Глава 2 Аика

Нет… Только пусть это будет не он… не мой Кир!

Но отчего-то я уже точно знаю, что это он. Об этом гулко и часто грохочет сердце… и глаза заволакивает влажной пеленой. Он лежит на противоположной стороне этой мясорубки и…

Мамочки, почему он не двигается?

Рукоятка нунчак мгновенно прирастает к моей ладони, а я не свожу глаз с парня, распластанного на промёрзшей земле. Рванув к нему, я не сразу замечаю Рыжую. В отличие от меня, она обходит побоище по широкой дуге вдоль забора и, наверное, тоже спешит к Кириллу.

Почему?!

Эта несвоевременная мысль просвистела одновременно с возмущённым рычанием какого-то запыхавшегося упыря:

— Охереть! А ну брысь отсюда, мелочь сопливая!

— Сам брысь!

Делаю короткий выброс — и грубиян переходит на поросячий визг, а его руки беспомощно повисают вдоль тела. Молниеносные нунчаки возвращаются в исходное положение, а парень уже не боец. Я тут же отпрыгиваю в сторону и широким замахом подбиваю ноги следующих «клиентов». Три вражеские ноги — два горизонтальных тела. Их вопли тонут в общем гвалте, а я по-прежнему остаюсь бойцом невидимого фронта. Вот только предательские мысли так некстати таранят мой мозг:

Неужели эта Рыжая — девушка Кирилла?..

И злюсь — а мне не пофиг, чьим парнем он окочурится? Идиотские размышления лишь на секунду парализовали внимание и едва не лишили меня привлекательности. Но я всё же успеваю увернуться от летящей подачи, а моя запоздалая реакция стоит налётчику передних зубов. Ух, жёстко!

Хрен теперь соси через тряпочку, придурок!

А между тем Рыжая уже у цели. И, чувствуя, как начинают подрагивать мои руки, я ухожу от кровавого рубища. Мастер сейчас нашёл бы для меня мотивацию и «утешительное слово». Вот только где он, мой мастер?.. Теперь я за него.

Ладно, Кирюха, забирай себе эту рыжую шпалу… Живи только! Умоляю, только живи!

И вдруг замечаю, как какой-то лысый упырь замахивается на лежащего Кира… Чёрт, не успеваю!..

Но зато успевает рыженькая! И со всей дури врезается в мужика, сбивая его с ног. Есть!

Ай, умница, девочка! Не бойся, я уже здесь!

Лысый вскочил очень быстро. Но ненадолго. Пока всё его внимание сосредоточилось на испуганной рыжей девчонке, я успеваю атаковать этого урода с тыла. Перекинув через его лысую башку шнур, резко дёргаю рукояти на себя и, подтянувшись, вскакиваю ему на спину. Ох, жаль, я не могу видеть его глаз. Дёргаясь и хрипя, лысый волчком закрутился на месте в бессильной попытке ослабить на горле шнур.

Какой норовистый скакун! Падай, дурак, а то сдохнешь!

— Ты ж его задушишь! — испуганно верещит Рыжая, а лысый, наконец, послушно падает на колени.

Давно бы так! Я спрыгнула на землю и, быстро освободив его горло, обеими рукоятками «поцеловала» бритый затылок.

Спокойной ночи, малыш!

— Я же говорила, что мы быстро управимся, — я киваю на «наших» уцелевших бойцов. Теперь на поле боя звучат только стоны, смех и рычащий весёлый бас Терминатора.

Успокоенный мной лысый рухнул рядом с Киром. Мне совсем не нравится такое соседство, но сдвинуть их с места мне по силам.

— Кир, — я склоняюсь над моим поверженным воином и совсем не ощущаю привычный любимый запах. Сейчас от него пахнет кровью… а мне вдруг хочется добить всех вокруг!

Замирая от страха, нащупываю на его шее пульс… Слава тебе, Всевышний, — живой! Глажу запёкшиеся от крови волосы и набираю номер скорой. Адрес произношу быстро и чётко, но немного утрирую насчёт травм, чтобы шевелились быстрее. Сбросив вызов, я хочу снова позвать Кира, но он уже услышал мой голос.

— Айка, — выдыхает тихо, а мне хочется реветь и смеяться. А ещё обнять… и улечься рядом с ним.

— Ки-ир, — зову его, проглотив колючий ком в горле. — Тебя немного помяли, но, уверена, со шрамами ты будешь жутко сексуальным.

Узнать в этом кровавом месиве лицо моего Кирилла невозможно… Но разве из-за такой ерунды он перестанет быть моим героем? Живи только, родненький!

— Айка, — сипит Кир, — я сдох, что ли?

— Только попробуй! — грожу ему на прощание и поднимаюсь, уступая место бугаю с потухшим глазом.

Красивый был мужик. А судя по тому, как смотрят на него разноцветные глаза рыженькой красотки, я поспешила с выводами — она не девушка моего Кира. Рада ли я? Да не то слово!

— Эй, братуха, ты там живой? — «одноглазый» с беспокойством склонился к Кириллу.

— Слухи… о моей гибели… сильно преувеличены, Жек, — свистяще, но почти весело отозвался Кир.

Жека, значит… Что ж, это отлично! Теперь мой герой в надёжных руках, а мне пора и честь знать. Я оглядываюсь на Рыжулю и вижу, как она с совершенно растерянным и несчастным видом обнимает себя за плечи.

— Тебя домой подвезти? — предлагаю ей.

— Нет! Она останется здесь! — грозно рявкает бугай Жека и делает шаг ко мне. — И, кстати, нунчаки покажи!

Смешно! Ему как — в действии продемонстрировать? Глупенький мальчик.

Запрокинув голову, я разглядываю изрядно потрёпанного громилу.

— Все, кому я их показываю, дядя, обычно принимают горизонтальное положение. Уверен, что хочешь посмотреть? — и, повернувшись к Рыжей, интересуюсь: — Этот фонарный столб — твой парень, что ль?

Зря я об этом спросила. Мне даже показалось, что девчонка сейчас заплачет. Только этого не хватало! Но неожиданно она улыбнулась, а её голос прозвучал насмешливо:

— Мой парень? Нет, конечно! — она скривила губы то ли от презрения, то ли от горечи. — Этот парень общего пользования, а такие не в моём вкусе!

Понятно — что и требовалось доказать! Эх, такая девчонка, а мужик… как обычно, общий. И вот теперь самое время сваливать отсюда обеим, пока эта гордая красотка не разревелась, как маленькая нюня.

***

Но она всё же разревелась. Правда, уже позднее — сидя в моей машине. Когда слёзы очень близко, иногда достаточно любой мелочи, а уж «Золотой саксофон» из динамика — вполне увесистый повод. Даже зимнее небо обрушилось колючими ледяными слезами, умывая красивую, заплаканную девочку с прекрасными разномастными глазами.

Только это уже другая история... не моя «История любви»