Глава 21
Белой полосою нарисуй дороги середину
Если я, уеду я, с тобой оставлю половину.
Половину всего…
Половину сердца оставлю с тобою
Половину неба закрою рукою,
Заберу кусочек улыбки и взгляда
Половину только, а больше не надо…
/«Половина сердца», Агутин
Лиля
Стать его было уже не желанием — жгучей потребностью! Воспоминанием, которое Лиля запрет в сердце, добавив к остальным. И долгими холодными ночами будет смаковать, как любимый вафельный торт. А еще это правильный способ поставить точку. Так лучше, так легче и боли больше не будет.
Денис сказал, любит. Лиля не позволила себе это услышать, задуматься. Она в принципе ни о чем больше думать не хотела. Решение принято. Пора идти вперед, а это больное чувство только назад тянет. Лиля устала, морально истощилась. Поэтому в этот раз они закончат. И пусть это будет красиво!
Вышло не просто красиво, вышло сказочно. Ночное небо, звезды прямо на головой, нежность и неторопливость, с которой он успокаивал ее в самые волнительные моменты, сказали о многом. А то, что она почувствовала… превзошло ожидания, все девичьи мечты вместе взятые. Неужели, чувствовать такое возможно?
Кое-какие представления о сексе у нее были, конечно. Но поверхностные. С мамой об этом не поговоришь, настолько близких подруг не имелось. Оставалась литература, но когда на нее было найти время, да и к чему? Последние пять лет она о сексе думала ровно ноль минут.
Одним словом — взрыв! Если отнять боль, все остальное очень приятно. Особенно «взрослые поцелуи», как она назвала про себя то, что делал с ней Денис.
Появившуюся на рассвете дочь ждал серьезный разговор с родителями. Но Лиля вспылила с первых минут, заявив, что она уже слишком взрослая, что бы гулять до утра. Какие могут быть нотации, если она пять лет прожила самостоятельно за несколько тысяч километров от них? Отец попытался возмутиться, но мать остановила его одной фразой:
— Не вмешивайся, как ты не видишь, что все серьезно?
Последний день провела с ними. Отец больше ни слова не говорил, но был грустен, мама плакала. Девушке трудно было видеть их печаль, но никакая сила не смогла бы поменять ее решение. Она видела цель и все так же упрямо, как и в юности, шла к ней.
Вечером убежала к Денису, чтоб провести вместе еще одну ночь. Выспится в поезде, для этого будет достаточно времени.
Лиля не чувствовала сожалений, боль предстоящей разлуки. Словно заморозилось все. Остались только последние желания, которые она почти фанатично хотела утолить… чтоб на рассвете расстаться навсегда.
Они не расцепляли рук. От поцелуев горели стертые губы. Вкусив страсть, не могли оторваться друг от друга. Денис поначалу пытался возразить, что Лиле нельзя, после первого раза там должно зажить, но ее было не остановить. Девушка ни в чем не хотела себе больше отказывать. Взяла его в оборот, околдовала и покорила. Все, что он мог, быть предельно осторожным. Они принимали ванну, тесно прижавшись друг к другу, когда Лиля спросила:
— Что тебе нравится больше всего?
— В каком смысле? — поинтересовался Денис.
— Все в том же. Что тебе нравится в постели больше всего? Я хотела бы знать, — и пусть щеки покрыл легкий румянец, она выдержала его взгляд.
— Ну, — Денис замялся, не уверенный, что стоит об этом говорить девушке, только познакомившейся с сексом, — мне все с тобой нравится.
— Денис! — она глянула строго, — не юли! Будь откровенен, пожалуйста!
— Лялечка, что ты в самом деле? Мне очень хорошо с тобой! Так здорово вообще никого не было!
— Вот вообще все-все одинаково? Никаких предпочтений?
— Ну…
— Пожалуйста, скажи…
— Ляль, я скажу не столько за себя, сколько за большинство парней, — он все еще боялся ее шокировать, подбирая слова помягче, — но больше всего нравится, когда… целуют… член…
Лиля по цвету приблизилась к помидору. Сглотнула и поглядела на него растеряно. Денис чертыхнулся под нос и поспешил заверить:
— Я просто ответил, но это не значит, что жду подобного от тебя! Меня все устраивает!
— Я помню… — ответила она, опустив глаза, — ты говорил вчера, что целуют везде…
— Это… очень интимно, мало кто из девушек готов…
— Почему? — в ее взгляде загорелся интерес и Денис усмехнулся.
— Потому что его не просто целуют, его… ласкают ртом… глубоко, — честно говоря ему тоже было немного неловко объяснять тонкости.
— Как, глубоко? — брови девушки подскочили на лоб, чем вызвали очередную усмешку.
— Ну… весь. Или, почти весь…
— Весь??? — воскликнула она, приоткрыв рот от удивления, — и это приятно???
— Так приятно, что даже от разговоров об этом, у меня уже стоит! — Денис застонал и откинулся, ударившись головой о стенку крошечной ванной комнаты. И ударился повторно еще раз, когда совершенно неожиданно Лиля впервые коснулась его там. Он открыл глаза и проглотил очередной стон, когда она прошептала взволнованно:
— Я бы хотела попробовать…
— Нет, не стоит… я… — пролепетал, но вновь застонал, когда ее ладошка пытливо пробежалась по всей длине и коснулась яичек. Подавился собственными словами, которые застряли в миг пересохшем горле.
— Я хочу! — повторила твердо, — покажи мне, как…
— Н-но… — от такого напора слова закончились. Да и в лице девушки сомнений и брезгливости не было, — хорошо…
Денис привстал, сел на бортик ванной, одну ногу опустил на коврик, вторую отодвинул в сторону, открываясь ей во всей красоте. Лиля напряглась. Всеми силами она старалась не показать свою неуверенность. Хотелось быть для него равносильной партнершей. Набрала полную грудь воздуха и скользнула ближе. Все свое внимание сконцентрировала на мужском органе.
Он ее немного пугал. Величиной, запретностью, самим по себе незнакомым действием. Но и восхищал одновременно. Ведь это была та, самая горячая и загадочная часть ее Дениса. А она любила его всего без исключений и в данный момент больше всего на свете хотела познать до конца.
— А он… красивый… — она на секунду подняла глаза на любимого и послала ему робкую улыбку, — мне будет приятно его целовать…
И совершенно неожиданно склонилась и чмокнула в головку. Ласка вышла забавной, но Денис так сильно дернулся и прошипел сквозь зубы, что у Лили даже не осталось сомнений, что ему понравилось.
— Расскажи, как… — попросила, медленно оглаживая ствол, — научи…
— Ляль, ты чудо, ты знаешь? — голос парня был глухим, словно звучал из погреба, — ты — мечта…
— Научи… — повторила тверже и снова потянулась губами, в этот раз встретившись с его головкой приоткрытым ртом.
— Черт! — выругался и застонал раненным зверем, — ты и так отлично справляешься… просто…
— Что?
— Просто погладь его немного, яички тоже… и…
— Так? — обхватила его орган посильнее и прошлась до самого основания. Вторую руку положила на мошонку и легко сжала.
— Вот так! — Денис накрыл ее ладони своими и сжал посильнее, показывая ритм и силу нажима, — да-да-да…
Лиля осмелела. То, как он невероятно реагировал, став каким-то трогательно-слабым, вдохновило сильнее любого мотиватора.
Она гладила его, обнажала головку, не испугавшись даже капельки смазки. Все было таким новым и запретно- прекрасным, что она утонула, загорелась, потерялась. И даже почувствовала, как внизу живота заныло, словно это он ее ласкал, а не она его.
Наверное это и есть ответная страсть?
— А теперь… лизни, — прошептал парень, — если сможешь возьми в рот… но не надо весь… черт, Лялечка!
«Лялечка» сделала все в точности, да наоборот. Стоп-краны-то сорвало. Лизнула и погрузила, как могла глубоко в горячий рот. Денис дернулся, снова приложился головой об стену, но даже не заметил. Он реально кайфовал. И точно впервые в жизни так сильно!
Погрузить в рот целиком не вышло. Лиля даже решила, что это какая-то фантастика. Да он просто не поместится! Если у кого-то и получается, то явно у тех девушек здоровенные рты, а у их партнеров мелкие достоинства!
Но Денису нравилось и так. Звуки, вырывающиеся из его груди совершенно не походили на человеческие.
Что, впрочем, не пугало, а дополнительно вдохновляло.
Она же буквально набросила на него. Всем пылом, громадным желанием добиться того же, что он вчера добился от нее. Рука парня запутался в ее волосах, но она уже не понимала что он делает, не то пытается оторвать от себя, не то прижимается глубже. У нее между ног у самой поселился небольшой вулкан, окончательно прогнав стеснительность.
Денис не выдержал, сдался. Успев в последний миг выйти из ее рта, излился в сторону. Побоялся, что ей не понравится финал сего действия. Но капля семени скатилась по девичей губе, когда она задрала голову, встречаясь с его ответным огнем. Он зарычал, схватил ее в охапку и принялся бешено целовать, оставляя болезненно-приятные метки на шее, груди, животе. Затем подхватил на руки и побежал к кровати, оставляя мокрый след на полу.
Уже после того, как смог дважды довести ее до того же самого, медленно проник внутрь. И ему хватило несколько толчков, взорваться еще раз, ведь у нее еще явно болело, переусердствовать не хотелось.
А потом, удовлетворенный, уставший и до краев счастливый, попытался поговорить о будущем:
— Ляль, я не буду просить тебя остаться…
— Я не останусь! — воскликнула она испуганно, хоть минуту до этого дремала.
— Я не прошу остаться, — повторил, нахмурившись. Он уже понял, что разговор легким не выйдет, — просто хочу быть с тобой и…
— Господи, ну зачем? — простонала она, отодвигаясь, — давай не будем об этом говорить, пожалуйста!
— То есть, как не будем? — опешил парень, — а когда будем?
— Совсем не будем, — девушка села к нему спиной, не желая глядеть в глаза. До мандража не хотела видеть там упрек или злость, — вообще.
— Не понял! Ты… не хочешь? Не любишь меня? — в грудь словно врезали прикладом.
— Я хочу что бы ты был со мной сейчас. А потом… потом ничего, — сказала со вздохом, — я уезжаю отсюда…
— Это я понял. Ты уезжаешь отсюда… и от меня, да?
— От всего, — пожала плечами. Он все равно не поймет, а объяснять она не станет.
— Нам хорошо вместе! — сказал он после долгих минут молчаний, когда смог задавить дикую боль в груди, — скажешь, нет? Почему бы не попробовать построить настоящие отношения?
— Зачем? Мы уже достаточно напробовались…
— Ляль! Погляди на меня! — он развернул ее к себе лицом, однако девушка зажмурилась и не смотрела в глаза, — я изменился, — выдавил из себя, — теперь все будет иначе. Я никогда больше не подведу тебя! Я люблю тебя! Люблю!
— Не кричи, Денис! И мне больно! — она дернула плечом и он сразу же освободил ее.
— Прости! Я просто хотел достучаться! Открой глаза… — попросил уже мягче, обнимая ладонями за шею, поглаживая пальцами скулы.
Лиля выдохнула и открыла глаза. Полные боли и тоски. Не так она хотела все закончить. Но наверное было глупостью надеяться, что разговора получится избежать. Эх, пока они не трогали темы прошлого все было замечательно. А теперь это самое прошлое уже просунуло свою черную щупальцу и тянет дверь на себя, намереваясь открыть пошире. А Лиля не хотела. Какое у них может быть будущее с таким-то прошлым?
— Денис, Дениска… — прошептала, положив ладошку на его часто вздымающуюся грудь, — давай сегодня просто будем счастливы.
— Я очень счастлив! — глаза парня метали молнии, но еще в них плескался страх, — и я хочу быть таким всегда! Понимаешь?
— Я искренне тебе этого желаю. Ты встретишь девушку, которую полюбишь…
— Я уже встретил! — снова закричал ей в лицо. Лиля дернулась, но он не отпустил, — я уже люблю!
— Нет! Нет, не любишь! — Лиля не выдержала напряжения. Сбросила его руки с себя и вскочила с его узкой кровати, — ты просто придумал. Ошибся, понимаешь?
— Нихрена я не ошибся! — взревел он и спрыгнул с койки вслед за ней, — я точно знаю, что чувствую!
— Ты принимаешь за любовь чувство вины, смешанное с облечением, что я оказалась жива. Через время восторг пройдет и снова не останется ничего, кроме сожаления! — выкрикнула горько, поспешно, пока предательские слезы не покатились из глаз.
— Снова твои чертовы журналы, да? — прошипел зло, хватая ее за руку и дергая на себя.
— Нет, снова я, чертова прилипала, которая не давала тебе покоя с первого класса! — выплюнула так же зло, позабыв о слезах, — только сейчас я делаю все, что бы расстаться красиво! Понимаешь, красиво?!
— Я не хочу расставаться и ты не прилипала!
— Денис! Перестань, остановись, — Лиля попыталась вырвать руку, но он схватил и за вторую, — ты никогда меня не любил и сейчас не любишь! Не надо ничего доказывать себе самому, и вину искупать тоже не надо. Мне это не на-до!
— Я всегда тебя любил, глупенькая ты! Всегда! Почти сразу же втрескался, когда стали встречаться. Может, не ценил так, как следовало, но любил!
— Нет, не любил! — Лиля отчаянно дергалась в его руках, пытаясь освободиться, но с ним бороться было, как с бетонной стеной, — любил бы — не трахал ту… девку!
Выкрикнув последнее сдулась, перестала сопротивляться. Опустила руки и заплакала. Волосы упали на лицо, закрывая ее от его взгляда и хоть этому она была рада.
— Не простила, значит… — сказал с такой болью, что Лиле завыть захотелось, так она отрекошетила в нее саму.
— Простила… — сказала, когда первый поток слез утих. Денис отпустил ее и отошел к окну, вцепившись в подоконник, — как могла, простила.
— Не простила, — ответил тихо, — но я понимаю…
— Пожалуйста, — выкрикнула с мольбой, — зачем это сейчас ворошить? У нас есть несколько часов, зачем нам ссориться?
— Я любил тебя всегда! — словно не слыша ее, повторил Денис, — но даже влюбленный может совершить ошибку!
— Нет, не любил! — было отступившая злость снова захватила девушку, когда парень продолжил талдычить о любви, — когда любишь — смотреть ни на кого не можешь! Все вокруг не такие, не те! Чужие, противные! Понимаешь?
Денис развернулся и внимательно на нее посмотрел, сжав губы так, что они стали белой полосой. А Лилю уже было не удержать. Вся боль и обида выплескивались словами, которые она никогда никому не говорила, не жаловалась, держала в себе. Но видно этой плотине было суждено прорваться.
— Я с первого класса болею тобой! Мне начхать было на любого, пусть трижды красавчика. Мне нужен был ты один! А ты не видел ничего! Тискал одноклассниц и даже не замечал, как рядом с тобой умираю я! Что ты знаешь о любви? Каждый раз, когда ты начинал встречаться с очередной девочкой, я на неделю падала с температурой, которую не получалось сбить ни одним лекарством! — Лиля кричала, размазывая слезы по щекам и зло сверлила его глазами. Денис же слушал ее молча и бледнел с каждым словом, — я на все была готова ради тебя, лишь бы хоть посмотрел в мою сторону. Но ты не смотрел…
— Зачем ты сейчас об этом? Ведь потом мы были вместе!
— Из жалости! — Лиля даже ногой топнула, — не помнишь?
— Я же только что сказал, что полюбил тебя почти сразу…
— Тебе было удобно!
— Что?
— Что слышал! Такая дурочка под боком просто удобна! А потом сразу армия, и твоя прилипала предано писала письма, марая бумагу всякими глупостями, с тебя там не смеялись?
— Прекрати! — Денис оказался рядом с ней и схватив за плечи стал трясти, — не пачкай таким словами самый светлый период моей жизни!
— Самый светлый, говоришь? А ты знаешь, как я жила те два года? Мне казалось, это я в армию ушла, а не ты! Если бы не вынужденность ходить в школу, тоже дома заперлась бы! Ничего без тебя было не мило!
— Ляль…
— А потом, когда ты вернулся… да я надышаться на тебя не могла! Зубрила те чертовы билеты, лишь бы поскорее избавиться и быть с тобой, стать твоей! Как мы мечтали! Я… купила белье красивое, ждала тебя, родственница мне ключи от квартиры оставила, а ты… не пришел! В тот день, когда я сдала все экзамены на отлично и поступила в универ, в день, когда хотела подарить тебя девственность, ты был с другой. Даже не так! Ты трахал другую! Она так мне и сказала! Как сейчас те слова в голове стучат: «Дорогуша, он целый час меня трахал! На тебя сил не осталось! Впервые такого голодного встречаю!»
Денис побледнел еще сильнее и отшатнулся от нее. Калейдоскоп чувств в его глазах не остановил Лилю, она как безумная продолжала:
— Мне было так больно, так плохо, когда я увидела тебя… голым… Ты стоял спиной и… дышал, как после марафона! Мой мир сдох, ведь я поняла, что это все никакая не ошибка! Я тогда пожалела, что не умею умирать по желанию. И когда меня сбила машина, радовалась, что теперь болеть в душе перестанет. А еще больнее знаешь когда мне стало? — она приблизилась к нему и прошептала прямо в лицо, — когда я пришла в себя через несколько дней, а мама сказала, что ты даже не появлялся! Именно в тот момент я поняла, что ты меня никогда не любил!
— О, черт…
— И последнее, — она выдохлась, говорила тихо, в лицо его не глядя, отвернувшись, — там, на Сахалине, я пыталась встречаться с другими парнями. Но стоило им только взять меня за руку и попытаться поцеловать, я убегала, опасаясь, что меня вырвет! А ты говоришь, любил всегда…
Ее прервал грохот. Она резко развернулась и увидела Дениса, крушащего шкаф. Он бил его кулаки, коленями, головой, всем телом.
Пока она приходила в себя, старый шкаф не выдержал нападения и заскрипел. Разлетелось зеркало, отпала дверца, а сам он покосился, теряя сложенные в него вещи. Но на этом Денис не остановился. Стал крушить все подряд, стол, стулья, цветы на подоконниках.
Не известно до чего бы это довело, но Лиля вдруг бросилась к нему. Упала прямо под кулаки, прижалась к груди, сжала изо всех сил.
— Дениска, родненький, успокойся, прости меня, ну что ты… Дениска, хороший мой… Он поглядел на нее безумными глазами и прошипел перекошенным ртом:
— Я не знал, что тебе было так больно… я не хотел…
А потом они плакали оба. Обнимали друг друга, что-то шептали, обещали, клялись. Денис размазывал окровавленными ладонями слезы по ее лицу и целовал холодные дрожащие губы. И все шептал: «Прости, прости, прости…»
Затем рухнул перед ней на колени и уткнувшись лицом ниже живота и целовал там, не прекращая шептать свои мольбы:
— Прости, я сволочь… но я люблю тебя… Тебя одну… по-настоящему, сладкая моя, девочка, любимая, не бросай меня, не бросай… — далее был еще один безумный секс, болезненный, с криками, слезами и болью, разрывающей грудь. Они так крепко цеплялись друг в друга, что оставляли синяки на руках, груди, шее.
Позже, лежа на полу посреди разгромленной комнаты Денис начал говорить охрипшим голосом:
— И все-таки я любил тебя. Прости, если чувствовал иначе, но… то что я спал с той… девушкой… это было… вообще не о любви. Я тогда, как дурной был. Трахаться хотелось до мушек перед глазами. Кого угодно, куда угодно, хоть в куклу резиновую, лишь бы не дрочить в кулак. Я придурок, я сорвался. Наломал дров. Я не оправдываюсь, Ляль, но я любил и люблю сейчас. Это не ошибка, не чувство вины. Это то, что мне жить не хочется без тебя. Да я и не жил. Думаешь, почему на войну ушел… думал пристрелят меня там, мудака… И на том свете тебя найду. С тобой буду. Любимая моя, не наказывай меня сильнее, не отталкивай, Ляль… Ляль… ты что, спишь?
Рано утром, когда лучики солнца только коснулись занавесок, Лиля поднялась с пола. Она не спала. Дождалась, когда Денис крепко заснет и потихоньку выскользнула из квартиры, предварительно выключив будильник. Прижавшись спиной к двери, сползла на пол и с полчаса рыдала, не находя сил уйти. А когда поднялась на ноги, чувствовала только одно… половина ее сердца навсегда осталась у Дениса.