собой тяжелый драконий хвост, иду к двери в душ и едва не срываю ее с петель, дернув со всей силы.

Одна. Можно уже уходить, но неудовлетворенный и злой Алекс не в состоянии сдвинуться с места. Пялюсь на плавные изгибы ее тела за запотевшим стеклом душевой кабины.

Закрыв глаза, она смывает с волос пену, по двум соблазнительным полушариям стекает пенная вода, и я непроизвольно глотаю слюни. Скольжу взглядом по покрытой каплями воды коже Таи, не в силах вышвырнуть себя за дверь. Как завороженный смотрю на ее стройные ноги. Младший натягивает ткань, завидев обнаженное тело желаемой добычи, в голове образуется густое облако похоти и лишает меня способности соображать.

Дверь душевой кабины отъезжает, и в легком облаке пара оттуда выплывает нимфа с розоватой влажной кожей.

— Какого черта ты тут делаешь? — рычит Тая, хватая полотенце и занавешиваясь им от сосков до бедер.

Разъяренная обнаженная богиня, мечущая молнии. Мои губы тут же пересыхают от желания впиться в ее кожу.

С трудом отрываю взгляд от ее тела и, сосредотачиваясь на округленных глазах, делаю пару шагов к ней.

— Где ты была? — нависаю над стервой, рявкая ей в лицо.

От температуры моего дыхания в маленькой душевой становится еще жарче. От близости голой Таи — практически как в доменной печи.

— Не твое дело! Пошел к черту! — рычит Тая, обдавая меня своим отравляющим ароматом ванили.

Пиздец моему терпению. Распиаренное железобетонное самообладание херра летит к херам.

— Оседлала смазливого американского бычка, дрянь? Понравилось родео? — цежу сквозь зубы.

От возникшей картинки, где Тая скачет на афроамериканском члене, я моментально зверею.

Выдергиваю из ее рук полотенце, делая шаг, и, утыкаясь напряженным младшим в ее живот, через тонкую ткань я чувствую жар ее кожи. Влажная грудь Таи прижимается к моей, твердыми сосками царапая кожу. Хочет меня, стерва! Шарит по моему голому торсу расширенными зрачками.

Делаю еще шаг, заставляя упереться спиной в стену.

— Очень понравилось! Побила мировой рекорд, — шипит стерва, молотя меня маленькими кулачками по плечам.

— Грязная маленькая шлюшка! — врезаю я кулаки в стену рядом с ее головой.

— Пошел вон, идиот! Я ездила за образцами, а твой ковбой предпочел этой работе отдых с твоими стюардессами! Перестань тыкать в меня своей непрекращающейся эрекцией!

Ядерный взрыв ликования лупит по башке, смешиваясь с отравляющим мозг вожделением. Это из-за нее у меня стоит круглосуточно! И она все еще голодная самка!

— Сука! — хриплю ей в губы, запуская руку в растрепанные мокрые пряди, и вгрызаюсь в порочный рот.

Вонзившиеся мне в затылок ногти рассекают кожу, высекая искры, разлетающиеся по коже. Кошка бешеная!

В моей голове разрываются оглушительные фейерверки, потому что ее язык жадно трется о мой, мягкие губы присасываются к моим. Пикировки языками наконец вошли в правильное русло.

Обхватываю ее задницу ладонями, подбрасывая в воздух и закидывая длинные ноги на свои бедра. Впечатывая ломящий от возбуждения член в раскрытую промежность. В голове гудит так, словно из ушей валит дым назревающего извержения вулкана.

Отрываюсь от ее губ и припадаю ртом к ее соску, вдавливая маленький камушек языком и посасывая нежную плоть. Глажу и облизываю, словно это лучший в мире десерт. Охрененные сиськи! Сочные, круглые, с аккуратными розового-бежевыми сосками.

Аж круги поплыли перед глазами. Шелковистая кожа скользит под моим языком, Тая закрывает глаза, откидывая голову назад и выгибая спину. Черт, такая отзывчивая!

Рычу как голодный зверь в клетке, на вкус Тая будто вылитый в чан порока райский нектар.

— Говори, стерва, на кого ты работаешь! — хриплю я, кончиком языка ударяя по набухшему соску.

— На одного озабоченного херра! — раздается протяжный ответ.

Упрямая дрянь! Я все равно скоро узнаю. Отлепляю одну руку и звонко прикладываю ладонь к её попке, исполняя свое давнее желание, как следует отшлепать стерву.

Тая громко охает и начинает ерзать на моем члене, так что у меня коротит в затылке и сыплются искры из глаз.

— Ты пожалеешь об этом, стерва! — рычу я, снова захватывая дерзкий язык в плен своего.

— Пошел ты, потаскун, — раздается глухим эхом в моей глотке.

Пробегаюсь средним пальцем по влажным набухшим лепесткам. Горячая и мокрая, сука! Тая издает стон от которого у меня едва не лопаются яйца. Загоняю в нее пальцы и шиплю от восторга. Такая тесная и нежная. Младший будет рыдать от счастья уже на входе.

У меня не остается ни малейшего шанса остановиться.

— Ты помнишь, что я не трахаю сотрудниц, Тая? Так вот — ты уволена!

Затянутые дурманом глаза округляются, пухлый рот в возмущении открывается и я затыкаю его до того, как дерзкий язык начнет возражать.

Ассистентку Таю я уволю, а завтра приму на работу эксперта Таю. Все честно. А сегодня я ее затрахаю! До мокрых от пота простыней! Пока она не охрипнет от криков.

Ускоряю движение пальцев в сочной плоти. Тая стонет, захлебываясь вздохами, и тянет резинку моих брюк вниз, освобождая ошалевшего младшего.

Ладонь Таи смыкается на моем члене, жадно проводя по нему несколько раз. Поясницу начинает ломить от бешеного потока импульсов. Блядь, я так долго не выдержу.

Вытаскиваю пальцы из тесного плена, впиваясь в припухшие губы, и вжимаю стерву в стену, быстро распаковывая презерватив и раскатывая его по стволу.

— Как меня зовут, Тая? — хочу услышать из её уст свое имя вместо насмешливого «херр».

Губы Таи скользят по моему уху, и я слышу ангельское пение райской птички:

— Алекс…

Одним резким толчком насаживаю стерву на себя до упора. Громкий всхлип оглушает, тугой волной электричества пролетая по пояснице. Блядь! Тугая, узкая стерва, даже лучше, чем я себе представлял.

Звериный рык срывается с моих губ, и я не даю ей времени привыкнуть к моим размерам, выходя и снова врезаясь на всю длину. В башке разрываются тонны гормонов удовольствия каждый раз, когда я вхожу в неё.

— Скажи ещё раз, — приказываю я, продолжая насаживать ее на свой член. Хочу слышать еще и еще, пока не сдохну от передоза происходящего.

От невыносимо прекрасной богини с искусанными губами и сумасшедшим блеском в глазах. От того, что я заполняю ее собой, заставляя кричать от наслаждения, и от того, как сам дурею от неё.

Тая повторяет мое имя, её охи и всхлипывания становятся беспорядочными, яркие ноготки полосуют мои плечи до крови. Желание поцеловать Таю непреодолимо, и я прижимаюсь к ее губам, вбирая ее стоны.

Упругое тело начинает содрогаться в моих руках, и я едва сдерживаю собственные стоны, когда мой член начинают бешено сжимать стенки Таи, в которые я не перестаю долбиться как одуревший.

Тая кричит, стискивая меня ногами, жмурит глаза и отчаянно объезжает мой член, получая свою порцию кайфа. Оглушающий оргазм разлетается по моему телу фейерверком, ослепляя и отправляя в эйфорическую кому.

Тяжело дыша, я продолжаю двигаться в Тае, словно пытаясь растянуть навечно эту ночь.

Открыв глаза, смотрю на невыносимо красивую дрянь и прижимаюсь к ее губам снова. Мне не хватило.