Глава 16 — Маньяк

— Мия, я тороплюсь. Поехали.

— Хан, если у тебя дела, ты можешь ехать. Я здесь пока разберусь…

С сомнением хмурится.

— Ну ты же не собираешься таскать меня везде с собой, как карманную собачку, правда?

— Не собираюсь.

— У меня есть твой номер, у тебя — мой. Да?

Ты пытаешься его выставить, Мия?

Да. Да! Я хочу отдышаться и осмотреться!

Мы смотрим друг другу в глаза.

Он не двигается с места.

— Хан! — отводит от уха телефон Назар. — Наши камни тормознули на таможне.

Веки Хана становятся тяжёлыми, взгляд просто неподъёмным!

Но выражение лица не меняется, словно он непробиваемый.

Прикрывает дверь в кабинет, мы остаёмся одни.

Делает шаг ко мне.

Поднимает за подбородок мое лицо, заглядывая в глаза.

Смущаясь, заправляю прядь волос за ухо.

Он смотрит так, словно я его в чем-то обманула или собираюсь. Сканирует просто! Внимательный цепкий глубокий взгляд. И я как под гипнозом…

Большой палец касается моей нижней губы. Едва заметное поглаживание…

И сердце мое пускается в неровный пляс!

Разглядываю его лицо. Резкий взлет бровей, темные глаза,

монгольские скулы… Четко очерченные темные губы. Всегда немного поджатые или разбавленные ухмылкой.

Такой он…

Красивый?

Неочевидно красивый.

Но если долго смотреть, как сейчас, это лицо, пожалуй, способно стереть все другие лица из твоих фантазий!

— Охрана привезет тебя домой, — хрипло.

— Я хотела… немного погулять, — неровно выдыхаю я, теряя голос.

— Окей.

Не уходит.

— Иди, — прикусываю губу.

— Ты должна меня сейчас поцеловать, — задумчиво.

— Почему я? — нервно усмехаюсь.

Не отвечает.

— Ладно.

Вставая на цыпочки, касаюсь его верхней губы невинным поцелуем.

Его губы распахиваются, опаляя меня горячим дыханием. Ноздри подрагивают. Но он не перехватывает инициативу.

Уходит.

И я даже немножечко сожалею о том, что сейчас не было как в лифте. Мои грохочущие пульсы, оказывается впечатлились и жаждали.

— О-о-о… — расслабляюсь я, закрывая глаза.

Наконец-то я одна.

Переодевшись в более удобные вещи, обшариваю всё в поисках документов.

Их нет.

Наверное, Хан забрал. Он говорил, что забрали все ценное.

В кармане пиджака нахожу два билета в театр на "Митина любовь"…

И я взмахиваю руками, теряя ориентацию от нескольких ярких картин со сцены, вдруг обрушивающихся на меня как камнепад.

Я была на нем. Не одна…

Ощущение, как сжимают мою кисть… и трепет какой-то…

И пытаюсь и так и эдак представить Хана в театре. Это сложно. Но допустим.

И опять сомнения обуревают меня.

Но какой в них смысл?

А может это бродящие в моей крови эндорфины отупляют меня.

Не знаю.

Задумчиво прячу билеты.

Прихватив сумочку, прохожу мимо рабочих, поднимаюсь по ступенькам на улицу.

— Хорошего дня! — приветливо бросаю двум здоровым охранникам в костюмах.

Прохожу мимо них, впиваясь всеми органами чувств в громкую людную Москву. Кручу головой, заглядываясь на высотки, архитектуру… пытаюсь поймать ощущения дежавю.

И заглядевшись на что-то, едва не вылетаю под колеса несущегося на самокате парня.

Какая-то сила выдергивает меня в сторону.

— Спасибо… — шокированно разворачиваюсь на спасителя.

Охранники Хана!

— А-а-а… Вы все это время шли за мной?

Поправляю сарафан.

— Конечно.

— Мхм… Я просто хотела… погулять. Ну… Одна.

— Пожалуйста, — показывают мне жестом вперёд. — Считайте, что Вы одна.

Отлично…

Поджимаю скептически губы.

И дальше иду с сомнительным чувством, словно меня выгуливают как болонку.

Захожу на веранду кафе.

Заказываю себе чай…

И в каком-то детском порыве, ухожу внутрь, и извиняюще улыбаясь персоналу, через кухню выбегаю на задний двор.

По дворам сбегаю в какой-то скверик.

И довольная, словно нашкодивший ребенок, покупаю себе рожок мороженого.

Вдыхаю полной грудью, чувствуя запах зелени. Мимо фонтанчика иду по тропинке.

Скидываю вызов от Хана, отправляя стандартное сообщение, что сейчас не могу говорить.

Я позвоню Хану потом. Не нужно меня выгуливать.

Сквер заканчивается. Перехожу несколько улиц, попадая в ещё один маленький. Останавливаюсь возле уличного художника. Смотрю, как он рисует. На картине вид скверика.

Он бросает несколько косых взглядов на меня.

— Можно, я нарисую Вас, здесь.

— Можно, — пожимаю плечами.

— А Вы можете пройтись?

Иду по дорожке, и улыбаясь, кручусь, позволяя юбке взлететь до колен. Убираю пряди с лица.

Потом опять смотрю на картину.

Там в несколько штрихов мой силуэт. Он уплотняется и обретает все более похожие черты.

Попрощавшись с ним, иду дальше.

Возле станции метро, уличный продавец предлагает мне светящийся гирляндами прозрачный шар на палочке. В его руке осталось два.

— Девушка, купите шарик.

— Девушка не хочет шарик, — неожиданно между нами встаёт Назар.

— Девушка ещё как хочет! — недовольно хмурюсь я.

— Окей, давай сюда, — в обмен на купюру забирает шарики.

Вручает мне.

— Прошу! — открывает заднюю дверцу машины.

Вздохнув, сажусь.

Хана нет.

Мы едем вдвоем с Назаром.

Хмуро и недовольно смотрю на него через отражение в затемненном стекле.

Говорит тихо по телефону, цедя и сжимая пальцы так, словно придушивает кого-то.

— …Какую блять лошадь ты украла?!… Верни людям лошадь…

"Ебнутая", — беззвучно двигаются его губы.

— Я даже знать не хочу почему, Ада. Просто верни.

Машина заезжает в подземный гараж Хана.

Он скидывает трубку. Лицо дёргается от тихой ярости.

— Ада украла лошадь, потому что с ней плохо обращались хозяева. Это же очевидно!

Ни одной другой причины просто не существует.

— Передайте ей шарик от меня…

Отдаю один и выхожу.

Назар растерянно забирает шар.

Двери лифта открыты. Охрана звонит Хану, чтобы он с телефона санкционировал мой подъем на лифте.

Захожу домой.

И первое, что вижу — та самая картина с моим силуэтом…

— Добрый вечер, Мия, — выходит Хан в брюках и без рубашки.

— Ты маньяк?

— Мм… не думаю, — задумчиво. — Нет. Точно — нет.

— Но ты преследуешь меня!

— Это называется "охрана".

— Зачем мне охрана?! — обескураженно взмахиваю руками.

— Кругом полно маньяков…