Глава 10

Знаю, скоро тебя потеряю,

Но сердце не хочет понять,

А мне его трудно унять

Знаю, напрасно себе обещаю,

Что счастье вернется опять

Тебе меня не надо ждать

/«Знаю», А. Руссо

Денис

Презрение к себе на вкус напоминало раздавленного клопа-вонючку…

В первый день, когда он изменил Лиле, Денис напился до отключки, не в силах слушать угрызения совести. А утром стало только хуже.

А все из-за того, что сожаления о содеянном не было. Было стыдно, да, но безумно хотелось повторения. Поэтому, когда проспался, первое что сделал — позвонил блондиночке, вчера осуществившей большую часть его эротических фантазий. Он приехал к ней домой, ведомый, как осел на веревке, не думая больше ни о чем, кроме как о ней на коленях у его ног, с членом во рту.

Они похотливо трахались весь день и всю ночь. Девушка оказалась умелой, раскрепощенной и согласной на все. Сбывшаяся мечта. Парень оторваться от нее мог, вколачиваясь в податливое тело, утоляя накопившейся годами голод. Секс — это лучше в жизни!

И только вечером следующего дня, когда проснулся в родительском доме, весь перемазанный ярко-красной помадой и словил изумленный взгляд матери, осознал, что натворил.

Но прийти к Лиле смог лишь через неделю. Все это время терзался угрызениями совести, но как наркоман, каждый вечер повторял совершенное.

Разное в голове происходило. То порывался мчаться и упасть Лиле в ноги, покаяться, надеясь на прощение. То прислушивался к черным мыслишкам нашептывающим, что он еще слишком молод для серьезных отношений. В жизни столько прекрасных женщин, стоит ли останавливаться на одной, когда каждая вторая не против стать его? По-настоящему, по-взрослому и ничего не требуя взамен, кроме обоюдного удовольствия. Прогулки под луной и поцелуи он уже перерос, хватит!

Неделя пролетела. Утоленный голодный зверь заглох, сыто заурчав и затих на время. Но почему же тогда так мерзко от себя самого? Почему в груди печет, а в горле горчит, не запить, ни заесть этот мерзкий вкус? Почему продолжает терзаться, если вроде бы все взвесил и принял решение жить по-взрослому? Почему же никак не осмелится посмотреть Лиле в глаза и обо всем сказать, разрывая отношения?

В пятницу вечером к нему подошла мать и бросила в лицо листок, с переписанным от руки стихом и вышла, хлопнув дверью. Денис непонимающе вгляделся в строки и прочел:

Когда нас любят, то нам кажется —

Любая женщина на свете

Любить нас так же не откажется,

Лишь стоит нам ее приветить.

Не потому ль с любимой женщиной

Мы часто холодны бываем,

На взгляд девичий, взгляд изменчивый,

Лукавым взглядом отвечаем?

Но вот, оставшись в одиночестве,

Сижу я с потемневшим взглядом:

Мне никакой другой не хочется,

Мне никакой другой не надо.

И, вновь слова припомнив нежные,

Я к ней шагаю торопливо.

Верни, верни мне радость прежнюю

И сделай вновь меня счастливым!*

Денис вскочил с дивана, заметался по комнате, собираясь. Мама гений! Смогла разобраться в его чувствах лучше самого Дениса! Теперь он ясно осознал, что надо делать!

Прямо сейчас пойдет к Лиле и в ногах будет валяться. Честно расскажет о причине своего отсутствия и вымолит прощение. В конце концов у них же настоящие чувства, она его из армии ждала! Не прогонит ведь за одну ошибку?

Дверь распахнул отец девушки и прямо с порога набросился на него с кулаками. Лупил по чем попадя, выкрикивая оскорбления. Из его гневной тирады Денис понял, что Лиля как-то узнала об измене и бросилась под машину, а сейчас лежит в больнице в тяжелом состоянии. Денис не сопротивлялся. Шокированный услышанным, покорно позволял кулакам-кувалдам Лилиного отца наказывать его.

Вернулся на следующий день, хотя еле поднялся с кровати. По ощущениям у него были поломаны несколько ребер, сломан нос и разбита губа. Родителям не позволил вызвать врача, считая, что получил по заслугам. Поэтому поднял раскалывающееся от боли тело и вновь поплелся к ее дому. Пусть даже отец снова изобьет его. Денис должен узнать в какой она больнице. Он обязан все исправить! Иначе, как дальше жить?

Дверь распахнулась. Отец Лили стоял в проеме и был как-то неестественно бледен. Прошептал хрипло, сжимая в руках телефонную трубку с кудрявым шнуром:

— Лиля умерла. Уходи, иначе убью…